- Еще ребенком. Я помню мало, за исключением того, что меня таскали по художественным галереям, и я ел много сыра.

- Ты должен съездить туда снова. Марсель в это время года – просто сказка.

- Верю тебе на слово. – он даже улыбнулся ей в ответ, правда эта улыбка была лишь поверхностной, а он пытался игнорировать напористый аромат ее духов. Скорее всего, парфюм стоил несколько сотен долларов за пару граммов, но Фаррелл считал, что ей следует сохранить деньги и купить какие - нибудь духи дешевле и не такие приторно агрессивные. Что-то более….фруктовое, ненавязчивое и легкое.

Была ли Фелесити хоть немного так красива, как утверждала его мать? Конечно. Хотя ее точеные черты напоминали ему лисицу. Фелисити стала моделью в шестнадцать лет, но решила, что ее это не особенно интересует. Вместо этого она хотела посвятить свою жизнь благотворительности. У нее были идеальные светлые волосы до плеч с тонкими прядями, которые скорее появились в салоне, чем от солнца, а ее макияж был таким тонким, что создавалось впечатление, будто от природы ее лицо было безупречным.

Черное сатиновое платье было чуточку слишком элегантным для восемнадцатилетней девушки для свидания во вторник вечером, но о вкусах не спорят. Пока они приятно беседовали, Фаррелл ощутил, что он удобно попридержит конец этого дела из-за матери, хотя его мысли были за миллион миль отсюда. Наконец они закончили с ужином, и перешли к десерту.

- Если я съем еще хоть один кусочек, я лопну, - пожаловалась его спутница.

Едва ли она съела пару устриц. Фаррелл положил кредитку на тарелочку со счетом, не беспокоясь даже взглянуть на сумму на чеке.

- Так замечательно было познакомиться с тобой. – сказала она.

Он с трудом подавил желание зевнуть.

- Больше и не скажешь. Надеюсь, мы увидимся снова.

- Да, конечно.

Он выдавил еще одну холодную улыбку, пока подвозил ее до Роздейла – поместья ее родителей.

- До следующей встречи. – попрощался он.

- До встречи. – согласилась она.

- Или же, - начал он, - ты не хочешь, чтобы эта ночь заканчивалась так скоро?

Она повернулась и встретила его взгляд с интересом.

- Тебе нельзя оставаться здесь сегодня. Родители с ума сойдут, если застанут парня в моей комнате – кем бы он ни был. Нам пришлось бы снять номер в отеле.

Он широко распахнул глаза.

- Да вы что, мисс Ситон, по - вашему, что я предлагаю вам?

Ее щеки покраснели.

- Я…я имела в виду, я..

Он придвинулся ближе и невинно поцеловал ее в щеку.

- Я думаю, пусть все развивается медленно, своим чередом. Если тебя это устраивает.

- Конечно, меня это более чем устраивает.

Он проводил ее до двери, пожелал еще раз по – джентельменски спокойной ночи, а затем быстро ушел. Девушки все одинаковы. И было так весело играть с ними. Неожиданная испорченная мысль, пришедшая на ум, вызвала у него хищную улыбку.

- Она кажется чудесной девушкой. – сказал Сэм, открывая ему заднюю дверь лимузина.

- О да, она просто прелесть. – Фаррелл устроился на заднем сидении. – Поехали, выпьем где-нибудь.

- Я не могу пить, сэр. Я за рулем.

- Тогда ты будешь пить молочный шоколадный коктейль, и смотреть, как я пью водку.

- Ладно. – согласился Сэм. – Молочный коктейль в самый раз.

По пути в клуб «Рейвен» Фаррелл решил проверить, как там его младший брат, узнать, захочет ли он посмотреть ночной сеанс какого-нибудь фильма. Он позвонил дважды, прежде чем Адам ответил.

- Але? – прокричал парнишка. На том конце провода музыка была такой громкой, что Фаррелл едва слышал его.

- Ты где? – спросил Фаррелл.

- Что? – проорал Адам в ответ и Фаррелл раздраженно выдохнул.

- Ты – где?

- «Firebird»! Я здесь со своими новыми друзьями! Они – чудесные ребята! – слова Адама были невнятными.

«Firebird» был новым танцевальным клубом на бульваре Лейк Шор Восток возле площадки с выставкой, и Фаррелл точно знал, что там не обслуживают несовершеннолетних. Он крепче сжал телефон.

- Ты пьян!

- Ты что, телепат? Ей, слушайте все, мой брат – телепат. Он знает, что я пьян!

- Я еду к тебе.

- Ой, умоля-я-ю. Серьезно собираешься набрасываться на меня? Из-за того, что я пропустил пару стаканчиков и, не знаю, может одну или две дорожки! Я веселюсь!

«Одну или две дорожки?»

Фаррелл потянулся вперед и постучал в перегородку, которая сразу же опустилась.

- Сэм, гони в «Firebird».

- Да, сэр.

- Адам, что бы ты сейчас ни делал – прекрати. – сказал Фаррелл в трубку. – Выйди на улицу и жди меня там.

- Ни за что! – ответил Адам.- Я никуда не собираюсь. И почему ты ведешь себя как полный кретин относительно всего этого? Сам пропадаешь на вечеринках все время. Я всего лишь следую твоему примеру. Тебе следует гордиться мной!

В начале звонка Фаррелл думал, что он разъярится на своего брата, но вместо этого его заполонило какое – то холодное чувство. Спокойствие, которое замедлило биение сердца, но обострило восприятие. Он ощущал запах бензина, резины шин лимузина. Он мог различить отдельные голоса за ревом музыки.

- Я ожидал лучшего от тебя, и мать с отцом тоже.

Адам просто рассмеялся в ответ и повесил трубку, не сказав ни слова. Фаррелл и Сэм прибыли в танцевальный клуб пятнадцать минут спустя.

- Вам нужна помощь? – спросил Сэм.

- Нет, оставайся здесь. Это не займет много времени.

Фаррелл вошел в клуб, поморщившись, когда после тишины, царящей снаружи, орущая музыка ударила по его обостренному слуху. Дизайн клуба соответствовал названию. Везде, куда бы он ни взглянул, он видел искры – нарисованные на стенах, мерцающие в гигантских экранах, свисающих над баром, вышитая ткань на стульях и диванах. Под вспыхивающими лампами танцевальная площадка, казалось, была вся огненно мерцающей, блики света отражались на мозаике, выложенной в виде феникса, а его перья - сделанными из огня в момент, когда он восставал из пепла.

Место было многолюдным, запах тела и дешевого одеколона бросились в чувствительный нос Фаррелла. Он изучал людей, пытаясь услышать голос брата и засечь его лицо в толпе. А вот и он – в центре танцевальной площадки, танцевал напротив какой – то неприятной на вид девушки, на вид старше его в два раза. Он прямиком направился к Адаму и схватил его за руку.

- Пора уходить, малой.

Брат повернул к нему мутный, не сфокусированный взгляд и выдернул руку.

- Я не ребенок.

- Ты прав. Сейчас твое поведение больше напоминает лепет младенца.

- Мне весело.

- Мне все равно.

- Ты не можешь заставить меня уйти.

- Уверен в этом? – он схватил руку Адама снова и потащил его из танцплощадки.

Адам ругался и вырывал руку, но не смог ослабить хватку.

- Ты делаешь мне больно. – воскликнул он.

Тогда Фаррелл отпустил, заметив, что его пальцы оставили красные отметины на руке брата.

- Извини.

Адам потер пятна.

- Я не знаю, почему ты ведешь себя как последний дурак. И делаешь это все время. Ты делал то же самое, когда тебе было столько, сколько мне сейчас.

- Может, я хочу лучшего для тебя.

- Может, меня не волнует, чего хочешь ты.

Фаррелл изучал его. Лицо парня было красным и потным, а зрачки – расширенными. Он был не просто пьян; он был под кайфом.

- Кто дал тебе кокс? – спросил он низким и монотонным голосом.

- Какое это имеет значение? Я мог достать его где-угодно, когда-угодно, если захотел. Пока Маркус не убил каждого дилера в городе.

Фаррелл оглянулся по сторонам убедиться, что никто не подслушивает.

- Я знаю, ты еще не свыкся с увиденным на встрече, но это не повод терять контроль над собой и вести себя так безрассудно.

       - Это не связано.

- Нет?

Люди всегда тянулись к порокам, чтобы сбежать, забыть. Фаррелл знал это лучше, чем кто бы то ни было. Очевидно, Адам был в большом смятении после того, как увидел казнь. Фаррелл понимал, что причина в этом, но не представлял, почему это задело брата так глубоко, больше, чем его самого. И ни один член общества, насколько он знал, не реагировал так на суд и на отметины, наносимые кинжалом Маркуса. Адам чихнул.