По и в самом деле удалился от света. Лето 1844 года он, как того и желал, провел в полном отрешении от остального мира. Отшельническая жизнь возымела самое благотворное действие на его воображение... К сожалению, это творческое уединение не могло продолжиться, ибо деньги были на исходе. Приближалась зима, а с ней и конец сельской идиллии. Для миссис Клемм главным был сейчас вопрос не "где напечатать "Ворона"?", а "на что жить дальше?". Как школьник после долгих каникул, По с отвращением думал о той минуте, когда придется снова вернуться к повседневным трудам, и оттягивал ее до последне

[256]

го. В конце сентября отчаявшаяся миссис Клемм взяла дело в собственные руки. Отправившись в город искать для По работу, она - безусловно, по его же совету - обратилась к редактору газеты "Уикли миррор", Натаниелю Паркеру Уиллису. С ним По вел в свое время переписку, и оба они хорошо знали друг друга по литературной деятельности.

Как раз в ту пору, когда к нему явилась с визитом миссис Клемм, Уиллис готовился расширить свое дело, превратив издававшуюся им газету из еженедельной в ежедневную и переименовав ее в "Ивнинг миррор". При этом еженедельный номер сохранялся в качестве обозрения текущих событий и новостей, а также литературной и политической жизни. В таком деле По с его способностями, известностью и опытом мог оказаться очень полезным человеком. Уиллис взял его к себе "статейным корреспондентом", что в тогдашней журналистской иерархии ближе всего соответствовало нынешнему очеркисту. По должен был писать рецензии, короткие статьи и всякого рода заметки и реплики на злобу дня. Кроме того, ему, вероятно, приходилось читать присланные почтой рукописи, править идущие в набор материалы и помогать с версткой. Как раз такую работу он высмеял в маленькой юмореске "Как была набрана одна газетная статья", написанной, кстати, под впечатлением фельетона из какой-то французской газеты.

По приходил в редакцию к девяти утра, садился за свои стол в углу комнаты и, не отрываясь, работал до того момента, когда очередной номер сдавался в печать. Когда По сотрудничал с "Ивнинг миррор", Уиллис, по собственному признанию, знал его лишь с одной стороны - "как человека спокойного, терпеливого, трудолюбивого и весьма порядочного, который внушал глубочайшее уважение своим неизменно благородным поведением и способностями". Заметим, что По не только был трудолюбив, но и с готовностью соглашался, если его просил об этом патрон, смягчить уничтожающий тон своей критики или придать иронии более жизнерадостный оттенок. 7 октября 1844 года новая газета "Ивнинг миррор" впервые увидела свет, появившись с материалами, которые могли выйти только из-под пера По.

Полученная должность обеспечивала необходимый доход, однако теперешнее подчиненное положение

[257]

уязвляло гордость По, еще недавно занимавшего столь солидное редакторское кресло в "Грэхэмс мэгэзин". Тем не менее и из этих обстоятельств он извлек все, что мог. Во втором номере появился хвалебный отзыв об английской поэтессе Элизабет Баррет (позднее Э. Браунинг), за которым последовали и другие. Через Хорна и Баррет По надеялся привлечь к себе внимание Теннисона и других поэтов и добиться, таким образом, признания в Англии. Главную ставку он делал теперь на "Ворона" и потому убедил Уиллиса еще до того, как расстался с ним, напечатать стихотворение в "Ивнинг миррор". Страницы этой газеты По использовал в своих интересах и иными, впрочем, достаточно законными путями. "Стайлус" был похоронен, однако вдохновившая его идея продолжала жить, и По лишь выжидал удобного случая, чтобы вновь оседлать скакуна порезвее. После долгого лета, проведенного в мечтательном уединении, он, казалось, все еще был погружен в себя, и Уиллис с его неистребимым добродушием и жизнерадостной болтливостью временами жесточайшим образом досаждал По.

Семья по-прежнему оставалась у Бреннанов - Вирджиния чувствовала себя там лучше, да и жить на ферме было удобнее и дешевле, чем в пансионе. Однако По приходилось теперь совершать ежедневные путешествия в Нью-Йорк и обратно; деньги на то, чтобы доехать в экипаже или по реке, не всегда находились, а дважды в день проходить пешком по пять миль было выше его сил. Поэтому в ноябре они переехали обратно в город, поселившись в пансионе на Эмити-стрит, поближе к месту службы По.

Незадолго до того По постигло некоторое разочарование - Лоуэлл не успел вовремя закончить его биографию, чтобы поместить ее в сентябрьском номере "Грэхэмс мэгэзин", как было условлено с Грисвольдом. Публикация "жизнеописания", разумеется, способствовала бы росту популярности По и помогла бы добиться более высокого положения, к которому он так стремился. Очерк был завершен лишь к концу сентября, и Лоуэлл, ненадолго заехав в Нью-Йорк, оставил конверт с рукописью у своего друга, Чарльза Бриггса, довольно известного журналиста и литератора. Вскоре рукопись оказалась у По - вероятно, он послал за ней миссис Клемм. Во всяком случае, с Бриггсом он тогда не встретился, хотя Лоуэлл, видимо, специально пере

[258]

дал пакет через него, чтобы свести их вместе. Тем не менее через несколько месяцев, когда По решил предпринять последнюю попытку утвердиться на журналистской стезе, они сделались партнерами.

В декабре Лоуэлл снова навестил Бриггса, который жил в Нью-Йорке на Нассау-стрит. Писал он под псевдонимом "Гарри Фрэнко" и как раз готовился приступить к изданию литературного еженедельника "Бродвей джорнэл", подыскивая для этого второго редактора или компаньона. Лоуэлл порекомендовал ему По, вновь доказав последнему свою дружбу. Сотрудничество По с "Бродвей джорнэл" поначалу носило эпизодический характер. Прежде чем предложить что-то серьезное, Бриггс хотел немного испытать По, и в первые месяцы нового, 1845 года тот изредка писал для нового журнала, не порывая пока связей с Уиллисом. Первый номер "Бродвей джорнэл" вышел в начале января, когда все усилия По были направлены на подготовку к публикации "Ворона".

Он возобновил давнюю дружбу с Джоном Ши, завязавшуюся еще в Вест-Пойнте, где тот служил интендантским писарем. На его советы и влияние в местных литературных кругах По возлагал немалые надежды, готовя к печати свой будущий шедевр. Совершенно ясно, что у него имелся продуманный во всех деталях план кампании, которая преследовала цель добиться самого широкого распространения стихотворения и создать вокруг него как можно больше толков и споров.