Милостивый Боже. От такой вони заслезились глаза, а нос грозился собрать вещички и свалить, оставив тебя с двумя черными дырами на роже.

– Да вы издеваетесь надо мной?

Мгновение Куин подумывал о том, чтобы проигнорировать запах. В конце концов, в «Хаммере» можно опустить стекла, включить обогрев и дополнительный кислород, может, удастся пересечь город.

Но он не мог подложить маме Блэя такую свинью. Она и так сломала лодыжку. Зеленое облако вони могло сбить бедную женщину со здоровой ноги и отбросить к стене.

Он наклонился, и стало очевидно, что это Рэмп подложил теплый сюрприз. Отстегнув пряжку и достав малыша из кресла, Куин должен был признать, что как мужчина он оценил старания Рэмпа.

Да, его сын не мелочился. Гадить, так по-мужски.

Эм… в прямом смысле.

Назад к пеленальному столику. Все по новой, расстегнуть пуговицу и замок на миниатюрных штанах, отчего у Куина сводило пальцы. А потом…

– Ох, ничего себе, – выдохнул Куин, повернув голову, чтобы сделать глоток свежего воздуха.

Можно узреть Бога, не покидая планеты. Кто бы мог подумать.

А для уборки потребуется трактор с ковшом и защитный костюм. Рэмп, тем временем, просто лежал и смотрел на него, сжимая кулачки так, словно хотел пожать ему руку или что-то в этом духе.

Учитывая нечеткий фокус и координацию, можно предположить, что дети вампиров на ранних стадиях взрослеют быстрее человеческих, но их обоняние включается позже всех. Иначе парень бы не улыбался.

Ухватившись за липучки на подгузнике, Куин покачал головой.

– Ты маленький засранец, ты в курсе…

Стук в дверь послужил поводом повернуть голову, чтобы вдохнуть свежего воздуха.

– Да?

В двери показалась идеально уложенная, светловолосая голова Сэкстона, королевского юрисконсульта и кузена Куина.

– Я подготовил документы, которые ты…

Парень отшатнулся, и это бы выглядело комично, не стой Куин по локоть в детских какашках.

Адвокат учтиво кашлянул. А, может, подавил приступ рвоты.

– Дражайшая Дева-Летописеца, чем ты их кормишь?

– Смеси «Энфамил».

– Это вообще допустимо?

– В большинстве случаев, да. Хотя судя по испражнениям, в пищеварительном тракте ведутся боевые действия.

– Действительно. – Мужчина покачал головой, словно пытался отвлечь мозг от респираторных осложнений. – Эм, я принес документы, которые ты просил.

– Отлично. Спасибо. Положишь их в переноску Рэмпа? Нет, стой… лучше в сумку с подгузниками. Как ты видишь, у меня руки заняты.

– Да, уверен, все в доме проголосуют за то, чтобы ты не отвлекался от дела. Чего уж, на всем восточном побережье.

Куин вытащил грязный подгузник из-под задницы своего сына и начал вытягивать влажные салфетки из подогревателя так, словно собирался сложить парашют, пытаясь при этом сообразить, куда деть этот памперс. Сжечь на заднем дворе?

Наверняка пламя будет зеленого цвета. Черт, по такой логике стоит выключить свет и посмотреть, а не светится ли подгузник в темноте?

– Куин.

– А?

Парень больше ничего не сказал, и Куин оглянулся через плечо на идеально одетого адвоката в бабочке.

– Что?

– Ты уверен? Относительно этого?

– Да, абсолютно, на сто процентов уверен, что подгузник нужно сменить. И, спасибо, ты мне сильно помог. Честно, ты супер. Просто класс.

Похоже, это его новый способ прощаться. Искренняя признательность и похвала, с одной целью – закончить разговор и отвадить от него людей.

И, тем не менее, фраза сработала.

Сэкстон не задержался в комнате, а потом Куин пристегнул сына в переноске, перекинул вещевую сумку через плечо и поднял парные детские корзинки.

Тут же поставил их на пол. Открыл дверь, которую только что затворил Сэкстон. А потом повторил попытку с выносом детей из комнаты.

Потому что нереально повернуть дверную ручку без свободной руки.

Проходя мимо мраморных статуй, Куин ощутил, как его накрыла усталость, и списал истощение на несколько факторов. Он не спал весь день, его разум был занят мыслями о Блэе, злостью на Лейлу, беспокойством о Рэмпе и Лирик. Добавить ко всему Кора. А еще олимпийские игры по подготовке младенцев к поездке.

Черт, может, к нему подбиралась депрессия от скорой необходимости крепить гребаные переноски к заднему сиденью «Хаммера». В начале ночи он сделал тест-драйв и чуть не свихнулся, пытаясь зацепить пластмассовые корзинки к нужным креплениям… а ведь в них не было Рэмпа и Лирик.

Почему эти ненормальные люди не могли сконструировать все таким образом, чтобы две части соединялись легко и непринужденно, элементарно как у Шерлока Холмса? Если бесхвостые крысы смогли забросить чувака в космическом костюме на Луну, то почему не сделать так, чтобы родителям не пришлось воевать с детскими сиденьями?

Ничего сложного.

Добравшись до главной лестницы, Куин позволил серому веществу дальше канючить на тему детских принадлежностей.

Лучше так, чем беспокоиться о том, встретит ли Блэя в доме его родителей или же нет. Преодолеют ли они разногласия... или нет.

Намного лучше.

Лейла приняла форму на заднем крыльце ранчо, спровоцировав датчики движения и включив тем самым освещение. Но в этом не было ничего страшного. Никто из людей не увидит ее материализацию, потому что она появилась в глубине теней у забора.

Она направилась к раздвижной стеклянной двери, а плотный снег хрустел под ее ногами. Печаль от разлуки с малышами и тревога о том, что Куин может сделать что-нибудь сумасшедшее, например, похитить ее детей, сменились иным беспокойством. Она не знала, ждет ли ее Кор. В голове царил бардак, ей едва удалось дематериализоваться, и она не могла ощутить его присутствие в доме.

Она оставила свет включенным возле плиты и в гостиной у парадного входа. Все казалось прежним… хотя нет, выбросили мусор.

– Кор?

Закрыв стеклянную дверь, Лейла прислушалась. Сделала глубокий вдох.

Острое разочарование полоснуло по груди, когда она не получила ответа и не ощутила его запах. Гадая, кто же выбросил мусор, она пересекла кухню и подошла к холодильнику. Его наполнили продуктами… и она была уверена, что в спальне внизу также убрались.

Очевидно, после того как Кор покинул дом на ночь, приходили доджены. И, более того, мужчина провел день не под этой крышей.

Сев за круглый стол, Лейла положила руки на гладкую поверхность и широко расставила пальцы. Свела. Снова раскрыла.

Она думала, что он будет ждать здесь ее возвращения. Разве они не договорились? Или только она пришла к такому решению? Она не помнила.

О, Боже, что, если его убили прошлой ночью или днем? Но нет, в ней говорила паранойя…ведь так? Или… он нашел своих солдат? Может, они уже принесли клятвы Рофу и отправились в Старый Свет и Кор даже не попрощался с ней?

Лейла прислушивалась к тишине в доме, которую нарушали лишь тихое посвистывание теплого воздуха в вентиляции и лед, время от времени падавший в морозильнике. Сердце стучало в груди от печали и страха.

А потом, когда прошло какое-то время, она поняла, что ее жизнь была очень, до ужаса пустой, как и это ранчо. Без малышей, требующих постоянного ухода, без Кора, что еще ей остается?

Учитывая, что очень скоро он уедет… если уже не уехал… и маловероятный шанс на то, чтобы вернуться в особняк, Лейла осознала, что пришло время найти что-то для себя, что-то, не связанное с ролью мамэн или супруги. Когда она исполняла роль Избранной, ее мысли и время занимали различные обязанности. Но здесь, во внешнем мире? В эру без Девы-Летописецы?

Со свободой пришла необходимость самопознания, поняла Лейла. В конце концов, разве можно воспользоваться свободой выбора, когда не знаешь, кто ты на самом деле? Ярлыки, приставки «мамэн» и «шеллан» не помогут в этом. Нужно копнуть глубоко внутрь себя, понять, как наполнить свое время делами, важными лишь для тебя самого как личности, как индивидуальности.

Жаль лишь, что то, что должно восприниматься как увлекательное самопознание и просвещение, казалось ей тяжелым бременем.