С проявления моей панической атаки прошло три недели. Каждую ночь мне приходится бороться, возвращаясь к месту несчастного случая. Психолог сказала, что это естественный процесс – так мозг справляется с ситуацией, пытаясь принять случившееся. Только когда я снова смогу пережить произошедшее, только тогда я смогу начать новую жизнь. Только вот это слишком сложно, находясь при этом в Бйкерсфилд среди серой мрачной и дождливой непогоды. Впрочем я уже даже привыкла к этой больнице. На протяжении программы по восстановлению физической формы я достигла прогресса. Теперь мои руки вернулись к прежней мускулистой форме. Теперь я всегда могу управляться с креслом без помощи посторонних, и тем самым восстановила свою самостоятельность. С Ханной и Тристаном я чувствую себя лучше. Многие вещи мы теперь делаем втроем. Тристан вышел из тени, и теперь он мне более симпатичен, чем раньше. С остальными пациентами у меня наладился поверхностный контакт. Самый дружелюбный вариант: это мое «Привет» с улыбкой, после чего следуют перешептывания за спиной.

С трудом слезаю с кровати, перемещаясь на инвалидное кресло. Темнота в комнате угнетает меня и я раздвигаю шторы. Удивленно я вдыхаю свежий утренний бриз, пока теплые солнечные лучи согревают мое лицо. Из горла вырывается радостный смех. Кажется, это первый хороший день за очень долгое время.

За завтраком я встречаюсь с Ханной, которая жадно поглощает порцию зерновых чипсов.

– Доброе утро, – говорю ей. Она встает и подходит ко мне. Ханна теперь может делать несколько шагов без костылей. Я рада за нее, хотя и немного завидую. Но с другой стороны у меня появляется надежда, что я тоже смогу поправиться.

– Доброе утро, Мэйби! – Она обнимает меня и подвигает к своему деревянному стулу. – Я сейчас быстро организую тебе завтрак, а затем расскажу кое–что очень важно.

Мое любопытство явно потревожено, и я чувствую себя маленьким ребенком. Скоро мой нос учуял насыщенный запах цитрусовых. Тристан устраивается рядом с нами и пьет один стакан воды – это все, что он «ест» на завтрак каждое утро.

– Ребята, мы должны выбраться отсюда! – Возвращается за стол Ханна. – Мы должны увидеть хоть что–то кроме полированных коридоров и наших мрачных комнат.

Я поддерживаю ее простым кивком. До сих пор у меня было всего пару экскурсий по территории больницы. Поэтому я чувствую себя в центре маленьким цветком.

– Как насчет поездки в город? – Интересуется Ханна.

– Что ж, я за. – Соглашается Тристан, подмигивая. Не уверена, что понимаю его жестикуляцию.

– Без меня вы никуда не пойдете. – Говорю я, и мы ухмыляемся в предвкушении.

* * *

Около полудня я устраиваюсь между моих друзей в фургоне. Водитель и медсестра – обязательные сопровождающие в нашей поездке.

Я выглядываю в окно автомобиля и наблюдаю за бесчисленными домами, сияющими под солнечным светом. Много людей гуляет вдоль набережной, а многие из них нагружены сумками. Я наслаждаюсь возвращением в нормальный мир. С каждым километром одежда людей становится все легче и легче, превращаясь в бикини и купальные шорты. Справа вывеска «Хантингтон Бич». Мне становится ясно, что мы не собираемся ехать в город Бэйкерсфилд. Сияющий голубизной океан лишает меня дара речи. Мы в самом центре города серфингистов. Тысячи туристов собираются здесь ежедневно, бронируя номера в отелях, и ищут лучшую волну для серфинга. Они играют в волейбол или катаются на велосипедах вдоль набережной, проводя весь день на свежем воздухе.

– Зачем вы обманули меня? – Ко мне возвращается способность говорить, и я смотрю на друзей. Первое впечатление от океана исчезло, уступив место панике.

– Потому что мы знали, что ты не поедешь, если узнаешь правду. – Пытается объяснить Тристан.

– После случая в бассейне, мы нашли способ помочь тебе преодолеть страх. – Добавляет Ханна.

– И все это вы сделали за моей спиной?! – Расстроено размахиваю руками.

– Ты не сможешь всю жизнь избегать походов на пляж. Настанет момент и тебе придется с этим столкнуться. Мы хотим для тебя только лучшего. – Ханна старается меня успокоить.

В какой–то степени она права. Я не смогу вечно убегать. Серфинг был частью моей жизни, которую ничто не сможет заменить. Но что, если я к этому не готова?

Тристан словно читает мои мысли.

– Сделай это сегодня. Мы с тобой и защитим тебя. Думай об этом как о новом начале.

Мне требуется некоторое время, чтобы осознать все, что он сказал и принять решение. Море, за которым мы наблюдаем через лобовое стекло, излучает дружелюбие и спокойствие. Оно выглядит естественным и не похоже на угрозу, как вода в бассейне.

* * *

Пять минут спустя мы пытаемся припарковаться на переполненной стоянке. Толпы семей идут по направлению к воде, словно их притягивает гигантским магнитом. И я их понимаю. Под тенью пальм мы ждем, пока на инвалидном кресле поменяют колеса. Только на широких колесах возможно двигаться по песку.

Внезапно меня охватывает желание почувствовать ступнями песок. Но мои ноги больше никогда не смогут чувствовать. Быстро отбрасываю эти удручающие мысли. Я не хочу испортить день Ханне и Тристану. Ведь все это они сделали для меня. Пожалеть свое эго я смогу позже.

Трое из нас высматривали место среди цветастых зонтиков. Тристан занят эскизом, поэтому он полностью погружен своей работой. Рядом с нами молодая супружеская пара спорит о том, где поесть, а другая пытается урезонить шумящих детей. Развеселившись, я слушаю и тех, и других.

– У них явные проблемы. – Качая головой, наблюдаю, как мужчина, споривший о месте для обеда, устало плетется по направлению к одному из баров. На его широкой спине явный солнечный ожег. Достаю пальцами руки до песка и пропускаю песчинки сквозь них. Я заранее подготовила необходимые вещи, собрав сумку. Но в этом нет никакого смысла, когда не имеешь возможности ходить по песку.

Ханна предложила освежиться и подойти по ближе к воде. Тристан мысленно отказался от предложения, ни на секунду не отвлекаясь от своей работы. Я восхищаюсь его способности концентрироваться на своем самом любимом хобби.

– Хорошо, мы можем попробовать. – Подмигиваю Ханне, которая тут же помогает мне пересесть с полотенца, где я отдыхала, в инвалидное кресло. Медленно мы приближаемся к океану. Я ожидаю, что меня вот–вот накроет неприятное тошнотворное чувство, но мое сердце наоборот – более чем спокойно. Возле самой воды Ханна останавливается. Бросаю взгляд на необъятный горизонт, простирающийся передо мной. Медленно, но верно граница между водой и небом становится оранжевой. С соседнего пирса доносятся детские голоса, смешивающиеся с криком чаек. И я наслаждаюсь этим моментом.

– Мэйби, берегись! – Ханна отвлекается от великолепного вида. Слишком поздно. Небольшая волна достигает кресла. Я думала, что меня повергнет ужас, но вместо этого подсознание уверенно, что мне ничего не угрожает.

Благодаря инстинктивному рефлексу мои левые пальчики двигаются, пытаясь избежать ледяной воды.