А когда на тебя открыли охоту, лучше всего находиться со своими бойцами.

Переносясь с крыши на крышу, он вспомнил тот случай в лесу, перед тем как его нашел Бладлеттер. Воистину, он мог вновь обратиться к своим воровским талантам, в зависимости от того, как именно все закончится.

В запасе мало патронов и совсем нет денег… и эта проблема требовала решения. Но он забегал вперед.

И, на этой ноте, Кор принял форму внизу, в темном и узком переулке. Ветер не мог пробраться в щель между кирпичными зданиями, снег намел высокие сугробы с обоих краев переулка, создавая проплешину посередине. Кор шел, держась одной стены, быстро нагибаясь и пробегая мимо дверных проемов и встречавшихся мусорных баков.

Он понял, что нашел нужную дверь, когда увидел три отверстия, оставленные кинжалом в правом верхнем углу дверного косяка…. Он обхватил старую ручку, не ожидая, что она повернется. Она повернулась.

Посмотрев направо и налево, а потом вверх, он толкнул плечами панель и скользнул внутрь.

Закрывшись внутри, Кор не сказал ни слова. Запах сообщит о его появлении… как запахи в помещении сообщили ему, что его солдаты были здесь совсем недавно. Буквально несколько часов назад.

Здесь они разбили лагерь.

С заколоченными окнами и закрытой дверью, он решил испытать удачу и зажег второй из сигнальных огней. Когда красное подрагивающее пламя появилось на конце палки, Кор медленно оглянулся по сторонам.

Это была кухня заброшенного ресторана, заваленная всевозможной утварью и старыми сковородками, ящиками и пластиковыми ведрами, покрытыми толстым слоем пыли. Но были признаки мужского присутствия, пустые лежаки у стен, где в дневное время огромные тела находили отдых.

Кор улыбнулся при виде коробок «Домино». Его солдаты жить не могли без пиццы.

Обойдя всю кухню, он вышел в переднюю зону ресторана, которая также оказалась заколоченной, захламленной и пустой, а затем вернулся к двери, через которую вошел.

И выскользнул в шторм.

План был хороший.

И, как и со всеми хорошими планами, которые в конечном итоге полетели в мусорное ведро, все начиналось удачно: Блэй сел за руль нового отцовского седана от «Вольво», папа – рядом с ним, мама устроилась сзади, положив вывихнутую лодыжку на сиденье. Да, они с огромными усилиями продрались сквозь сугробы на подъездной дорожке, но все же смогли выехать на главную дорогу и даже без проблем добраться до Северного шоссе.

Разумеется, шоссе было закрыто, но это же штат Нью-Йорк, водители забили на ограничение и накатали параллельные колеи прямо посреди двух полос, ведущих на север. Нужно лишь заскочить в колею, ехать в умеренном темпе да созерцать через лобовое стекло картины, которые видел Хан Соло^[109] каждый раз, как уходил в гиперпрыжок^[110] на «Тысячелетнем соколе»^[111].

Так что, да, начало вышло сносным. Они слушали старого-доброго Гаррисона Кейллора^[112], подпевая ему под «Скажи, почему?», и почти забыли, что направляются к одному из протяженных съездов длиной в десять, пятнадцать, а может и все двадцать миль.

Перемена к худшему произошла без всякой преамбулы или любезного предупреждения, чтобы они успели сообщить Хьюстону о проблеме. Они ехали на скромных тридцати пяти милях^[113] в час, четко по колее спускались с холма… когда колеса «Вольво» угодили на участок льда, которому было откровенно плевать на шипованную резину, сцепление с дорогой и полный привод.

В одно мгновение они спокойно ехали, а в следующее, как в замедленной съемке, выполнили пируэт... приземляясь в канаве.

В натуральной, черт возьми, канаве.

Развернутые в обратном направлении.

Хорошие новости, решил Блэй, в том, что он смог сбросить скорость достаточно, чтобы не сработали подушки безопасности, которые бы приложили его и отца по рожам. Плохие новости? «Канава» больше напоминала огромное ущелье, способное проглотить шедевр шведского автопрома и не подавиться.

Первым делом Блэй проверил состояние мамэн, которая не смогла пристегнуться.

– Мам, ты как там?

Он пытался придать спокойствие голосу, но не смог сделать и вдоха, пока мама не подняла палец вверх.

– Что ж, это было круто. И со мной все в порядке.

Когда его мамэн и отец начали нервно переговариваться, Блэй посмотрел вверх, высокоооо вверх туда, где осталось шоссе. Потом заглушил двигатель. Велика вероятность, что выхлопная труба забита снегом, а с включенным зажиганием они помрут раньше, чем их испепелит утреннее солнце.

– Есть хоть какой-то шанс дематериализоваться? – спросил он у мамэн.

– О, ну конечно. Не проблема.

Спустя десять минут закрытых глаз и попыток сконцентрироваться, стало ясно, что дело – дрянь… и, само собой, ни он, ни его отец не покинут машину без Лирик.

Ииииии, тогда он позвонил Куину.

Решение далось ему нелегко.

И пока парень спешил ему на помощь, Блэй сидел, уцепившись руками в руль – бессмысленно, учитывая, что они никуда не едут… и, гадая, не стоило ли позвонить Джону Мэтью?

А, может, гребаной Фее Драже^[114]?

– Все будет хорошо, – сказала его мамэн с заднего сиденья. – Куин скоро будет здесь.

Посмотрев в зеркало заднего вида, он отметил, как мама застегнула свою парку.

– Да.

Черт, нужно было просить Джейн прийти в дом его родителей. Но он подумал об Эссейле и остальных, кому требовалась серьезная помощь. Ему показалось эгоистичным забирать из клиники кого-нибудь из врачей или Элену.

К тому же Мэнни, будучи человеком, не мог дематериализоваться.

Нет, Куин оказался лучшим вариантом. К тому же Блэй хотел успокоить родителей, переживавших из-за того, что сын уже вторую ночь проводит у них… а про малышей вообще не сказал ни слова. Он понимал, что родителей не обманешь, но оказался не готов обсуждать ситуацию: «О, помните тех малышей, в которых вы души не чаете? Да, одну еще назвали в твою честь? Ну, так вот, они больше не…»

Среди снежной бури показался призрак. Здоровенный призрак в обтягивающей шапке.

– О, Куин уже здесь, – выдохнула его мама.

Блэй не мог позволить себе такое же сильное облегчение. Но да, он был рад, что Брат пришел. Блин, речь ведь о его мамэн. Нужно доставить ее в особняк… Блэй знал, что снежная буря не помешает Куину добраться до них.

Нет, их разделял не порывистый ветер и ослепляющий снег.

А право менять памперсы малышам.

– Оставайтесь здесь, – сказал Блэй, открывая дверь.

Он хотел выйти триумфально, встречая Куина как равный, который лишь временно оказался в передряге по вине шин «Бриджстоун». Но, твою дивизию, дверь застряла в снегу.

В итоге он дематериализовался через окно, приоткрытое на два дюйма.

Черт, холод был обжигающим, подумал он. Ветер бил прямо в лицо.

– У нее травма! – он попытался перекричать бурю.

Куин просто смотрел на него, взглядом сократив расстояние между ними, спрашивая, умоляя. Но потом парень встряхнулся от транса.

– В этой аварии?

– Нет, до нее! Поскользнулась и снова повредила лодыжку. Сняла фиксирующий сапожок. Я вез их в учебный центр.

– Стоило позвонить мне сразу… я бы…

Посреди шторма возникла вторая фигура. Тор. И когда Куин почувствовал его появление, парень обернулся и изумленно уставился на Брата. Но потом облегченно расслабился.

– Она может дематериализоваться? – прокричал Куин, сосредотачиваясь.

– Нет! И мы её не оставим!

Куин кивнул.

– Я пригоню «Хаммер»!

Они перекрикивались, сжимая руки вокруг рта, напрягаясь всем телом… и, странно, это напомнило Блэю о том, как в последние дни проходило общение вокруг всего, что произошло с Лейлой и малышами. Между ними разразился шторм, потряс их, создал эмоциональную бурю, которая заволокла ландшафт их отношений… и непогода задержится здесь надолго.