- А нашего полку убыло, слыхала?

- Да она, наверно, еще ничего не знает!

Этими восклицаниями встретили Тоню друзья, когда она вошла в школьную столярку.

Здесь заканчивался ремонт парт и столов. Новый учебный год школа должна была встретить в полном порядке.

Тут же Толя Соколов доделывал последние пособия, нужные Павлу. Выпускники любили сюда заходить по вечерам. Здесь пахло свежей краской, смолистыми стружками, и в кажущемся хаосе рабочего помещения был свой, особый уют. Столярка даже получила название: «клуб отъезжающих».

Сейчас, увидев ребят, разместившихся на верстаках, досках и просто на стружках, взглянув на взволнованную, раскрасневшуюся Лизу, Тоня поняла, что произошло какое-то важное событие. Петр Петрович заглядывал в окно столярки со двора. Он один казался по-обычному невозмутимо угрюмым.

- Ничего не знаю. Что случилось?

- Андрюха-то никуда не едет! В шахте остается!

- Правда?

Тоня с интересом посмотрела на Андрея. Лицо упрямое и довольное, только на Лизу поглядывает виновато.

- Ну, расскажи, расскажи, Андрейчик!

- Что же тут рассказывать? Остался в шахте, да и все.

- Видели нескладеху? - горячилась Лиза. - «Остался, да и все»! - передразнила она Андрея. Тебе что, шахта высшее образование даст?

- Погоди, Лизаветушка, - мягко останавливала подругу Женя. - Ты его запугала совсем.

- Именно, что запугала, - сказал неожиданно громко Андрей. - Слова сказать не даст! Ох, и тиранка, мироед, честное слово! Вот я вам сейчас расскажу, ребята, почему так получается… - Он помолчал, подбирая слова. - В общем, шахта для нас всех дело родное, правда? А для меня особенно.

И дед был старателем, и отец раньше старался, теперь забойщиком стал… Вы знаете, золото я мыл каждое лето. Только в сорок пятом на тракторе работал, тогда не мыл…

- Мыл, не мыл! - опять взвилась Лиза. - Чистый телок! Мычит, а толку никакого!

- Ладно, пусть я буду телок… Раньше все это по - ребячьи делалось. Главная цель была - намыть побольше, подработать… Ну, а нынче я самим делом увлекся. Такой азарт меня взял… Ребята, ведь по золоту ходим! Сколько возьмешь - все в дело пойдет. В шахтах теперь оборудование новое вводится, механизация… Я машины люблю… Ну, душа горит, охота пришла… Я же за книгами десять лет сидел, меня прииск учил, мне теперь поработать хочется, отплатить за свое ученье.

Андрей умоляюще посмотрел на товарищей, словно прося разрешения поработать.

- Но ведь ты больше пользы принесешь, если образованным станешь, - возразила Нина.

- Я разве против образования? - обиделся Андрей. - Увижу, что мне для дела знаний не хватает, - пойду учиться.

- Ты просто загордился. Вообразил, что без твоей помощи прииск план не выполнит! - фыркнула Лиза.

- Вот правильно! Это ты правильно… - вдруг обрадовался Мохов. - Да, кажется мне, что без меня не выполнит. Пусть смешно, но так я думаю. И почему я против себя должен идти, если хочется здесь остаться? Дружить, я думаю, мы не перестанем оттого, что Илка студент, а я, скажем, крепильщик…

- Нет, это-то чепуха явная, - сказал, хмурясь, Илларион - дружить мы никак не перестанем… И вообще, ребята, я Андрюшку понимаю.

- И я, - тихо сказала Тоня.

- Вы все поймете, если подумаете, - радостно сказал Андрей. - Ванька Пасынков тоже не едет.

- Как! Ваня?

Все обратились к Пасынкову. Ваня, бледное лицо которого за каникулы покрылась чуть заметным загаром, застенчиво улыбался, слушая спор.

- А мечтал-то! - возмутилась Лиза. - «Я географ! Я всю страну обследую!»

- И обязательно обследую. Что сказал - сделаю. Но я хочу всю страну, даже весь свет объездить, а своего края толком не знаю. Просто, мне кажется, неудобно, неловко для будущего географа-путешественника. Решил идти коллектором с геологической партией.

Этим летом в «посетительской», как назывался дом для приезжих, было особенно шумно и тесно. Одни геологи приезжали, другие собирались в горы, третьи возвращались из поездок. Сейчас там жила большая партия перед отправкой в дальнюю горную экспедицию.

- Нет, хорошо Иван придумал, - заявил Илларион вставая.

Он попробовал было пройтись по столярке, но, наткнувшись на чьи-то ноги, остановился.

- Ты сядь, Журавель, здесь все равно не разгуляешься, - ласково сказал Мохов, вспомнив детское прозвище Иллариона.

Рогальский сел.

- Вот почему хорошо, - продолжал он. - Вы помните, сколько знаний давали нам наши школьные походы? А Ваня с настоящей экспедицией пойдет, многому научится. Такому студенту цена будет выше, чем другим, которые прямо со школьной скамьи…

- Петр Петрович, почему вы молчите? Скажите ваше мнение, - взволнованно попросила Тоня.

Петр Петрович не спеша закурил.

- Я приветствую решение Пасынкова, - сказал он. - Ветерком его обдует, сильнее станет… И Мохов прав. Вы поймите это законное нетерпение поскорее для своей страны поработать. Чувство патриотическое.

- Выходит, Андрей и Ваня патриоты, а мы нет? - всплеснула руками Лиза.

- У вас, Лизавета Панкратьевна, как всегда, пересол, - возразил Петр Петрович. - Все мы патриоты, но каждый по-своему решает, где он в данное время будет больше на месте. Вот вы - будущий медик. Пока не выучитесь, лечить не сможете, верно? Соколов дома строить не сумеет без окончания института. Вам с амбулаторной няни начинать или Соколову с десятника - смысла нет. А в горном деле очень полезно азы пройти. Да вот Тонин отец, Николай Сергеевич… Откатчиком начал, а теперь понимает в работе не хуже инженера. Практикой этого добился. Сейчас, когда прииску так нужны люди, каждый человек - большая помощь. Вы и сами эго прекрасно понимаете. Вам просто досадно, что Мохова в Новоградске не будет.

Замечание Петра Петровича, видимо, понравилось Мохову. Он просиял.

- Ой, что вы! - воскликнула Лиза в смущении. - Я и тут досыта на него насмотрелась. Сокровище какое! А вы, Петр Петрович, - прибавила она в отместку, - стоите на воле, а дым пускаете в помещение. Вон Женя кашляет.

- Это возможно. Прошу извинить, - согласился Петр Петрович.

А Женя, покраснев и негодующе взглянув на Лизу, зашептала ей:

- Как ты нетактично!.. У меня просто бронхит.

- Люблю Женю за бойкость! - выпалил Петя.

Женя еще больше покраснела. Ребята захохотали.

- А вы, девушки, как свою судьбу решили? - спросил Петр Петрович Маню Заморозову и Стешу Сухих. Обе они смирно сидели в углу на куче стружек и не вступали в разговор.

- Мы тоже в Новоградск скоро поедем, - объявила Маня, вставая и отряхивая платье.

- Значит, учиться надумали?

- Да нет… Будем на работу устраиваться.

- На какую?

- Не знаю еще. Там посмотрим…

- Вот этого я не понимаю! - вмешалась Тоня. - Зачем ехать в Новоградск, заново устраиваться, когда работы здесь непочатый край!

- А что здесь хорошего-то? - вызывающе спросила Заморозова. - Кроме клуба, пойти некуда. Там и театры и…

- Позвольте, позвольте, - хмурясь, перебил ее Петр Петрович. - Вы для того разве школу кончали, чтобы по театрам и клубам ходить? Развлечения приятны после работы, а вы даже не знаете, какая работа вас привлекает.

- Что же ты, Степанида? - спросил Рогальский Стешу. - Всегда так любила Таежный…

- Да, я люблю… - смущенно ответила она. - От Мани отставать не хочется. Она говорит: в городе весело заживем.

- Весело везде можно жить, коли на душе хорошо! - сердито сказала Тоня. - Вы знаете, что для прииска сейчас время ответственное, и хотите в такие дни его бросить, веселой жизни искать… Это уж дезертирство какое-то, по-моему!

- Ладно! Хватит нравоучений! - отрезала Заморозова. - Десять лет ты меня критиковала. Плохо урок выучишь - ленивая, оденешься получше - легкомысленная, задание не успеешь выполнить - несознательная… Уж теперь позволь своим умом жить, без чужих советов.

Ребята негодующе зашумели, и даже Стеша укоризненно сказала Мане: