Глава 43

Глава 43

Ночь прошла спокойно, я провалилась в сон без сновидений, а проснулась, когда поезд, выпуская облака пара, уже подъезжал к столице. Милн Девис проявил необычайную чуткость, дав отдохнуть моему измученному мозгу и телу. Поискав его глазами, завистливо хмыкнула. Герцог раздражал своей бодростью, свежестью и идеальностью, не свойственной обычным людям по утрам. Заметив, что я не сплю, а разглядываю оборот его новостного листа, одетый в идеально выглаженную форму мужчина сухо пожелал доброго утра и деликатно покинул купе, позволяя без стеснения одеться и привести себя в порядок. Глядя на помятую физиономию, я лениво поплескала холодной водой в лицо из медного динозавра-крана с огромными барашками-вентилями. Пригладив топорщившиеся после сна волосы, вгляделась в отражение. Без привычной уже маски лицо показалось немного другим. Кожа всегда бледная покрылась легким золотистым загаром, в платиновых волосах мелькнуло несколько белых прядей, стальную радужку расцветили сиреневые жилки. Я заболела? У меня симптомы «золотой маски»? Накинув жакет, застегивая на ходу брюки, перепуганная увиденным, вылетела из купе в коридор и едва не уткнулась в спину стоящего у окна герцога. Брюнет со скучающим видом слушал двоих мужчин, уставившись в окно на мелькающий пейзаж живописного пригорода. Одним из собеседников оказался маркиз, с изумлением уставившийся на меня, так и не закончив фразы. Другой мужчина, невысокий, полноватый милн в годах лишь покраснел и хлопал белесыми ресничками, дрожащим пальцем проверяя свою маску и шаря глазами по моему лицу.

Да, черт с ними! Со мной непонятное творится! Я мутирую! Не до их извращенных фантазий!

— Милена Юли, что случилось? — побледневший герцог, повернулся так, чтобы загородить меня от обоих мужчин, не обращая внимания на недовольное покашливание маркиза и удивленный возглас второго собеседника в светлом костюме.

— Я меняюсь, вернее мутирую. Кожа золотится, глаза фиолетовые, волосы белеют, — плачущим голосом пролепетала я, дернув себя за седую прядь.

Ледяные пальцы неласково схватили подбородок, поворачивая голову в разные стороны, глаза жгли злостью. Губы вздрагивали, словно милн сдерживал ругательства.

— Это нормально, — вглядевшись в глаза, раздраженно отмахнулся Девис и добавил уже спокойнее:- В вас просыпается магия. Стресс от катастрофы спровоцировал инициацию. Мы поговорим об этом позже. А сейчас вернитесь к себе. Без маски вы нарушаете общественный порядок.

— Магия?! Я смогу колдовать как вы? — не услышав последних слов, изумилась я. — Это потрясающе!

— Магия смерти — сильная вещь, но совершенно бесполезная в вашем случае, — кисло отрезал Девис, подталкивая меня к двери.

— Милн Девис, не познакомите с вашей спутницей, — раздался за спиной голос незнакомца.

— Магия смерти! — одними губами проговорила я, пытаясь осознать раскрывающиеся передо мной перспективы, не сразу осознав слова герцога. — Почему это бесполезно?

— Девис, не уводите милену, — подал голос очнувшийся Радаван. — Мы с графом Каратт не против, чтобы нам скрасила оставшийся путь прекрасная девушка. Особенно настолько… прекрасная.

Сменив бледность злости на красноту ярости, герцог повернулся к мужчинам, смерил каждого таким взглядом, за который вызывают на дуэль, не сдерживаясь, рявкнул:

— Моя помощница не одета, как вы, к сожалению, успели заметить. Ей не до знакомств и болтовни.

— Но Девис…

Не слушая больше возмущенного лепета маркиза, повернувшись ко мне, мужчина дернул блестящий рычажок ручки на себя, открывая дверь. Напирая грудью, он заставил меня отступить, пятясь спиной, за пределы общего коридора.

— Юлия, в вашем мире внутренний магический источник, не поддерживаемый извне, скоро иссякнет, — он распахнул дверь, оббитую начищенной до блеска медью, и втолкнул меня внутрь. — Заканчивайте сборы. Завтрак вам принесут.

Слова милна словно ушат ледяной воды, выплеснутый на голову, загасили радость от случившегося. Я покорно отступила, даже не обидевшись на грубый жест милорда, так велико было огорчение.

Герцог прав, лучше забыть о чудесном обстоятельстве и даже не пытаться колдовать. Потом, на Земле отвыкать слишком болезненно.

Сам милн, источающий недовольство, вернулся следом за стюардом, принесшим завтрак. Ковыряя безвкусный омлет, я искоса поглядывала на молча жующего мужчину, ожидая упреков.

— Магия смерти! Ну надо же! — не выдержал герцог, откидываясь на спинку диванчика. — Очень редкий вид магии и очень сильный. Вот с последним предвидятся проблемы.

Я отложила вилку и отодвинула невкусное блюдо, берясь за чашку с кофе.

— Какие проблемы? — тихо отозвалась я.

— Выплески магии… неконтролируемые, — пояснил свою мысль Девис. — Окажись вы в такой момент возле кладбища — поднимите всех покойных. Или упокоите живых.

Поперхнувшись, закашлялась, слишком живо представив себе все, о чем рассказал герцог. Перед глазами лезли из-под земли, откапываясь из могил, толпы неупокоенных жутко выглядящих и мерзко пахнущих зомби.

— Что делают в таких случаях? — спросила, опасливо поглядывая из-за края кружки.

Милн подтолкнул в мою сторону блюдо со свежими пирожными, источавшими ванильный аромат. Кисло глянув в сторону угощения, скривилась и поблагодарила кивком. От волнения кусок не лез в горло.

— Запечатывают, — равнодушно бросил милн как о само собой разумеющемся деле.

Слово придавило сверху неотвратимостью, навалившись непривычной тяжестью на плечи. Я склонила голову и прислушалась к себе. Внутри, в районе солнечного сплетения, чувствовалось пульсирующее тепло. Пока едва ощутимое, но приятное и родное. Словно часть меня сформировала теплый сгусток силы, что зажил своей жизнью, оставаясь при этом единым целым со мной. Необычное, неведомое ранее приятное ощущение законченности наполнило меня. Я словно обрела часть себя, потерянную когда-то. Расставаться с этим ощущением совершенно не хотелось. Мысль о потере поднимала панику и желание бороться за себя.

— Я не хочу запечатывания, — тихо, но твердо сказала милну, с вызовом вздернув подбородок. — Мне хотелось бы научиться владеть магией, чтобы не быть опасной.

— На это нужно время, милена, — так же спокойно возразил герцог, изящно расправляясь с блинчиком, политым карамельным соусом. — Вы же не станете затягивать с расследованием только потому, что хочется поиграть в колдунью?

— Нет, конечно, — вскинулась я, обидевшись на красноречивый намек, — но я же могу вернуться домой… позже…

Серебряная трехзубая вилка громко звякнула о тонкий голубоватый фарфор тарелки, герцог перестал жевать, не проронил ни слова, но бровь изумленно изогнулась, выдавая его чувства. Прикусив губу, мысленно отругала себя, осознав, что только что сказала.