Спустя мгновение Син еле заметно, но все же склонил голову.

– Мои извинения.

– Приняты. И она не имеет к этому никакого отношения. – Группа шумно выдохнула, когда агрессия отступила, но Кор не дал им времени расслабиться. – Как я уже сказал, в обмен на ваши клятвы Роф освободит вас от наказания, но вы должны будете вернуться в Старый Свет. Равно как и я.

Зайфер рассмеялся.

– Воистину, там мы и планировали уже находиться. Мы собирались отправиться, но снежная буря помешала нашим планам, словно это воссоединение было предопределено Девой-Летописецой.

– Великая удача, воистину.

Собравшиеся замолчали, и Кор дал им достаточно времени, чтобы изучить его и обдумать все, что он сказал. Но он не мог задерживаться среди них.

Этой ночью в него уже стреляли. Он не хотел привести Братьев сюда.

– Вот как обстоят дела, – сказал он. – И сейчас я должен оставить вас наедине с вашими мыслями. Если вы решите не подчиняться, есть шанс вернуться на родину и какое-то время прожить в безопасности. Но я устал от такого существования. Нельзя жить, постоянно оглядываясь через плечо, и даже не сомневайтесь, что Роф найдет вас. На это уйдет время, ибо сейчас его заботят другие проблемы. Но в конечном итоге его месть настигнет вас. Этот мужчина предпочитает мир, но он далеко не тряпка.

– Подожди, – вмешался Бальтазар. – Если ты за Короля, то почему тебе небезопасно оставаться с нами? Ведь поэтому ты уходишь?

Кор помедлил, а потом решил сообщить им нужную информацию:

– Есть среди Братства те, кто не принял мою клятву.

– Отец детей той Избранной, значит, – сказал кто-то из воинов. Кор пропустил комментарий мимо ушей – это было логичное заключение и вместе с тем не касалось никого, кроме него. Он никогда не отрицал, что Избранная Лейла была беременна, но и не распространялся по этому поводу… и уж точно не станет обсуждать свою личную жизнь сейчас.

Кор направился к выходу.

– Сейчас я должен вас покинуть. Вам о многом предстоит подумать. Я найду вас ровно через сутки от сего часа, в месте нашего сбора. Тогда и дадите свой ответ.

Он подозревал, что они уже знали, как поступят. Но ему нужно время, чтобы убедиться в вопросе их безопасности, прежде чем вести своих людей к Рофу.

– Куда ты отправишься? – спросил Зайфер.

– Мы встретимся завтра в четыре часа. – Кор отвернулся. И прежде чем выйти, он оглянулся через плечо. – Я и не думал, что увижу вас снова.

Голос сорвался, но он никак не мог на него повлиять. Это также служило ярким доказательством того, насколько сильно он изменился.

Не то, чтобы он стал совсем другим мужчиной, – думал он, взяв себя в руки и выйдя на холод и снег.

Нет, скорее он вернулся к тому, кем был изначально, возвратился к мужчине, которого совратили амбиции и жестокость. И он был рад этому возвращению так же, как оказался рад видеть своих воинов, кто всегда были его единственной семьей, которая приняла его, когда другие – по крови и все остальные – отвернулись от него.

Снег ударил ему в лицо, ветер проник под одежду, которую он одолжил в убежище, и Кор молился, чтобы ради безопасности его воинов ему удалось заключить прочный мир с Королем, которого он когда-то пытался свергнуть.

Если ему не суждено остаться с женщиной, что была его душой и сердцем? По крайней мере, он позаботится о тех, кто служил ему на протяжении долгих лет.

Он перед ними в большом долгу.

Проснувшись следующим вечером, Лейла сразу же потянулась к своим малышам… но повода для беспокойств не было. Рэмп и Лирик лежали рядом с ней на ложе в личных покоях Девы-Летописецы, драгоценные реснички были опущены, глубокое дыхание и серьезное выражение на личиках свидетельствовало о том, сколько усилий они прилагали, чтобы вырасти большими и сильными.

Повернувшись на спину, она ощутила, что на Земле уже наступала ночь. Так было всегда: отголоски смены суток и времен года чувствовались в Святилище.

Осторожно, стараясь не потревожить малышей, Лейла поднялась с кровати и какое-то время просто стояла и смотрела на их сладкие мордашки. Она чудесно провела время в уединении с малышами, наслаждаясь каждым мгновением, каждой улыбкой и прикосновением, наполняла свое сердце этими воспоминаниями.

Как ей оставить их сегодня?

Это будет так сложно, словно вскрыть рану, едва затянувшуюся за эти тихие часы.

Чтобы уберечь себя от слез, она отвернулась и прошла по мраморному полу. Мысль, что она спала со своими малышами в покоях Девы-Летописецы, казалась невероятной, но с другой стороны, раньше она не могла вообразить, что наступит такая ночь, когда Прародительница всей расы исчезнет, а между Лейлой и Куином установится график общения с детьми.

Но, увы, перемены приходят без спроса, и порой остается одно – смириться и извлечь максимальную пользу.

И, к тому же, покои оказались очень удобными, кровать невероятно мягкой, белые мраморные полы, стены и шкафчики успокаивали встревоженный разум…

Лейла нахмурилась. Одна из дверей шкафа, стоявшего напротив нее, была слегка приоткрыта. Странно. Стройные ряды мраморных панелей были полностью закрыты, когда она только пришла сюда.

Подойдя ближе, Лейла испытывала странное беспокойство. Там ведь не могла прятаться Дева-Летописеца?

Подцепив ручку пальцем, она потянула дверь. Не зная, чего ожидать…

– О… Боже…

Леггинсы под зебру. Черная кожаная куртка. Огромные ботинки размером с ее голову, боа из розовых перьев, синие джинсы, футболки «Хайнс» черного и белого цветов…

– Я пытался не разбудить тебя.

Услышав мужской голос, Лейла резко обернулась и тут же накрыла рот ладонью, боясь разбудить малышей. Но увидев, кто это был, она опустила руку, нахмурившись в смятении… а потом – от откровенного шока.

Нет, он же не мог быть…

Падший ангел Лэсситер, улыбнувшись, подошел к ней, его светлые и черные волосы покачивались у бедер, все тело сияло благодаря золотым пирсингам и цепочкам.

А, может, совсем по иной причине.

Лейла прокашлялась, когда ее мозг пришел к нужным выводам.

– Ты… она… она… что…

– Знаю, я – причина твоему красноречию, – сказал он. – Я настолько великолепен, что ты лишилась речи.

Лейла покачала головой… потом кивнула, не желая оскорбить мужчину.

– Просто… в смысле… ты?!

– Ага, я. Дева-Летописеца выбрала меня, меняяяя. – Он демонстративно запрыгал как шестилетний ребенок с леденцом в руках и в туфлях для чечетки. Но он также быстро прекратил паясничать и с серьезным выражением посмотрел ей в глаза. – Я пока никому не говорил, и тебе нельзя. Но раз ты собираешься именно здесь периодически проводить время с мелкими, то рано или поздно все узнаешь, ведь я переезжаю сюда.

Она встревоженно посмотрела на кровать, но Лэсситер вскинул руки.

– О, меня не будет, когда здесь будете вы. Я знаю, что ты хочешь уединения и уважаю твое желание. Я также хочу помочь. На тебя столько всего свалилось.

Неожиданно сострадание и понимание Лэсситера заставило ее расплакаться.

– О, Дражайшая Дева-Летописеца, я так… – Она замолкла, осознав, что это восклицание потеряло свою актуальность. – Э-э…

– Ну, я не девственник и писать ненавижу. Придется придумать другое обращение. Я подумывал о Высокопоставленном Пу-Бе, Главном-По-Всему-Остальному^[122], но у людей, кажется, уже есть такой? Вот незадача.

– Эм… – Лейла пребывала в таком глубоком шоке, что не могла вымолвить ни слова. – Ну, уверена, ты что-нибудь придумаешь.

Одному Богу известно, что это будет.

– А что до этих покоев, – сказала она, – я не хочу причинять тебе неудобства. Я переселюсь в спальный корпус…

– Нет, я здесь не сплю. Просто решил перевезти кое-что из шмоток на первое время. Мне это повышение тоже далось нелегко… изучаю новые силы и все такое. – Он подался вперед и прошептал заговорщически: – Например, как много мне спустят с рук. Кстати! Ты знала, что я умею создавать снег?!