Коридор закончился в большой комнате. Оказавшись в ней, Джексон увидел еще двух амрсов – молодого и пухлого, и уже знакомого ему, тощего, ученого.

– Ты собираешься показать ему это прямо сейчас? – спросил у Первого тощий.

– Сильнее он все равно уже не станет.

– Нет… хотя, да, конечно, все они потом слабеют. Однако, известно, что они обладают этой своей удивительной способностью экономить запасенную энергию. Потрясающе, если вдуматься. Действительно, отмечено, что ни один из них не берет с собой в пустыню пропитание, и как мы все хорошо это знаем, будучи пойманными, они функционируют здесь еще некоторое время без корма. В то время как среди нас трудно найти существо, способное вынести отсутствие пищи более одного дня…

– Как отметил ученый муж, постигший много более чем я, – встрял в разговор молодой и толстенький амрс, – эти существа предположительно способны распределять энергетическое потребление по времени. Они могут переводить себя, если так можно выразиться, в состояние выживания, в котором, пребывая в состоянии пониженной физической и умственной активности, они потребляют много меньше энергии, растягивая тем самым время своего существования. Из проведенного ученым мужем исследования опытных образцов следует, что, возможно, стимулируя этих существ, скажем болью, можно переводить их обратно в более действенные состояния – конечно, с меньшим периодом существования, но зато более продуктивно по отношению к требуемому результату…

К речи молодого амрса никто не проявил ни малейшего интереса, включая и тощего ученого амрса, который изо всех сил старался не обращать на своего соседа внимания, смотрел по сторонам, или на худой конец делал вид, что он полностью поглощен собственными размышлениями. Тощий разглядывал стены, двери, даже потолок, а голос его молодого соратника постепенно становился все громче и громче. Джексон же вообще не желал слышать ничего про боль, из каких бы там состояний она не помогала выводить. Молодой амрс, взявший Джексона в плен, смотрел на толстого так, как обычно смотрит на фермера-ровесника Почтенный, конечно если только он не прикидывает при этом, как его половчей убить. Кончилось тем, что Первый амрс вежливо сказал толстому:

– Заткнись, – и тот с готовностью последовал этому совету.

– Там, откуда ты пришел, молодежь тоже обучается ремеслу? – спросил Первый Джексона.

– Только гону. Фермерство идет само по себе. Вода на поля течет из Шипа, а плуги пашут прямо, что бы ты с ними не делал.

– Это означает, что мы лучше вас, – заключил Первый. – Заткнуться обоим, – бросил он в сторону тощего, который снова начал было разевать свой клюв. – Вы здесь уже достаточно поэкспериментировали. Толку все равно нет.

Первый амрс подтолкнул Джексона к двери концом крыла.

– Иди туда и взгляни на это, – приказал он.

Оказавшись за дверью, Джексон увидел там нечто, определенно напомнившее ему маленький Шип. Суживающееся вверху веретено возносилось в воздух на высоту, может быть, в дюжину человеческих ростов. Однако это сооружение было острее Шипа и имело еще три острия отходящих от его тела вниз – на них оно и стояло. Сооружение имело отверстия-входы, похожие на глотки, зияющие над землей. Сделано оно было из того же самого материала, что и Шип; в ого очертаниях, в острой верхушке и широко распахнутых пастях было что-то хитрое и недоброе.

– Что это? – спросил Джексон.

– Это Предмет. Он стоит здесь с самого начала мира. Видишь, вон там? – спросил Первый, указав на бок сооружения. Там была лестница, спускающаяся вниз и обрывающаяся в трех футах над землей. Джексон присмотрелся внимательней: вверху лестница заканчивалась у закрытого люка. Но у этого люка не было вращающейся ручки. Ничего – только овальная щель в металле. Покрутив головой и отступая немного то в одну, то в другую сторону, Джексон разглядел на люке маленькие блики от царапин; царапины были не глубокими.

– Это дверь, не так ли? – сказал Первый амрс.

– Похоже на то, – согласился с ним Джексон. – А разве вы этого не знаете?

– Сказано, что это дверь. Она может говорить, и наш ученый муж объяснил мне часть ее слов. – Первый бросил уничтожающий взгляд на тощего. – По крайней мере ничего другого никто мне пока больше не говорил, – сухо добавил он.

– Я потратил много времени на то, чтобы разобрать ее речь, – истово забубнил тощий ученый амрс. – Я работал с опытными образцами…

– Заткнись, – тихо попросил его Первый.

Джексон еще раз осмотрел Предмет с верху до низу. При этом не открыв для себя ничего нового, за исключением того, что земля под Предметом была черной, как будто обоженной. Это было не очень понятно – казалось что кто-то, давным-давно, разводил там костры; возможно так же давно, как само начало времен. В остальном в Предмете не было ничего примечательного. Он просто стоял здесь и все. Никаких голосов, вроде: "Я дверь", слышно не было.

– И что ты хочешь, чтобы я с этой штукой сделал?

– Хочу, чтобы ты забрался по лестнице и открыл дверь, – сказал Первый амрс.

– И все?

– Фу! Все существа моего вида, попытавшиеся сделать это, были убиты… за исключением некоторых, которые понесли при этом чрезвычайно тяжелые увечья и сильно разозлились. И с тех пор зареклись подходить к этой двери близко. Все твои сородичи, пытавшиеся открыть ее до тебя, потерпели неудачу. Но дверь не убивала их. И они могли творить с ней все что угодно и как угодно долго, пока не умирали от голода.

Ах, вот оно как, – подумал Джексон, ощущая в себе слабость и отвращение. Теперь он смотрел на дверь Предмета и на его лестницу не отрываясь. В том, что смертельно уставший, однорукий, сообразительный, не спавший уже черт знает сколько и столько же не евший, лишенный надежды человек, все-таки сможет туда взобраться без вреда для себя, он не сомневался. Несмотря ни на что. Джексон снова перевел взгляд на дверь. Но у этой проклятой штуковины нет ручки. Ладно. Он заставил себя стронуться с места и не торопясь дойти до лестницы.

Остановившись прямо у подножия Предмета, он выяснил две вещи – первое, что Предмет был очень высоким; а второе, что он находился здесь уже очень давно, потому что три его острия, три стойки, на которых он покоился, казалось, вросли в землю. Складывалось такое впечатление, что как будто он прямо из этой земли и происходит. Вид у концов его стоек был в точности таким же, как у стен домишек вокруг родного Шипа Джексона – да и у самого Шипа тоже, что греха таить – вид такой, как будто все это выбилось из-под земли, которая теперь выперла немного по краям и растрескалась, и до сих пор росло и будет расти еще может быть дюжину дюжин лет, пока наконец не умрет и не рухнет плашмя.

Джексон взялся рукой за четвертую ступеньку лестницы снизу и подергал, проверяя прочность. Ступенька даже не дрогнула. Было видно, что ступеньки начинаются из-под люка. Еще Джексон заметил, что каждая ступенька-скоба имеет в себе небольшой сустав или шарнир, как будто эта лестница могла быть собрана, сложена и втянута в люк, а там спрятана в каком-то довольно-таки небольшом по объему месте. Или как будто ее можно отцепить, сложить и унести прочь, а когда нужно, прицепить обратно. Но если это были шарниры, то в данный момент они держались прочно. Джексон приложил ухо к Предмету, который оказался теплым, и услышал в нем тихое гудение. Само собой – все, что может говорить, должно иметь сердце.

Он оглянулся назад и посмотрел на группу амрсов. Они наблюдали за ним с заметным интересом. Над его головой начали появляться другие амрсы – проходившие и, вероятно, просто слонявшиеся бездельники, заметившие вдруг, что еще одно существо чужого им рода пытается сладить с говорящей дверью.

Один из таких зрителей вдруг кинулся вниз и пролетел над головой Джексона.

– Хаа, Мокрый Дьявол! Лезь вверх, вверх!

После этого амрс-насмешник поднялся до уровня двери Предмета, после чего еще раз спикировал вниз к Джексону, сложив крылья за спиной, и взлетел на свое место. Про себя Джексон отметил, что издевательство могло бы показаться более зрелищным, осмелься амрс дотронуться до двери.