– Это языческий знак благословения и благодарности, – тихо пояснил Агаресу Эммануэль. – Не думал, что Деймос его знает.

В это время дама мановением руки предложила гостям сесть на большие подушки, расшитые тролльскими узорами и украшенные кисточками. Во мраке было практически не заметно, что она улыбается. Анджело, который с трудом влез в повозку, застряв крыльями, также поклонился женщине при этом извинившись за неудобства. В конце концов, все были в транспорте и двинулись в путь. За все время стоянки женщина лишь тихо наблюдала, и теперь она хрипло заговорила:

– Приветствую вас, юная волшебница, и вас, благородные хранители, а также тебя, создание с ангельской душой, – она говорила практически шепотом, но ее было отлично слышно. В ее хриплом голосе было что-то мягкой и даже родное. – Мое имя Гротель. А как же зовут вас, путники? – Тролльская женщина была очень красива для своего народа и судя по украшениям достаточно богата. У нее на запястьях блестели браслеты-кольца с искусной гравировкой, на чрезвычайно длинных ушных мочках висели серьги, украшенные драгоценностями, а на шее висел медальон с зеленым камнем. У нее было округлое лицо, короткий, широкий и вздернутый к верху нос, клыки были короткие и не так явно выглядывали изо рта. Кожа ее была лавандового цвета, на лице виднелись темные ромбовидные знаки. Длинные волосы цвета вороного крыла были заплетены в две тугие косы, закрепленные кольцами. Единственное, что портило ее был безобразный шрам, паутиной расползавшийся от повязки на левом глазу к носу и подбородку.

– Меня зовут Деймос, а это Агарес, Эммануэль и Анджело. – отозвалась волшебница, указывая раскрытой ладонью на спутников. – Мы хотим добраться до Порта Тролла.

– По императорскому указу, не так ли? – Улыбнувшись словно мать, знающая все проказы своих детей, сказала Гротель. – Не волнуйтесь, я просто заметила билль с ее печатью. Кем бы вы ни были, хоть убийцами крон-принца, – эта фраза резанула душу Деймос словно нож, девушка вжалась в подушку и опустила взгляд, словно пытаясь стать незаметной для тролльской женщины. – Я не буду предпринимать никаких мер. Если вас убьют до того, как вы достигнете цели, невзгоды польются на наши народы. Снова будут обвинения, санкции, гонения. Нашему ^ролу ничего не останется, как повиноваться приказам и найти «козла-отпущения», которого казнят. Нашему народу за многие годы это очень и очень надоело, поднимется восстание, наше правительство падет. – Гротель смотрела на Деймос, желая видеть новую реакцию, но девушка все еще сидела неподвижно, смотря на свои руки. Все сказанное в корни отличалось от того, чему учили волшебников. Им рассказывают страшные истории о кражах детей, каннибализме, монстрах. Деймос обычно не слушала это все или прогуливала такие уроки, потому что видела предвзятое отношение. Ей было противно слышать речи униженного класса о том, что нужно унижать и ненавидеть другой. Для нее это было вздором, но также она понимала, что все это говорится, чтобы воспитать волшебников для убоя.

– Не стоит думать, что мы и наш рол такие из себя добрые и прекрасные, – донеслось с козел, в кибитку заглянул Оэртель. Он закусил губу, пробурчал что-то на своем, кошачьем, и продолжил. – Мои извинения, госпожа, я вмешиваюсь в беседу, но все же… М, разве мы не разбойничаем, убиваем, вандальничаем? Многие наказания нам прилетают за дело. Ведунья, не пойми не правильно, не бывает дыма без огня. Мы сами веками уводили детей, устраивали бунты, выплескивали свою ненависть на вас, людей. Мы были большинством. А теперь… Теперь нам шмякнули в тарелку нашей же параши. – Оэртеля тряхнуло. Кажется, Роваэстрэ толкнул его локтем в бок за такие резкие слова. Хульдрекалл ойкнул и шипя от обиды кинул. – Ну, а что? Вот только не говори сейчас, что это все брехня! Я сам помню, как мой папаша вырезал царский караван. Нам тогда ничего не было только благодаря…

– Советнику Фантэ! – Деймос подняла глаза, они расширились от удивления. Совсем недавно она читала в учебнике истории об этом происшествии, а сегодня уже общается с тем, кто непосредственно касался этого. Волшебнице очень нравилось читать и слушать про советников, особенно про Рамиро Фантэ. Для нее он был настоящим идеалом гуманизма и понимания. В ее глазах он был эталоном правды. Сейчас коснувшись лишь маленькой толики всей необъятной жизни кумира, девушка почувствовала, как вокруг нее в этот момент начинает твориться история. Только сейчас, а никогда ее послали в это путешествие, когда она вышла из города или когда спала на голой земле. Именно в эти секунды ее жизнь начинает обрастать историей. Что-то в ней стало бурлить и танцевать, Деймос усмехнулась, потому что ей показалось – это надежда на встречу с советником Фантэ, а он точно поможет.

– Именно! Только, Деймос, прошу вас не называть его этим именем, он его не сильно-то и любит. Лучше Ринодрауэль или коротко Рид. – Оэртель осторожно перелез внутрь повозки и аккуратно сел на подушку рядом с Гротель, хульдра положил руки себе на колени и продолжил. – В общем, я хочу сказать власть, иногда несправедлива, но тут мы сами виноваты. Даже боги часто поступают странно. Вот недавно! Буквально неделю назад в Черном Круге рухнули казематы и лаборатории. Под завалами погибло огромное количество ученых и заключенных. – Оэртель обвел взглядом ангела и демона и, демонстративно откашлявшись, добавил. – Я не думаю, что это природное, там нечему трястись, поэтому я думаю, что это сделал кто-то из Богов.

– А почему вы считаете, что это не природа и случай постарались? – с неподдельным любопытством спросил Эммануэль. Он вылетел из сумки и неуклюже спикировал на колени Деймос.

– Ну, так получилось, брат. Я учился на священника, там были отличные уроки географии.… Там цельная неподвижная тектоническая плита, и она такова на всем полуострове. Там даже вулканов нет – Оэртель грустно улыбнулся. Эммануэль тряхнул крыльями, словно для него какая-то картинка сложилась. – Да и бывал я в Черном Кругу. Не долго, но мне этого хватило. Там явно как-то замешаны Светлый и Темный, если не Локи или Геката. Я работал практически на экваторе, а там было холодно, но этот мороз был не таким как бывает зимой, нет. Мерзкий, могильный холод. Можно было бы списать на некромантов, но они обитают в другой части Круга. И что-то мне подсказывает, что тряхнуло именно в том районе. – Оэртель поежился, в нем будто что-то сжалось. Хульдрекалл поднял взгляд на Агареса. – Уверен, вы чувствовали похожий мороз. Словно в тебя вцепились призраки.

– Я не чувствовал, но моя сестра – да. Мы стараемся не приближаться к таким теням, они безумны, а если их много могут еще и отобедать нашим братом. Агарес настолько сильно сжал руки в кулак, что костяшки на пальцах побелели. Ему не сильно нравилось говорить о тенях, даже когда он их призывал, он не смотрел на них и жестами указывал, что делать. – Она рассказывала, что когда они дотрагиваются до тебя, начинается паника, потом ты холодеешь, а после абсолютная апатия. – Агарес поднял взгляд и как-то странно улыбнулся. – В Черном Круге, скорее всего, что-то иное. Темный бы не позволил им там расселиться, он слишком любит живых, любых живых, чтобы подвергать их такой опасности.

После этих слов никто так и не стал продолжать беседу. Эммануэль свернулся клубочком у Деймос на коленях и задремал. Анджело, который так и не проронил и слова, смотрел на свисающий ловец снов. Три переплетенных грубой шерстяной нитью кольца мерно раскачивались, а перья и деревянные бусины, которыми эта композиция была украшена, были похожи на плывущие облака и мигающие звезды. Ангел раньше плел похожие вещицы; когда они предназначались для друзей, он вставлял перо из своего крыла. Сейчас, как Анджело думал, ему не удастся сделать что-то подобное. Ангелу с каждым днем все труднее было сосредоточиться, он уже начал себя ругать, что так необдуманно покинул Рай и подставил брата. Но что-то подсказывало, что он поступил верно. Что-то стучало в голове, выбивая странную мысль – блеск Светоча слишком блекл, это неправильно и это надо исправлять. Все это время он пристально смотрел на Деймос и только, когда почувствовал обжигающий взгляд сбоку, испуганно моргнул и спрятал глаза. Агаресу очень не нравилось, когда Анджело так замирал, демону казалось, что ангел в любой момент устроит кровавую баню. Он был наслышан от Темного о единственном и настоящем сыне, которого держат в казематах, о том, кто не слышит приказов и кого не берет «оружие ада». Агарес никогда бы не подумал, что встретиться с ним в таких условиях. Герцогу казалось невозможным обезвредить Анджело в случае приступа. А они бывали. Самаэль не без страха рассказывал, что у его ангела есть странная особенность, которой нет у других – в некоторых случаях сын мог, не разбирая где свой, а где чужой, начать убивать. Агарес очень боялся, что такое может произойти рано или поздно.