– Он мертв, – сказал Джексон.

– Слушай, – ответил Комп.

Звук ни о чем Джексону не говорил. Так шелестит в песке наконечник стрелы, когда вы быстро ведете им по слежавшемуся склону дюны.

– Что это такое?

– Это аплодисменты, Джексон. Тебе аплодируют тридцать восемь процентов населения планеты – само собой, я сделал звук потише.

Джексон подошел к мертвому амрсу. Вся переломанная, птица лежала там, где упала. Первая стрела Джексона торчала у нее из груди. Изнутри амрса доносилось похрустывание и шипение, он весь дрожал; тело птицы осело, ткани его начали расходиться. Со своих мест снимались маленькие серебристые насекомые, каждое с пучочком скошенной травы в лапках. Там где только что лежала добыча Джексона, поднялся рой. Крылья амрса изогнулись и сделались прозрачными, туловище расплющилось. Череп развалился и вывернулся наружу, прятавшиеся в нем экстроаффеторы бросились вон с фрагментами содержимого. Клубок травы и металла, все еще отдаленно напоминающий формой изломанного амрса, поднялся в воздух, проплыл над шелковистой травой и улегся на выкошенное место, чтобы вернуться в виде полезных элементов в почву. Жужжащий ком мгновенно пожрал дротик амрса и стрелы Джексона; Джексон бросил туда же свой метательный посох и пчелы занялись и им тоже.

На вершине ложбины появились Крингл и его компания, их лица сияли. Дансер сорвался с места и бросился бежать к Джексону, его примеру немедленно последовали остальные. Они подбежали к нему, радостные, смеющиеся, довольные им. А Джексон все смотрел на выкошенный пятачок, где на срезанных стеблях травы начала выступать влага.

Крингл обнял Джексона за плечи и прижал к себе.

– Великолепно! – воскликнул он. – Просто потрясающе!

– Ты был прекрасен! – выдохнула Дастин. – Просто поверить невозможно, что с тобой случалось такое!

Они столпились вокруг него, приняв в теплое облако своего присутствия.

– Хочешь посмотреть сам? – спросила его Пэлл.

– Да! Конечно! Он должен это увидеть! – возбужденно выкрикнул Джимми, и остальные согласно закивали и забалагурили, смеясь и улыбаясь, хлопая друг друга по спинам, испуская от себя ощущение праздника.

Комп сказал:

– Прошу…

Экстроаффекторы, как бабочки, опустились Джексону на глаза, на уши. Он почувствовал их прикосновения на своих руках и животе.

– Мне потребуется несколько секунд чтобы настроиться на частоты вашей нервной системы, – объяснил Комп. – Расслабьтесь. Большинство предпочитают во время просмотра сидеть или лежать, но это необязательно…

Они стояли вокруг него. Никогда раньше с Джексоном такого не было. Общее тепло заставляло их обнаженные как и его тела испарять со своей поверхности весь возможный спектр запахов. И эти густые и близкие запахи воздействовали на его кожные рецепторы, которые слали сигналы составляющим его организм органам, вызывая в них ответную реакцию, испарения и запахи. Он опустился на траву, подтянул колени к груди и обнял их руками. Они расселись вокруг, посматривая на него и ободряюще улыбаясь. Джексон закрыл глаза.

– Так, правильно, – отозвался Комп. – Сейчас начинаем…

Из густо-красной темноты под его веками родилась пустыня. В самом начале это был высотный общий план с видом обоих кратеров и обоих Шипов. Край планеты изгибался и растворялся в переполненном звездами космосе. Затем точка съемки начала снижаться, устремляясь к человеческому кратеру, наезжая на него все ближе и ближе, остановившись наконец почти вплотную у самого песка, на высоте в пять-шесть человеческих ростов над дюнами, с видом на закат – пурпурно-красный, солнце выкатывается из-за гребня мира, резкий свет раннего утра сильно бьет в глаза. Поле зрения опустилось еще ниже, стала видна ровная, совершенно одинаковая, зернистая, ничем не потревоженная поверхность одной из дюн. В течение нескольких ударов сердца никаких изменений в картинке не происходило; затем в кадре, в самой его середине, внезапно появилась когтистая нижняя конечность амрса и так же неожиданно, с быстротой молнии исчезла, оттолкнувшись от песка, разбросав его в стороны и оставив после себя отпечаток, бесформенную продолговатую ямку, края которой тут же начали осыпаться и сползать внутрь. Песок с краев следа лапы пробежавшего здесь амрса еще не успел добраться до его дна, когда – сумп! – сумп! – через кадр слева направо пронеслась другая нога, человеческая, вычеркнув след амрса из бытия и оставив на его месте свой отпечаток.

Панорама переместилась вверх, в кадре появился бегущий обнаженный Почтенный, а вдали маячил, прыгающий как мячик, силуэт амрса.

Еще один прыжок – теперь амрс бежит прямо в кадр, навстречу зрителю, ухмыляясь до ушей.

Следующий прыжок – и вот Джексон уже бежит навстречу самому себе; на этот раз он был уверен в том, что это именно он, а не часть фонового пейзажа из банков памяти Компа – Джексон разглядел шрам на своем плече, а затем в профиль голову, на которой не было шлема. Через кадр криво пронесся срез его лица, мгновенно увеличился и исчез глаз – Джексон успел разглядеть каждую пору и каждый волосок на своей собственной туго обтянутой кожей худой скуле. Следующий рывок поднял съемку вверх еще на половину предыдущей высоты. Теперь в кадре они были вдвоем – сам Джексон и амрс. Птица на бегу обернулась и посмотрела на него через плечо. После этого кадр с ногами Джексона, увязающими в песке, но упорно посылающими тело вперед – он продолжает погоню.

Вот амрс, затормозив и поднявшись в воздух, разворачивается к нему лицом.

Первый бросок Джексона. Стрела, вложенная в посох. Изумительная по красоте и силе воздействия замедленная съемка – фиксируется работа всех мышц Джексона, крупный план из точки над его головой – торможение ногами, его тело стремиться двигаться дальше, а вместе с ним и посох. Рука ведет оружие вперед, стрела уперта пяткой в вырез на посохе, посох движется совершенно прямо, блеск наконечника, движение начинает ускоряться, где-то вдали за острием появляется амрс, пальцы Джексона разжимаются и выпускают древко стрелы, рука удерживает посох и проходит дальше, почти не замедляя своего движения. Мышцы правой руки Джексона, спины и живота в момент броска напрягаются, стрела летит со свистом и попадает амрсу в грудь. Стрела преодолевает расстояние до своей цели так быстро, что птица не успевает среагировать и уклониться от нее и начинает пригибаться только тогда, когда древко уже торчит у нее в груди.

Следующий крупный план демонстрирует голову амрса, в течение всего нескольких секунд – смертные муки птицы, ее широко открытый клюв. Потом кадр начинает быстро вращаться вокруг Джексона, делая секундные остановки; он видит, как движутся его руки и ноги, все до единого изгибы тела, сильно напрягшуюся левую руку – он опускает ее вниз – затем плавный полет, но уже правой руки. Далее кадр как будто приклеивается к посоху, куда уже вложена вторая стрела – горизонт несется вперед, а потом сразу же назад, как будто движется не оружие, а весь мир вокруг. Внезапно мир замирает, и стрела начинает свой полет. Сразу после этого с довольно близкого расстояния показывают амрса, получающего свою вторую стрелу и беспомощно взмахивающего крыльями – все как будто отражается на поверхности левого глаза Джексона, причем имеется определенное ощущение того, что изображение проходит сквозь зрачок в глубь, минует хрусталик и исчезает в бездонности сетчатки. Слышится музыкальный фон, подчеркивающий усиленное дыхание Джексона, затем крещендо сухого щелчка кинематографической хлопушки и чернота. Еще один кадр – амрс падает клювом вниз и тут же продолжение происходящего, видимое откуда-то из точки из-за плеча Джексона. ЗВУК: Ломающийся Позвоночник (долгий стоп-кадр; звук, усиленный и четкий, повторяется еще два или три раза).

Снова средний план – Джексон просто стоит, его руки висят как плети, конец пустого посоха уткнулся в песок, плечи Почтенного опущены, он вытирает левой рукой с лица пот и глубоко вздыхает. Точка съемки медленно отъезжает назад и поднимается вверх, все это тянется мучительно долго, кадр не прерывается, Джексон по-прежнему стоит неподвижно и смотрит на амрса, ноги и крылья которого перепутаны и изломаны, частью засыпаны песком – их фигуры уменьшаются по мере того, как камера удаляется от них. Удаляется до тех пор, пока в кадре снова не появляется горизонт планеты. План обращается к звездам, поворачивается к солнцу, заполняется горячим белым светом, после этого звучит четкий щелчок хлопушки, и все, конец съемки.