Убью! Разорву! В землю закопаю! И его и Котова!

Вот значит, какую игру ты затеял, Аличек… Что ж, посмотрим, кто из нее выйдет победителем…

– Виктория, прошу меня извинить. – Говорю я девушке, галантно целуя ее ручку. – Альберт, разрешите Вас на пару слов. – Еле сдерживая гнев, обращаюсь я к парню, испепеляя его взглядом. – Игорь, будь добр, составь компанию моей спутнице, пока мы с Альбертом пообщаемся, – как можно доброжелательнее улыбаюсь я, заведомо зная, как тщетны мои попытки удержать лицо.

Под растерянные взгляды Игоря и Виктории увожу Алика из зала, тисками сжимая его руку выше локтя.

Целенаправленно иду в сторону туалета. С пинка открываю дверь и с силой толкаю Алика вперед, закрывая ее за собой на щеколду. Благо здесь никого нет…

– Прекрати! Меня! Позорить! – жестко, словно сваи вбиваю, штампую я слова голосом, способным заморозить сейчас и ад. – А еще лучше, уезжай отсюда к чертовой матери! Твое поведение отвратительно и совер…

Закончить мысль не дают жадные губы Алика, впившиеся в мой рот болезненным поцелуем, лишая меня возможности не только говорить, но и дышать. От привкуса отчаянья и затаенной боли, которыми отдает этот поцелуй, становится невыносимо трудно сопротивляться. Поэтому обхватываю лицо парня руками и отвечаю ему, настойчиво проталкиваясь в рот языком. Алик протяжно стонет, прижимаясь ко мне всем телом...

– Люблю тебя… не предавай меня… прошу… умоляю… я умру без тебя… – судорожно шепчет Алик припухшими губами в промежутке между вздохами и редкими секундами отрезвления.

Как объяснить всё то безумие, что между нами сейчас происходит, я пока не знаю и не берусь анализировать, но чувствую, что всему виною прошлое Алика, которое темной тенью преследует не только его, но и меня…

Из болезненно-сладкого безумия нас выдергивает настойчивый стук в дверь.

Тяжело дыша и туго соображая, запихиваю совершенно пьяного от возбуждения Алика в свободную кабинку, наказав закрыться изнутри. Сам же быстро подхожу к раковине и умываюсь ледяной водой. Срываю с себя бабочку, расстегиваю пару верхних пуговиц рубашки, побрызгав предварительно на нее водой, а затем иду и открываю дверь.

– Я прошу прощения, – извиняющимся тоном говорю я столпившемуся за дверью народу, – небольшая неприятность, – показываю рукой на рубашку, – нужно было срочно застирать.

– А-а-а, понятно…

– Ничего страшного...

– Бывает… – в разнобой откликаются гости, понимающе кивая головами.

Выхожу из туалета и как можно незаметнее проскальзываю в фойе. Сейчас это единственное место, в котором можно уединиться и привести себя в порядок, не привлекая к себе излишнего внимания. Плюс, бесценная возможность выйти на улицу и остудить голову с кипящей в жилах кровью на морозном январском ветру.

Возвращаюсь в зал уже совершенно спокойным и собранным.

Не проходит и пяти мину моего блаженно одиночества в компании с коньяком, как вездесущая Виктория снова возникает возле меня, цепко ухватив меня за локоть:

– Олеж, я нашла его, – пьяно тянет девушка, победно улыбаясь от уха до уха, – я же говорила тебе, что он где-то здесь, – тараторит она, демонстрируя меня уже подошедшему Грачевскому.

– Ну, здравствуй, неуловимый мститель, – кривовато улыбается Олег, крепко пожимая мне руку.

– Привет, Олег, – лениво отзываюсь я, бегло осматривая мужчину. Если не знать, что мы не братья, то можно смело за них принять. Скорее всего, дело в типаже. Оба крепкие, высокие, статные. Как модно сейчас говорить – брутальные.

– Давно приехал? – спрашиваю я чисто из вежливости.

– Да нет, с полчаса где-то, – пожимает плечами Олег.

– Ну и зачем я тебе так срочно понадобился? – вопросительно выгибаю я бровь, заглядывая в карие глаза мужчины.

– Да дело одно есть, хотел обсудить, – завуалировано отвечает он, косясь на девушку, что повисла у меня на руке, – но только не при даме, – расплывается в обворожительной улыбке Олег, склонив голову к рядом стоящей Виктории, – эти красивые ушки должны слышать только восторженные комплименты, а не нудные переговоры двух бизнесменов. Ты же согласна со мною, моя девочка? – Боже, сколько пафоса и бравады в его словах... Меня сейчас просто стошнит…

Пока захмелевшая Тори и Олег расшаркиваются комплиментами, к нам подходит Алик, всем своим видом напоминая мне о недавнем эпизоде в туалете. Мое тело тут же отзывается истомой желания, вспоминая жаркий рот парня и его томные стоны, срывающиеся с губ…

– Глеб Маркович, прошу прощения, что отвлекаю Вас, но я вынужден попрощаться с Вами…

– А-а-аличек! – восторженно восклицает Олег, похотливо пожирая глазами парня, совершенно не стесняясь никого вокруг.

В немом ступоре стою и наблюдаю за тем, как бледнеет и меняется лицо моего мальчика по мере узнавания того, кто перед ним стоит.

– Олег?! – осипшим голосом выдыхает Алик, начиная терзать зубами нижнюю губу.

– Бли-и-н… А ты все так же красив! – восхищенно тянет Грачевский, продолжая «лапать» фигурку моего парня своим взглядом. – И прическа тебе эта очень идет, – подмечает он, резко подаваясь вперед, – и ты все так же кусаешь губку, когда нервничаешь, – интимно выдыхает он, касаясь большим пальцем закушенной губы Алика.

От разыгрывающейся передо мной сцены у меня начинают плясать красные круги перед глазами, и закипать в жилах кровь от гнева и ярости. Проходит буквально пара секунд, и в моей голове что-то щелкает, расставляя по местам недостающие элементы пазла, складываясь в одну-единственную четкую картину…

От прикосновения Олега Алик брезгливо отшатывается, испуганно поглядывая в мою сторону. В его синих омутах бушующим штормом плещется паника и ужас. Понимаю тебя, мой хороший, непросто столкнуться с собственным прошлым лицом к лицу, имея настоящее.

– А вы что, знакомы? – как ни в чем не бывало спрашивает подвыпившая Виктория, переводя взгляд с одного на другого. – Ой, а я, кажется, поняла. Это твой бывший любовник? Да? – громким шепотом восклицает девушка, по-идиотски хихикая, – Гле-е-еб, посмотри, они такие ми-и-лые, пра-а-авда?

– До отвращения, – сквозь зубы выплевываю я прежде, чем успеваю подумать о последствиях.

– Ой, да ладно тебе, Глеб, – ржет Олег, хлопнув меня по плечу, – все и так знают, что ты сноб, ханжа и непроходимый натурал, так что не нуди. И да, детка, ты права, – поворачиваясь к Тори, говорит Олег, – Аличек был моим любовником на протяжении целого года, а какой с ним секс… М-м-м…

– Замолчи, слышишь, заткнись! – с ненавистью в голосе шипит Алик, наступая на Олега разъяренной пантерой, – ты не имеешь права об этом говорить.

– Это почему же, радость моя? – беспечно пожимает плечами мужчина, абсолютно игнорируя гнев и ярость, которыми так щедро делится с ним парень. – Это же не только твое прошлое, но и мое, поэтому что хочу с ним, то и делаю…

Чудом успеваю перехватить занесенную для удара руку Алика, дабы избежать скандала, который непременно разразится, позволь я этому случиться. Но как же хочется въебать по самодовольной роже Грачевского, аж руки чешутся…

– Алик, остановись, – чуть склонившись к парню, прошу я, переходя на интимную форму нашего с ним общения, – прошу тебя.

Мой мальчик обреченно роняет руку вниз и отступает от нас с Олегом в сторону…

– Глеб Маркович, прошу прощения, что отвлекаю вас, – вклинивается между нами метрдотель, – приехали музыканты и просят подойти к ним.

От злости и негодования, что всё так не вовремя, сжимаю челюсти до ощутимого хруста в суставах:

– Ведите, – резко бросаю я мужчине, разворачиваясь на каблуках, напоследок мазнув взглядом по растерянному лицу Алика.

Поговорив с группой и обсудив с ней некоторые нюансы, иду искать парня. Нужно срочно увозить его отсюда. Слишком много всего навалилось на него за один-единственный вечер. Да и сами мы привлекли к себе слишком много ненужного внимания. Нет смысла усложнять жизнь еще большими проблемами.

Пока возвращаюсь к тому месту, где в последний раз видел Алика, меня несколько раз останавливают приглашенные гости, чтобы переброситься ничего не значащими словами и поздравлениями. Краем глаза улавливаю стремительное движение в районе туалета и скрывающуюся за дверь спину Грачевского.