‒ Ах, ах, ах! Ну перестань! ‒ обхватив Вито ногами тихонько постанывала я под его мощными ударами. ‒ Ах, ах, ах! Ну не надо! ‒ повторяла я, в душе желая, чтобы он не останавливался.

Самозабвенно отдаваясь, я восполняла накопившийся во мне за долгие годы недостаток мужской любви и ласки, как вдруг волна, от проплывавшего мимо нас катера, накрыла Вито с головой. Нахлебавшись воды, он ослабил свои объятия, а я, оттолкнувшись от него ногами, уплыла от этого дерзкого юноши.

Отплыв на значительное расстояние, я немного успокоилась и задумалась о том, что же со мной произошло.

О чёрт! ‒ с удивлением подумала я, медленно плывя вдоль берега. ‒ Он всё-таки сделал это! Совсем ещё мальчишка, а ведёт себя самоуверенно, как опытный мужчина.

Вспоминая как Вито легко подхватил меня на руки и ловко усадив себе на бёдра, стремительно вошёл в меня, я ощутила сладкую дрожь и меня накрыл запоздалый оргазм.

Ничего себе! ‒ нахлебавшись воды, подумала я. ‒ Так и захлебнуться можно! А всё-таки это было здорово! Если бы не тот катер, я бы ни за что не уплыла от него.

Загребая руками воду, я подумала, что неплохо было бы повторить это ещё раз в более спокойной и уютной обстановке.

А как же Галка? ‒ вдруг опомнилась я. ‒ Ведь она мне этого никогда не простит! А может и простит, ‒ стала уговаривать я сама себя. ‒ Ведь, если я приглашу к себе в номер Вито, то он наверняка придёт со своим  братом, к которому Галка явно неравнодушна. И тут во мне вскипела неудержимая ревность: ‒ Сука! Пока я тут плаваю, она там вовсю трахается с Марио! Меня отправила купаться, а сама быстренько на Марио запрыгнула! Убью гадину! ‒ подумала я и быстро поплыла к берегу.

С моря берег выглядел довольно красиво. Много­километровый пляж, утыканный разноцветными зон­тиками, тысячи го­лых тел загорающих и прогули­вающихся вдоль берега, за пляжем пролегало шоссе, за которым выстроились в ряд зда­ния отелей с барами, ресторанами и концерт­ными холлами. Всё выглядело красиво, только я нигде не видела наш зон­тик! Решив что я слишком далеко заплыла, я поплыла обратно, пытаясь найти наш зонтик, но все зонтики были одинаковые. Битый час я металась туда-сюда, но чем больше искала зна­комые мне ориентиры, тем больше убеждалась, что безнадёжно их потеряла. Окон­чательно выбившись из сил, я решила, что нужно выби­раться на берег. Но как же голой идти по пляжу? ‒ с ужасом подумала я и решила: чем терпеть такой позор, лучше уж сразу утопиться. Однако топиться в мои планы не входило и я решила рискнуть, а там ‒ будь, что будет!

Лёжа на мели, я долго оценивала обстановку, а берег жил своей обыденной, пляжной жизнью ‒ одни загорали и купались в одиночестве, другие, со­бравшись в небольшие группки, весело о чём-то болтали. Среди отдыхаю­щих я заметила несколько знакомых мне лиц. Присмотревшись к ним повнимательнее, я узнала в них известных ак­тёров кино.

Какие же они страшненькие! ‒ подумала я. ‒ Вон та «звезда» в кино выглядит настоящей красавицей, а в реальной жизни ‒ ни сиськи, ни письки, ещё и попка с кулачок. Да, великая магия кино! ‒ покачала я головой. ‒ Но, если такие известные личности не боятся об­нажаться на людях, то чего мне бояться? ‒ подумала я и вспомнила как на полусогнутых от страха ногах входила в конференц-зал Нью-Йоркского офиса. Наверно у Нила Арм­стронга так же ноги дрожали, когда он впервые ступал на поверхность Луны.

Лежи не лежи, а надо идти! ‒ вздохнула я и, набравшись мужества, по­брела к бе­регу. Ой, что сейчас будет! ‒ с ужасом подумала я, ступая на песчаный берег. В тот момент мне вспомнились слова Ле­ночки: ‒ «Рядом с тобой невозможно находиться и не хотеть тебя!». Теперь я её понимала! Мужчины обслюнявили меня с ног до головы своими похотливыми взглядами, а женщины с нескрываемой завистью вытаращились на меня, как на чудо заморское. Откуда ни возьмись появились фотографы. Припав к объективам своих камер они защёлкали затворами, снимая меня в различных пикантных ракурсах. Поначалу я растерялась, но тут у меня вскипела моя национальная гордость. Славянские де­вушки самые краси­вые в мире! ‒ говорил Галкин дед. – Так пусть эти задрыпанные кинодивы знают кто тут настоящая «звезда»! ‒ решила я и с гордо поднятой головой, вышла на берег. Мужчины тут же окружили меня плотным кольцом и стали уговаривать сфотографи­роваться с ними на память.

Набравшись решимости, я словно перешагнула через какой-то не­ви­димый барьер. Не смущаясь своей наготы, не скрывая своих обнажённых женских прелестей, я стала позировать перед многочисленными фотокамерами. А какой смысл пря­таться, ведь всё равно будут снимать, только получусь на фото перепуганной идиоткой, ‒ подумала я и, гордо выпятив грудь, расставила ноги. ‒ Пусть лучше я буду выглядеть гордой кра­сави­цей, чем перепуганной голой бабой, за­стигнутой врасплох!

Надо отдать должное местным фотографам ‒ никто из них, ни под каким предлогом ко мне даже не прикоснулся, зато снимали меня во всех мыслимых и немыслимых ракурсах! Меня снимали и в фас, и в профиль, просили повернуться, присесть или наклониться и я послушно выполняла все их указания, принимая соответственную позу. Меня снимали издали и крупным планом, снимали моё лицо, грудь и даже то, что находится у меня между ног, но будучи уве­ренной в себе, зная, что ТАМ у меня всё в полном порядке, я позировала, следуя всем наставлениям навязчивых фотографов. Честно говоря, меня эти съёмки ничуть не радовали, но делать было нечего и я, прекрасно понимая куда попадут все эти фото, соглашалась прогнуть спину, сильнее выпятить грудь и пошире расставить ноги. Вдруг, в толпе зевак, я заметила Галину и помахала ей рукой.

‒ Лана? Что тут происходит? ‒ удивлённо воскликнула Галка не веря своим глазам ‒ следом за мной, шумно галдя и размахивая руками, как евреи за Моисеем, шёл весь нудистский пляж. Пытаясь перекричать друг друга, люди восторженно обсуждали небывалое явление «чуда небесной красоты».

Раздвигая, как тараном, своей могучей грудью, толпу, Галка пробилась ко мне и, накинув на плечи халат, нежно прижала к себе. Фотографы тут же бросились к нам.

‒ Ещё одна! ‒ завизжали обезумевшие девицы.

‒ Кто вы? Как вас зовут? Откуда вы приехали? ‒ перекрикивая шум толпы, наперебой спрашивали у нас фотографы.

‒ Вы что, не видите ‒ они лесбиянки!

‒ Ну и что?! Богини на Олимпе тоже этим грешили!

Люди что-то выкривали, мужчины толкали друг друга, девицы визжали, а мы с гордым видом собрали свои вещи и неспеша направились к выходу. Толпа провожала нас чуть-ли не до самой гостиницы, но в этой толпе я так и не увидела своего Вито.

Все вечерние газеты пестрели нашими фото. Я прекрасно понимала, что не должна была соглашаться на эту «фотосессию», но дело было сделано, газеты напечатали десятки фотографий, на которых я была снята в более чем откровенных позах, а под фото, где мы с Галкой обнимаемся, была помещена заметка, в которой говорилось, что «две лесбиянки из Швеции на нудистском пляже в Сен-Тропе, своей внешностью произвели настоящий фурор». Там же сообщалось, из какой деревушки в Швеции мы приехали.

‒ Даже деревушку раскопали, сволочи! ‒ любуясь фотографией моей задницы, рассмеялась Галка. ‒ А ты здесь хорошо получилась! Особенно сексуально смотрятся твои губы и носик!

‒ Это не носик! ‒ вырвала я у неё газету.

‒ Да ладно! ‒ рассмеялась Галка. ‒ Думаешь я не знаю что это?

Рассматривая фотографии, напечатанные во всех местных газетах, мы тогда посмеялись, но ни я, ни опытная в этих вопросах Галка, даже представить себе не могли, какие события нас ожидают в ближайшем будущем.

Звёздный час, или падение?

Позавтракав мы собра­лись ­ехать в город. Пляж сегодня решили пропустить ‒ хоть мы и ле­жали в тени зонтов, всё равно заметно подгорели, пришлось вечером друг друга смазывать кремом для увлажнения кожи.

‒ Я предлагаю прокатиться по набережной, ‒ предложила Галина. ‒ Можно съездить в Канны или в Монако.