– Давай, миленькая, – тихо сказал Тимофеев.
– Давай, давай, – подхватил Иванов.
Альберт Рафаилович мягко положил ей руки на плечи:
– Ну же, поднатужься.
Ольга Степановна сжала зубы. Потуга напрягла живот, и вот он уже выталкивал, выталкивал и… выталкивал!
Подвигая твердость ядра, проныривая насквозь мантию и проламывая кору обратно, из недр Земли восставал Алексей Петрович. Он уже разрывал дно туннеля и дно вагона. Крик новорожденного огласил удивленную станцию «Достоевская». А Осинин уже вручал себе сам себя и принимал на руки свое Отечество.