- Здорово, Коля!- кричал Лунин.- Поздравляю с победами!
И вот уже лодки сошлись бортами. Подводники, не теряя ни мгновения, перебросили стальные тросы. Быстро ошвартовались, подали даже сходню. Лунин перешел на "щуку", крепко обнялся со Столбовым, поздоровался со всеми.
Инженеры-механики лодок после короткого совещания наметили порядок передачи топлива. Ни у того, ни у другого опыта на этот счет не было. Решили, не мудрствуя лукаво, тянуть шланг прямо через рубочный люк "щуки" во вскрытую горловину солярной цистерны прочного корпуса. А масло носили в резиновых мешках из-под дистиллированной воды.
Передача топлива и масла заняла час без двух минут. Все это время артиллерийские расчеты стояли у орудий, торпедисты у торпедных аппаратов. А у швартовых концов - матросы с топорами. Это на тот случай, если налетят вражеские самолеты или появятся на горизонте чужие корабли - рубить концы, чтобы лодки могли мгновенно вступить в бой.
К счастью, все обошлось. "Щука" приняла около 12 тонн соляра и 120 литров масла. Теперь хватит дойти до дома. Даже с запасом на всякие непредвиденные случайности. Кроме этого, с "катюши" были получены сравнительно свежий хлеб, по которому все мы давно уже соскучились, и газеты, что тоже было хорошим подарком.
Спасибо друзьям. Не подвело морское братство. Да разве могло оно подвести!
Распрощались командиры лодок, поднялись на мостики своих кораблей, пожелали друг другу счастливого плавания. Застучали дизели, и лодки легли на курс в базу. Вскоре "катюша", у которой ход был побольше, скрылась за густой завесой налетевшего снежного заряда.
Поздним вечером следующего дня "Щ-402" подходила к родным берегам. Помощник командира Константин Сорокин придирчиво осматривал отсеки - чтобы всюду был блеск.
- Домой надо являться в приличном виде,- повторял он в каждом отсеке, хотя необходимости в этом не было. Моряки старательно наводили образцовый порядок на своих боевых постах.
А база была уже совсем рядом. "Четыреста вторая" медленно поворачивала в бухту. На ближней сопке мигал огонек сигнального поста - оттуда давали "добро" на вход в гавань.
- Артиллерийскому расчету на мостик!
Командир боевой части старший лейтенант Захаров, а за ним Ивашев, Мельников и Сосунов выскочили наверх к носовому орудию.
- Приготовиться к артиллерийскому салюту. Три холостых!
Есть, три холостых!
У комендоров счастливые лица. С лязгом открылся замок. И когда лодка дошла до середины бухты, над гаванью прогремели три выстрела.
На пирсе "щуку" встречали командир и начальник политотдела бригады, моряки с других лодок. Столбов отдал рапорт контр-адмиралу Виноградову.
Теплой и трогательной была эта встреча командования бригады с экипажем "Щ-402". Так же как и на проводах, контр-адмирал Виноградов и полковой комиссар Байков обошли все отсеки корабля, каждому пожали руку, поздравляя с боевым успехом и благополучным возвращением. Увидев улыбавшегося краснофлотца Музыку, Николай Игнатьевич сказал:
- Помню о вашей просьбе. Поросята готовы.
Потом подводники один за другим выходили из лодки на причал и тут же попадали в крепкие объятия друзей. Те, что встречали, сами бывали в таких же походах, знали, как.нелегко достаются победы.
На следующий день экипаж "Щ-402" испытал еще одну большую радость - была получена телеграмма от народного комиссара Военно-Морского Флота. В ней говорилось:
"Командиру и комиссару подводной лодки "Щ-402".
Весь личный состав поздравляю с благополучным возвращением из героического похода. Подводную лодку представил к правительственной награде - ордену Красного Знамени. Военному совету Северного флота весь личный состав наградить орденами и медалями Советского Союза".
В. Тамман. Со дна морского
Виктор Федорович Тамман, капитан первого ранга. В годы Великой Отечественной войны командовал на Северном флоте подводным минным заградителем "Л-20", потом был начальником конвойной службы Северного флота.
Вечером 29 августа 1943 года подводная лодка "Л-20" отошла от пирса Полярного, за кормой в сгустившихся сумерках скрылись родные берега.
Следующий день выдался ясным, безоблачным и тихим. В небе время от времени появлялись фашистские самолеты-разведчики, и мы для скрытности двигались в подводном положении.
В штурманском посту над картой склонились Башкинов, Иванов и я, внимательно рассматривая район, прилегающий к мысу Нордкин. На этот раз нам предстояло выставить мины не в глубине фьорда, а у побережья. Но как расположить минные банки, чтобы они представляли опасность для противника и в то же время не стесняли маневрирование наших лодок?
- Если поставить себя на место командира вражеского конвоя и проложить на него курсы, ведущие вдоль побережья, то именно эти пути и надо перекрывать,сказал штурман старший лейтенант Башкинов.
Лейтенант Иванов тут же прочертил линии на карте - они легли вблизи мыса (взаимопонимание штурманов отличное).
Прокладка была правильной. Кстати, мои наблюдения, да и наблюдения командиров других лодок показывали, что корабли противника в этом месте держались берега, следовательно, вплотную к нему и следует расположить заграждение: оно не будет мешать нашим лодкам. На этом мы и закончили "военный совет".
1 сентября лодка подошла к мысу Нордкин. День прошел в доразведке. Изучив обстановку и выбрав момент, когда поблизости не было кораблей противника, мы направляемся к берегу.
Высокие обрывистые склоны гор у мыса кажутся гигантской стенкой причала, к которой мы подходим так близко, как будто собираемся швартоваться. Вовремя разворачиваемся и на отходе начинаем постановку мин. Потом снова подходим и, отходя, ставим очередную банку. Временами слышатся шумы винтов быстроходного корабля, но я его в перископ не вижу, видимо, он маневрирует в глубине Лаксё-фьорда. Во всяком случае, мы не прекращаем своих действий.
Через час все двадцать мин выставлены, и лодка отходит на безопасное расстояние для наблюдения. До наступления темноты противник не появился, и мы легли на курс, ведущий в район зарядки аккумуляторных батарей.