Когда до него дошел смысл ее слов, Брат, казалось, на ее глазах увеличился в размерах, превращаясь в смертельно опасного монстра.

Тор сжал кулаки и когда вскинул их, его лицо исказила маска абсолютной жестокости. Дрожащим голосом он сказал:

– Ты должна уйти. Немедленно. Я ни разу не поднял руку на женщину и сейчас не собираюсь.

– Я не боюсь тебя. Я ничего не боюсь. – Лейла вздернула подбородок. – Когда дело касается жизней моих детей и моего любимого, я готова умереть за них, и если ты забьешь меня до смерти из-за этого, то я восстану из мертвых и буду преследовать тебя, пока не доведу до безумия. Ничто не заставит меня отступить. Ничто.

Мгновение Брат, казалось, был настолько поражен, что не мог вымолвить и слова. И она могла понять его чувства. Вот она, стоит лицом к лицу с одним из самых грозных представителей расы вампиров, профессиональным убийцей, вооруженным, в три раза крупнее ее… а она даже не дрожит.

Да, подумала Лейла. Когда-то она чувствовала себя потерянной, но сейчас обрела голос и уверенность.

Под стать львице.

Тор покачал головой.

– Ты сошла с ума. Основательно… у тебя поехала крыша, ты в курсе? Ты готова пожертвовать своими детьми, своей семьей по праву выбора, своим домом, отношениями с Блэем и Куином, своим Королем… всеми, кто был рядом и поддерживал тебя… ради мужчины, совершившего военное преступление, и наверняка это его самый невинный поступок за всю жизнь. Так что, ладно, хочешь приплести мою Велси к этому разговору? Так я скажу тебе. Она бы назвала тебя предательницей, изменницей, она бы сказала, что тебя нельзя подпускать к малышам, ведь так и надо поступать с детьми – их положено защищать.

Так, хватит с нее гипотетических споров вокруг-да-около.

– Тормент, я предупреждаю тебя, здесь и сейчас… ты должен спросить у себя, что ты делаешь. – Лейла снова покачала головой. – Потому что ты сорвался с цепи. Ты говоришь о предательстве? Я уверена, что когда Роф вернулся в особняк, он сообщил Братству о своем решении относительно Кора и Шайки Ублюдков, сказал, чего добивается. А ты игнорируешь его приказ, ведь так? Таким образом, ты тоже становишься предателем, разве нет? Лично я считаю, что да. Может, нам стоит обзавестись парными браслетами или чем-то в этом духе.

– Лейла, да пошла ты на хрен. Наслаждайся жизнью со своим мудаком. Похоже, после этого выступления ты собралась последовать за ним в Старый Свет… если он, конечно, доживет до этого момента. Да, женщина вроде тебя способна оставить своих детей и просто свалить с любовником. И знаешь, что? Первый раз в своей жизни я считаю, что детям пойдет на пользу, если их бросит мать.

– Держись подальше от Кора.

– Женщина, ты не в том положении, чтобы отдавать приказы. – Тормент резко рассмеялся. – Господи Иисусе, я поверить не могу, что это все ради такого как он. Да кто он, это кусок дерьма…

– Он – твой гребаный брат, – резко ответила Лейла. – Вот кто он.

Бывают в жизни моменты, когда ты попадаешь в автокатастрофу, не будучи при этом за рулем. На дороге. В принципе в каком-либо транспортном средстве.

Когда с губ Лейлы сорвались те слова и попали в его мозг, Тор ощутил головокружительное чувство потери контроля, а потом, да, шок от столкновения, когда он осознал, что именно она сказала. Да, она говорила серьезно. Да… она все еще смотрела ему в глаза.

Он – твой гребаный брат.

– Ты лжешь, – выдохнул Тор.

– Не лгу. Так сказано в библиотеке Святилища. Убедись сам.

– Я читал свою книгу. Там нет упоминаний о брате…

– Это в томе твоего отца. Кор – урожденный сын Брата Черного Кинжала Харма. Как и ты.

Тор, запинаясь, подошел к старому дивану перед незатопленным очагом и рухнул на твердые подушки.

– Нет.

– Как я сказала, поднимись туда и убедись лично. А потом осознай тот факт, что ты не просто нарушаешь прямой указ Рофа, ты также собираешься убить своего ближайшего родственника.

Тормент не знал, сколько так просидел. Он был слишком занят, копаясь в прошлом, том, что было до переезда в Новый Свет, в поисках какого-нибудь отрывка или знака, намека… чего-нибудь.

– Почему мне неизвестно об этом? – Он покачал головой. – Как подобное могло остаться в секрете?

– Мамэн отказалась от Кора сразу после его рождения. Его отец – твой отец – тоже.

– Из-за его губы.

– Да. Насколько я поняла, он жил с няней, которой был ненавистен один его вид, и она ужасно обращалась с ним вплоть до того дня, когда бросила. – Повисла пауза. Потом: – Он сказал, что она держала его на цепи возле их дома. Как собаку.

Тор закрыл глаза.

И, словно Лейла почувствовала перемену в нем, ее голос стал менее резким, не таким злым.

– Он не знает о тебе. Насколько мне известно, никто об этом не знает.

Тор посмотрел на нее.

– Ты скрываешь это от него?

– Нет, он в курсе, что у меня есть информация. Но говорит, что не хочет ничего знать. Это не изменит его прошлого и никак не повлияет на будущее.

– Это… это не меняет его поступков.

– Нет, но я надеюсь, это повлияет на то, что сделаешь ты.

Тор замолк. И когда он уставился в одну точку, было сложно распределить свои чувства на ровные стопки, вроде шока, печали, гнева, горя. Черт, а шок вообще можно назвать эмоцией? И, блин, он в принципе не понимал, почему испытывал хоть что-то.

У них с Хармом не было близких отношений в духе отец/сын, тогда почему на него так повлияла новость о том, что у мужчины был еще один сын? Да и сам Кор? О какой связи может быть речь?

Никакой, не считая его права убить ублюдка.

Которое, Лейла была права, сейчас аннулировано.

Подняв голову, Тор сосредоточился на Избранной. Лейла стояла возле двери и смотрела на него, ее лицо было сдержанным, как на портрете, но глаза все еще блестели после их спора.

Схватки не на жизнь, а на смерть.

– Прости, – сказал он отстраненно. – За то, что произошло между нами.

Лейла резко качнула головой.

– Я не стану извиняться за то, кого я люблю. На самом деле я благодарна, что такова моя судьба. Если бы я полюбила другого, то не стала бы такой сильной под действием обстоятельств… и нет ничего плохого в том, чтобы познать себя и свою силу.

Аминь, подумал он.

– Тор, ты поступишь правильно, – сказала Избранная. – Слышишь меня? Ты сделаешь правильный выбор, и ты убедишься, что Кору не будет причинен вред.

– Я не могу отвечать за весь мир.

– Нет, но ты можешь отвечать за себя. Именно этот урок я недавно усвоила.

Лейла сразу же вернулась на ранчо. И войдя в дом через раздвижную дверь, она закрылась внутри и прислушалась. Кор еще не вернулся, и это к лучшему. Не нужно ему знать, что она поняла, кто именно стрелял в него, или что она защищала его перед Братом.

А также о том факте, что она раскрыла информацию о его отце.

Дражайшая Дева… эм, Озабоченный Лэсситер… она надеялась, что Тор будет держать рот на замке. Но она сделала все необходимое, чтобы заставить Брата прекратить боевые действия.

Мужчина, познавший боль от потери своей шеллан и нерожденного ребенка, не станет убивать родного брата. Просто не сможет.

Спустившись в подвал, Лейла направилась в ванную, желая принять душ. Но она застыла, увидев свое отражение в зеркале над раковиной. Она все еще была в мантии Избранной, которую надела после ухода Кора, белые складки были знакомы ей как ее собственное тело, волосы.

Потянувшись к поясу, она развязала узел и скинула с плеч и рук тяжелую ткань.

Держа перед собой мантию, Лейла подумала о долгих годах, что носила эту форму. Даже после того, как Фьюри освободил их, она продолжала носить мантии на постоянной основе. Удобные, в них было легко передвигаться, и также они успокаивали душу – так ребенок цепляется за свою детскую игрушку или плед.

Мантия также являла собой символ.

Не прошлого расы, а ее собственного.