Когда он принимает ее, я в тот же момент правой рукой выхватываю нож, вложенный в ножны у него на поясе.

Он тянется к нему, но недостаточно быстро. Нож у меня, и тогда я приставляю его к паху Аехако.

– Не двигайся, – говорю я.

Массивные брови инопланетянина приподнимаются, и он выглядит больше развеселившимся, чем напуганным.

– И что ты собралась с ним делать?

– Я беру тебя в заложники, – говорю я и встаю на ноги. Я двигаюсь ему за спину и прижимаю кончик лезвия к месту, где у человека расположена почка. Понятия не имею, где она находится у ша-кхай, но намерения остаются прежними.

– В заложники? – повторяет он.

– Ага. Если это то, что нужно, чтобы кого-то изгнали из этой компании, тогда ты - мой заложник. Так что руки вверх, приятель.

Аехако взрывается смехом, но делает, как я сказала, а когда Кайра поднимается на холм, она несет обе корзины, к тому же грозно хмурится.

– Что ты творишь, Лиз?

– Захват заложника, – говорю я весело. – Мне нужно, чтобы ты вернулась в пещеры и донесла до остальных мои условиях освобождения.

– Что делать, если мужчина желает ухаживать за человеческой женщиной? – спрашивает Аехако, своим хвостом рисуя в снегу непристойные фигуры. Он лежит на боку, скучает.

– Целуй ее до одури! – я сижу рядом с ним, скрестив ноги, и мы оба просматриваем горизонт. После того, как Кайра ушла, Аехако забрал свой нож, но ради меня согласился остаться «пленником». Так что мы усаживаемся и начинаем разговаривать.

И как любой другой из парней, Аехако интересуется людьми. Именно так мы добрались до темы про ухаживания и секс.

– Она не хочет целоваться.

Нет? Чокнутая Кайра.

– Ну тогда делай ей подарки.

Он обдумывает это.

– Какие именно подарки? Что-то, что я изготовлю своими руками?

Так как я все еще нахожусь в режиме «швырять дерьмо в вентилятор», я обдумываю то, что могло бы смутить Кайру сильнее всего.

– Человеческие мужчины дарят женщине, с которой они хотят спариваться, совершенно особенный подарок.

– Да? – он садится ровнее.

Я авторитетно киваю головой.

– Точная копия его пениса, сделанная из кожи, дерева или кости. Так она может испробовать его и посмотреть, нравится ли ей то, чем он обладает.

Не стоит благодарности, Кайра!

Вместо того, чтобы выглядеть потрясенным, Аехако взвешивает эту информацию.

– Член у меня отличный.

– Не сомневаюсь, – я совершенно уверена, что и мельком видеть его не хочу.

– И шпора большая. Очень большая. Мне этот аспект тоже отразить? – он смотрит на меня. – В моей точной копии?

– Хмм. Сложный вопрос. У людей нет шпор.

Это шокирует его.

– Нет шпор? А почему нет?

– Чувак, понятия не имею! В колледже я не выбирала «сравнительную анатомию» и абсолютно уверена, что мы не можем сравнивать шпору с чем бы то ни было еще. Для чего она предназначена?

С минуту он думает, а потом пожимает плечами.

– Для чего предназначены яйца?

Он это серьезно?

– Они создают семя.

Аехако выглядит удивленным.

– В самом деле? А как... – он прерывается, а затем указывает на горизонт. – Они идут.

– Наконец-то, – говорю я, вставая на ноги. Я даже рада, что мы кончаем со всей этой темой «полового воспитания», потому что я знаю только человеческую анатомию. Кайра может сама закончить с ним обсуждение этого вопроса. – Мне, наверное, лучше забрать нож обратно, чтобы сделать это дельце с пленом правильно.

Он вынимает его и передает мне ручкой вперед.

– Постарайся не порезать меня, – он делает паузу. – Если только ты не думаешь, что Кайра любит поиграть в сиделку.

– Очень сомневаюсь в этом, – говорю я, двигаясь позади него и приставив нож на место, так как остальные идут вверх по горной тропе. Это - довольно многочисленная группа, и я вижу Кайру, наряду с Вэкталом, Джорджи и ряд других мужчин-инопланетян.

А у Вэктала на лице крайне разъяренное выражение. Я держу подбородок приподнятым и смотрю ему прямо в глаза. Я больше не позволю никому собой командовать. Это - моя жизнь, а Рáхош - моя пара. Они больше не смогут не отдавать его мне, и наоборот.

– Ты - тот еще заусенец в моем хвосте, Лиз, – говорит Вэктал, когда подходит. – Твоя цель - разозлить меня до такой степени, чтобы я тебя изгнал? Так этому не бывать. Ты - женщина и вынашиваешь ребенка.

– Я тут кое-что похитила, – говорю я и ножом указываю на спину Аехако. – Похищение ведь наказывается, да? Изгнанием? Так что изгоняй меня.

Вождь инопланетян сужает на меня глаза. Он скрещивает руки на груди.

– У тебя совсем иная ситуация.

– Ооо, теперь мы все это шлем к чертовой матери? А что, если бы я резонировала Аехако и похитила бы его? Все ровно позволил бы мне оставаться в пещерах, лишь потому что у меня есть вагина?

Он хмурится и переводит взгляд на Джорджи.

– Ва-ши…?

Она потирает себе переносицу.

– Это – девчачьи части. Она имеет в виду свои девчачьи части. Лиз, в чем, черт возьми, твоя проблема?

– Я хочу свою пару обратно! – воплю я в гневе. – В этом моя гребаная проблема! Если он не может вернуться в пещеры, тогда отправьте меня к нему!

– Неужели ты бы отказалась от спокойной жизни в племени? – задает вопрос Вэктал, но сам уже не злится. Он выглядит просто утомленным. Я его, беднягу, совсем замучила. Вот и отлично.

– Это не мое племя, – почему-то я внезапно ощущаю такую же усталость, как и Вэктал. Усталость, и еще огромную печаль. – Вы, ребята, наверное, напрочь забыли, что около шести недель назад у меня была совершенно другая жизнь. Но меня вдруг похищают инопланетяне, и никто ни о чем не спрашивает. Они не спрашивают меня, дескать: «Эй, Лиз, как ты смотришь на то, что мы тебя продадим как мясо? Или рабыню? Как тебе это, ты не против?», – Джорджи закатывает глаза, но я продолжаю. – А потом мы приземляемся здесь, и снова меня захватывают инопланетяне. И снова со мной не говорят о том, какая судьба мне предрешена, за исключением того, что на этот раз моя судьба – быть женой и инструментом для создания детишек. Никого не интересует, хочет ли Лиз детей. Никого не интересует, хочет ли Джорджи этого. Никто ни о чем нас не спрашивает, – голос у меня немного дрожит. Меня бесит, что я до сих пор чрезмерно эмоционально реагирую из-за всего этого дерьма. – Тем не менее, мы соглашаемся на это. И я встречаю Рáхоша, и поначалу я на дух не переношу этого парня, ясно? Но тогда, со временем, я начинаю понимать, что он просто всеми своими силами пытается заботиться обо мне. И когда я перестаю на него злиться, то осознаю, что на самом деле он мне нравится. Он умный, заботливый и решительный. И тогда я влюбляюсь в него. Ну а потом, вот уже в который раз, бабах! - вы отнимаете его у меня, – я с трудом глотаю ком в своем горле. – Он теперь - мой дом. Так что, да, я бы отказалась от всего ради него. Он принадлежит мне, а я - ему. Ты бы пошел на это ради Джорджи. Я иду на это ради него.

Вэктал еще раз вздыхает, но на его лице мелькает намек на улыбку, а в глазах Джорджи мерцают слезы. Она понимает меня, даже если ее пара - нет. Он оглядывается и смотрит на нее, и выражение его лица смягчается. Он прижимает свою пару к себе и прячет ее себе под мышкой, скорее всего, представляя себя на месте Рáхоша.

– Правила должны соблюдаться, – повторяет Вэктал. – За это должно быть наказание.

– Заставь его жить с Лиз, – шутит Аехако. – Для любого это было бы достаточно суровым наказанием.

Я даже не возражаю на это.

Вэктал потирает свой подбородок.

– Я подумаю над тем, что ты сказала, Лиз. И мы со старейшинами обсудим дело Рáхоша. В конечном счете, решение остается за мной, но… я подумаю об этом.

– У меня тоже есть что сказать, – бормочет Джорджи и кладет руку ему на плечо.

Выражение его лица смягчается, когда он смотрит вниз на свою пару, и кивает головой.

– И мы тоже поговорим, – он поворачивается к мужчине, стоящему прямо передо мной. – Аехако, возьми охотников, найди Рáхоша и верни его. Нам нужно поговорить.