— Почему ты мне рассказала об этом?

Грация сделала долгий вздох и заправила непослушную прядь за ухо.

— Не знаю, — однако её взгляд теперь казался гораздо спокойнее, словно, признавшись в своей неверности, он сбросила с души тяжкий груз. — Мне нужно рассказать кому-то.

София встала, подошла к холодильнику и налила себе стакан воды.

— Мама, хочешь чего-нибудь?

— Нет, спасибо. Не торопись, вода холодная, — София не послушала её совета. Позже, когда она уже собиралась выйти, мать остановила её. — Я больше ничего не слышала о нём и не искала его.

Она улыбнулась.

— И правильно сделала. Он ведь был женат.

Она ушла в свою комнату. Начала читать, чтобы отвлечься.

Позже она услышала, как брат вернулся домой. Тогда она вышла из комнаты и побежала ему навстречу.

— Поверить не могу! София!

Они нежно обнялись и поцеловались.

— Маурицио, ты знаешь, что отлично выглядишь?

— Да у меня уже косоглазие от такого количества времени за компьютером.

Отец заинтересовался.

— Вот в чём проблема этой страны...

— В чём?

— Никто не знает, как они работают!

В этот самый момент к ним подошла Грация.

— Видишь, как тебе повезло! Ладно, идёмте за стол.

Ужин был вкусным и только из сицилийских блюд: паста а-ля Норма, фаршированные сардины, кусочки жареной муки под названием панелле и свежая пассата[3], купленная в кондитерской за углом.

— Вы меня закормите, и я растолстею!

Её отец широко улыбался.

— Нет-нет, так ты просто вспомнишь, какая у нас вкусная кухня, и будешь приезжать чаще!

Её брат согласился:

— Да, возвращайся скорее... мы никогда так хорошо не едим, клянусь.

Грация ничего не сказала. Она молча смотрела на дочь. София это заметила, и мать улыбнулась ей. Девушка опустила взгляд и продолжила есть. Может, мама просто хотела донести до неё свою историю. Когда ужин закончился, все помогли убрать со стола. Потом Маурицио ушёл играть в бильярд. Грация говорила по телефону с подругой. Так что София закрыла дверь по просьбе отца.

— Так лучше, иначе в голове просто бомба разрывается... Ты знаешь, что она может проговорить целый час, при этом подруге по ту сторону даже слова вставить не даст? С тобой она также поступила?

— Когда?

— Сегодня, после обеда. Я видел, как вы закрылись на кухне.

— Да... Но я защищалась!

— Отлично, дочка.

— Как у тебя дела, пап?

— Знаешь... — он слегка вздохнул. — Я немного скучаю по работе... — он стал рассказывать ей о своей жизни на пенсии: с кем он встречался на площади, кто, к сожалению, уже покинул этот мир, у кого появились внуки. София слушала его и пыталась казаться внимательной, но на самом деле думала совсем о другом: она переживала то, о чём рассказала ей мать, и страдала, видя, что её отец проигнорировал эту измену. Она подумала о том, что её жизнь была бы совсем другой, если бы тот мужчина сказал ей: «Да, идём со мной».

— Ты меня слушаешь?

— Конечно, пап... — София вновь обратила на него внимание.

— Если бы не твоя мать... Это она уговорила меня принимать участие в праздниках района, — «Хоть какие-то заслуги на её счёт», подумала София. — В следующий понедельник, например, будет ужин на площади. Я люблю ходить туда с твоей матерью, там здорово, несмотря на то, что нужно делать пожертвования, и ты не можешь дать слишком мало.

— Ну да, конечно... — она всё ещё слушала его, но снова отвлекалась. Она думала о Стефано, о том, что его жизнь похожа на жизнь её отца. Проходят годы, меняются поколения, но некоторые вещи, к сожалению, неизменны. — Я пойду спать, пап...

Она пожелала доброй ночи матери, закрылась в своей комнате, позвонила Андреа и заснула, ни о чём не думая. Ей ничего не снилось или, по крайней мере, на утро она ничего не помнила.

В последующие дни она отлично расслаблялась: прогулка по пляжу, поход на рынок за жизненно необходимыми каццилли — картофельными крокетами, перед которыми она не могла устоять с самого детства и из-за которых ей часто приходилось садиться на диету.

За день до отъезда она встретилась с тем парнем.

— София Валентини! — она обернулась, удивлённая этим криком. — Поверить не могу! Что ты здесь делаешь? Это слишком хорошо, чтобы быть правдой! И ты слишком хороша, чтобы быть настоящей! Но это же ты, правда?

София рассмеялась.

— Да, да, это я... Не обижайся, но я не помню, кто ты.

Парень поднял руки к голове.

— Быть не может, как такое возможно? — но он не дал ей времени ответить. — Я Сальваторе Катуццо!

— Не-е-ет, ты что, шутишь? Сальваторе!

София тут же его обняла и поцеловала.

— Сколько лет, сколько зим!

— Целая вечность.

София внимательно посмотрела на него. Он был её мечтой с самых юных лет, она была безумно влюблена в него, и с ним произошёл её первый поцелуй. Она отлично всё помнила: зимний день, каникулы, было около пяти вечера, Сальваторе привёл её к скале, похожей на слона. Над морем дули сезонные ветры, и было холодно. Был сильный и резкий мистраль. Но он настаивал. Они поехали туда на велосипеде.

— Нам сюда!

— Но это опасно, море неспокойно.

— И что, София? Ты преувеличиваешь, — так что они поднялись на скалу. Волны были такими сильными, что на них попадали капли. — София, ты нравишься мне.

— А ты мне.

Девочке эти слова показались не похожими ни на что в целом мире. В фильмах перед поцелуями признания в любви всегда бывали красивыми, да и после всегда произносили что-то прекрасное. Но Сальваторе ей очень нравился, поэтому она закрыла глаза, как ей советовали подружки, и когда она почувствовала его губы на своих, то приоткрыла рот, что всегда говорило об опыте в её понимании. Но когда язык Сальваторе оказался у неё во рту, она чуть не умерла. Она и представить не могла, что он окажется таким длинным. С другой стороны, подруги ей об этом не рассказывали. А потом, пока она сопротивлялась этому странному повороту, на них обрушилась большая волна.

— Красавица, как же это здорово… ты помнишь?

— Да, кто может забыть о таком?

Тот поцелуй был ни на что не похож, он был уникален, но нынешний Сальваторе не имел ничего общего с тем, которого она помнила: он располнел, отрастил себе заметный живот и совершенно облысел.

— Сальво, идём, нам пора домой.

Рядом похожая на него блондинка, держащая мальчика одной рукой, а девочку – другой, с любопытством ожидала ответа.

— Уже иду! А её ты помнишь?

София внимательно рассмотрела девушку.

— Нет...

— С ума сойти, ты ничего не помнишь! Это Габриэлла Филони! Мы поженились, теперь у нас двое детей.

— Ах да, теперь я её узнала. Здорово, я так рада за вас.

Они немного помолчали.

— Ладно, я побегу, Габриэлла ждёт. Ты надолго здесь?

— Нет, я уезжаю завтра. Была очень рада повидаться.

— И я тоже.

С этим он удалился, подошёл к Габриэлле и схватил мальчика на руки. Говорил с женой по дороге к машине. Габриэлла обернулась и снова посмотрела на неё. Скорее всего, они говорили о ней. «Не волнуйся, я не стану больше его целовать, можешь быть спокойна». София рассмеялась и пошла домой.

На следующий день, когда она уже готовилась к отъезду, к ней подошёл отец.

— Точно не хочешь, чтобы я тебя подвёз? Я был бы очень рад.

— Папа, уже слишком поздно, а потом тебе придётся возвращаться сюда одному. Я уже вызвала такси.

— Как хочешь, но пообещай, что скоро снова приедешь.

— Обещаю.

После этих слов они поцеловались. София попрощалась с Маурицио, который приводил в порядок домашний компьютер.

— Этот тоже не работает, сестрёнка, это какая-то эпидемия.

Он попросил маму проводить её на улицу, даже настоял на этом. Они вышли в ворота, но на улице не было ни намёка на такси. Они молчали. София очень надеялась, что машина скоро подъедет. Наконец, Грация сказала:

— Злишься из-за того, что я тебе рассказала?