– Слушай, я сполна для тебя сделал, ясно? – отрезал Блэй. – Сполна и больше. Я был твоим мальчиком для битья, твоим пластырем, жилеткой. И знаешь почему? Не потому, что в тебе было что-то особенное. А потому что ты был шлюхой, недоступной для меня, и я оправдывал твой блуд, считая, что недостаточно хорош… поэтому я снова и снова стремился заслужить твое расположение. Хватит с меня. Ты постоянно отталкивал меня, трахая других, но тут я тебя не обвиняю, тогда у меня просто не хватало мужества честно заявить о своих чувствах. Но когда ты оттолкнул меня в той спальне? Ты знал, как сильно я люблю тебя. Этого не забудешь…

– Что я собирался сказать, – рявкнул Куин, – …что ты всегда говорил мне, как тебе жаль, что мой отец не мог простить мне то, что я не в состоянии изменить…

– Все верно… твоя ДНК – не твоя вина. Но какое это имеет отношение к нам с тобой? Хочешь сказать, что не отвечаешь за то, что вылетает из твоего рта? – Покачав головой, Блэй прошелся по коридору. – Или лучше: что это не твоя вина, что ты вычеркнул меня из жизней малышей?

– Я только что напросился вместе с детьми в дом твоих родителей, не забыл? Очевидно, что я ни откуда тебя не вычеркиваю. – Куин вздернул подбородок. – Я хотел сказать одно: я не понимаю, как кто-то, проповедовавший важность прощения, отказывается принять мои извинения.

Блэй, не думая, потянулся в карман куртки и достал пачку «Данхиллс». Прикурив, он пробормотал:

– Да, я снова курю. Нет, ты здесь совершенно не при чем. И, ради всего святого, когда я говорил о твоем отце, речь шла о цвете глаз. Я не просил тебя отказаться от тех, кого ты считал своими детьми. Это была моя жизнь, Куин. Эти дети… мое будущее, все, что останется после меня, когда меня не станет. Они должны были… – Когда голос сорвался, он сделал затяжку. – Они должны были продолжить традиции моих родителей. Они достижение, счастье и целостность, которые даже ты не в состоянии мне дать. Это – ничто по сравнению с генетической случайностью, в результате которой ты родился с разноцветными глазами.

– Блэй, да плевать, – мрачно сказал Куин, описав рукой круг у своего лица. – Этот дефект – вся моя жизнь, и тебе это известно. Изъян, которым меня попрекали в родительском доме, – это все, что я знал в своей гребаной жизни. Меня лишили всего…

– И что, ты в курсе моего мнения по этому поводу.

Когда их взгляды пересеклись, Куин просто покачал головой.

– Ты ведешь себя так же паршиво, как и мой отец, ты в курсе? В точности.

Блэй направил на парня сигарету.

– А вот за это пошел на хрен. Я серьезно.

Куин долго и напряженно смотрел на него. А потом сказал:

– Что происходит с нами? То есть, ну правда, ты хочешь, чтобы мы расстались? Хочешь вернуться к Сэкстону или трахаться с кем-то другим? Жить так же, как раньше жил я? Поэтому так поступаешь?

– Так поступаю… чего?! Хочешь сказать, что я использую свою позицию в качестве повода для разрыва? Наверное, даже считаешь, что это импровизированная трибуна, с которой я пытаюсь навязать свое мнение? Ты действительно веришь, что я тут играю? – Блэй тряхнул головой, когда от шока закружилась голова. – И нет, я не хочу быть как ты. Мы с тобой разные, всегда были.

– Поэтому мы сошлись. – Голос Куина звучал тихо. – Блэй, ты – мой дом. Всегда им был. Даже с появлением Лирик и Рэмпа в моей жизни, без тебя я ничто, и да, я могу истерить и беситься во время подобных разговоров, но во мне достаточно мужества, чтобы признать, что без тебя я – пустое место. – Он прокашлялся. – И, к твоему сведению, я буду сражаться за тебя, за нас, поэтому я спрошу еще раз. Чего это будет стоить? Крови? Потому что я пойду на все, чтобы вернуть тебя.

Когда Эссейл в очередной раз закричал, Блэй зажмурился, истощение опустилось на него, как саван.

– Да, конечно, пофиг, – пробормотал он. – Крови. Это будет стоить крови, доволен? А сейчас прошу меня извинить, я должен присмотреть за своей матерью.

– Я приеду завтра с малышами к твоим родителям.

– Меня там не будет.

– Это твое решение. И я его уважаю. Но я говорил серьезно. Чего бы это ни стоило, я докажу, что люблю тебя, что нуждаюсь в тебе и хочу тебя… и что эти дети – твои.

На этих словах Брат развернулся и пошел прочь по бетонному полу, с высоко поднятой головой, расправленными плечами и ровным шагом…

– Сын?

Вздрогнув, Блэй повернулся к отцу.

– Как она? Рентген уже сделали?

– Она зовет тебя. Доктор Манелло сказал, что может потребоваться операция.

Дерьмо.

– Хорошо. – Он приобнял отца. – Пошли, разберемся со всем…

– У вас с Куином все в порядке?

– Все радужно. Как в сказке, – ответил он, толкая дверь в смотровую. – Не о чем беспокоиться. Давай сосредоточимся на маме, хорошо?

Тро давно было известно о способах изготовления бомб из подручных материалов. Можно изготовить весьма мощную взрывчатку из вещей, которые найдутся в каждой кухне.

И хотя это была известная правда, он, спускаясь по лестнице особняка, принадлежавшего хеллрену его любовницы, был раздосадован общедоступным характером необходимых ему ингредиентов. Однако с книгой в руках и с ясным, целеустремленным разумом он сказал себе, что его вера будет вознаграждена, а цель достигнута.

Как бы убого это не выглядело.

С другой стороны, по крайней мере, сейчас он был сосредоточен.

Испытанное помутнение рассудка казалось невероятно странным, думал Тро, спустившись в фойе первого этажа, потрескивающий в камине огонь предлагал свет и тепло, хрустальные люстры над головой подмигивали, словно настоящие бриллианты, свисавшие с потолка. Помедлив, он заглянул в гостиную, одобряя шелковые диваны и люстры, портьеры на высоких узких окнах, цветá драгоценных камней были выбраны чьим-то метким взглядом и оплачены толстым кошельком.

В противоположной стороне огромного пространства, по традиции располагался кабинет главы дома, олицетворяя власть и принадлежность к высшему сословию: деревянная обшивка и книги в кожаных переплетах, широкий стол с кожаным блоттером и сочетающимся креслом, витражные окна… при виде этого великолепия в его груди разлилась горечь ностальгии. Столько лет прошло с того времени, когда он жил в подобных условиях, в каких лачугах он только не ночевал с тех пор. От той эпохи его также отделяла убогость и пошлость, смерть и кровь, животный секс.

Не такой жизни он когда-то хотел для себя, и, воистину, какую бы связь Тро не чувствовал с Шайкой Ублюдков и их главарем, сейчас он считал время, проведенное с ними, дурным сном, неумолимый ураган злого рока пронесся по его судьбе, чтобы затем обрушиться на голову другого несчастного.

Вот где его место.

На самом деле из всех домов, что он посетил в Новом Свете, этот особняк подходил ему больше всего. Он был не самым крупным из тех, что можно было встретить среди друзей его любовницы, но обставлен по высшему разряду, подобную мебель он бы выбрал для собственной резиденции…

Вскоре выберет для своей резиденции, поправил он себя. Когда станет править расой…

– Ты недолго протянешь с ней.

Тро повернулся на пятках. Хеллрен, престарелый вампир восьми-ста-с-чем-то-лет, еле передвигая ноги, вышел из уборной, расположенной рядом с библиотекой, шум смываемой воды в туалете вернее сообщил о его появлении, нежели его слабый голос или запах старости.

– Прошу прощения? – пробормотал Тро, хотя он прекрасно расслышал старика.

– Ты не протянешь с ней дольше, чем все остальные. К Новому году тебя выставят за порог.

Тро улыбнулся, отметив про себя трость, с помощью которой передвигался старик. Мгновение он развлекал себя фантазией, как палка выскальзывает из его пораженной артритом руки, и мужчина теряет равновесие, падая на жесткий мраморный пол.

– Старик, я думаю, ты сильно недооцениваешь мой шарм. – Тро поменял хватку на Книге, прижав ее к груди. Забавно, казалось, от нее покалывало кожу в районе сердца. – Но это неподобающая тема для разговора, разве нет?