Сигихард Бадвин сидел наверху, лениво осматривая зелёную долину. Он обводил взглядом далёкий мерцающий горизонт – не появятся ли какие-то признаки, возвещающие о вторжении. Но все было спокойно. Бадвин прищурил тёмные глаза, увидев орла высоко в утреннем небе, и улыбнулся.

- Лети, большая золотая птица. Живи! – Сигихард вскочил и потянулся.

После окончания осады, в живых осталось двести тридцать наёмников. Мисальдер честно с ними рассчитался, выдав щедрые премиальные, и пятьдесят воинов покинули монастырь, а сто восемьдесят человек решили присоединиться к ордену. Они получили обязательные для чатра предметы экипировки (чалму, рясу, штаны, наручи, кинжал) и прошли посвящение в послушники. В отличие от полноправных членов ордена, бывшие наёмники не имели масштабируемого оружия с симбиотом – эту честь надо было заслужить. К сожалению, заряды в Алтаре, как сказал настоятель, не бесконечны, и чтобы их восполнить необходимо долго молиться.

Чалма, великолепное изделие из мягкого шелка, была ему великовата и съехала на один глаз. Бадвин, выругавшись, скинул ее. Когда-нибудь он сложит гимн в честь армейского снабжения. В животе бурчало, и Сигихард высматривал своего друга Альвборда, который отправился за завтраком, неизменно состоявшим из чёрного хлеба и сыра. Обед был гораздо питательнее и вкуснее, но до него ещё целых полдня… Заслонив рукой глаза, Бадвин различил вдалеке приземистую фигуру Альвборда – тот как раз появился из столовой с двумя тарелками и кувшином – и улыбнулся. Сигихард поражался, как его друг (милейшей души, покладистый, добрый человек) стал наёмником, а потом смог выжить при осаде Мисаля?

- Хлеб и сыр, - улыбаясь, объявил Альвборд, вылезая на крышу донжона сквозь люк в полу. – И кувшин молока. Знал бы я, что монахи так питаются - десять раз подумал, прежде чем становиться послушником.

- Можно подумать, наёмниками мы каждый день ели от пуза. Тут хоть какой-то есть порядок и стабильность.

- Это да. Просто подумал, как там сейчас дома, в деревне… все мужики, наверно, в полях – самое время сбора урожая. А ты видел, какая тут земля?!

- Угу, не чета нашей. Не удивительно, что местные крестьяне живут настолько хорошо и богато.

- Вот я думаю, может и себе осесть на земле? Завести семью, поставить дом…

- Альв, уж не намекаешь ли ты на вдовушку из Жаревницы, - улыбнулся Сигихард, - как её… Ребекка?

- А что?! Или, по-твоему, я не имею права на счастье?

- Тише, тише, - успокаивающе поднял ладони Бадвин, - конечно же, имеешь. Тем более, чатра – необычные монахи, у нас может быть жена, дети и дом – тебе даже из ордена не придётся выходить.

Следующие несколько минут, мужчины молча ели, думая каждый о своём.

- Совсем забыл! - Воскликнул Альвборд и полез в свой вещевой мешок. – Я к кладовщику зашёл и немного прибарахлился. Держи.

Бадвин взял у друга бронзовый, абсолютно гладкий шлем. Воин уже видел, для чего его используют чатра, поэтому снял чалму и вставил эту полусферу в нее. Получившийся головной убор Сигихард сразу же одел и выругался:

- Проклятье на головы всех интендантов мира! Альв, тебе чалма впору?

- Да нет, маловата. А что?

- Примерь мою.

- Опять ты за своё, Сиги. Брат Громыхайло говорит, что меняться запрещено.

- Пусть чума заберёт брата Громыхайло с его правилами. Можно подумать, ты его не знаешь. Я не удивлюсь, если гном специально перепутал размеры, чтобы мы мучились, а ему никогда больше не поручали хозработы. Примерь.

- Ну… да, он такой… он может. Но там внутри номера обозначены.

- Кто на них смотрит? Примерь её, ради всех пластов мирозданья.

Альвборд посмотрел по сторонам и надел чалму Сигихарда.

- Ну как? – спросил тот.

- Отлично! Словно специально для меня делали.

- Дай-ка мне свою. – Бадвин примерил чалму Альвборда – та оказался ему почти впору. – Расчудесно! Она мне подойдёт.

- Так ведь правила…

- Нет такого правила, чтобы головной убор был не впору…

- Гости, - Альв перебил друга, указывая пальцем на край долины. – Интересно, кто это?

Со стороны Риницы, по грунтовой дороге в долину въезжала карета, сопровождаемая десятком всадников охраны.

- Как всегда, - спокойно ответил Бадвин, подходя к набату. – Неприятности.

Я был в мастерской, когда услышал звон набата.

БАМ-М.

Замерев, я уставился в окно, ожидая новых ударов, но их не последовало. Это означало, что к нам пожаловал отряд численностью до ста человек. Система тревожного оповещения, предложенная Олегом, была очень простой: каждый удар колокола – сотня визитеров. Теперь, как только раздавался звон набата, я замирал, ожидая, что он разразится бесконечным перезвоном. Конечно же, глупо так себя вести – на протяжении месяца никто не сможет на нас напасть, но нервы, за последнее время, расшатались не на шутку. Так и параноиком стать недолго.

«Инок, - написал мне в приват Роман Орешек – дежурный офицер караула. – К тебе тут прибыл какой-то виконт… нет! Викарий».

«Так виконт или викарий?»

«Викарий. Говорит, что хочет обсудить с нашим настоятелем важное дело».

«Непись?»

«Да. И, судя по всему, очень непростой персонаж – у него десяток охранников».

«Хорошо. Выдели человека в сопровождение и пусть его отведут… - вот тут я завис. «Где назначить встречу? Советовал мне Потап: привести кабинет в порядок, но я всё откладывал, а теперь…» - В библиотеку. Это единственное нормально обустроенное помещение, но пусть его ведут медленно».

«Не вопрос. Устроим викарию мини-экскурсию по замку, покажем достопримечательности».

После инцидента в трактире, я стал более трепетно относиться к своему внешнему виду – обзавёлся двумя сменными комплектами экипировки: один – для работы (с бонусами к крафту), второй – для тренировок (с увеличением выносливости). Быстро переодевшись в третий, парадно-выходной комплект одежды, я поспешил в библиотеку.

Для меня монастырь, прежде всего, был крепостью. Но сейчас, пробегая по пустынным коридорам с голыми убогими стенами, я осознал - насколько неправ. Любой гость, оказавшись в замке, будет воспринимать нас не как спартанцев, закаляющих своё тело и дух, а как нищебродов. «Это никуда не годится, - дал я себе мысленный зарок, - с завтрашнего дня, займёмся отделкой помещений».

Библиотека была любимым детищем Профа, и занимала два этажа, по три комнаты на каждом. Толстые ковры плотно укрывали полы во всех помещениях, приглушая любые звуки. Из роскошного вестибюля можно было попасть в две читальные комнаты или, поднявшись по воздушной лестнице на второй этаж, в книгохранилище. Там, в бесконечном лабиринте деревянных стеллажей, хозяевами были не люди, а книги. Древне-грозные фолианты, в переплётах из дубовых досок; окутанные потёртой кожей, рукописи; зажатые в металлические тубусы, с выцветшими от времени буквами свитки - наблюдали медленное течение времени и смену своих хранителей.

Я пролетел мимо хранителя библиотеки, крикнув на бегу:

- Буду в правой читальне! – и, дёрнув дверь из белой сосны, ввалился в комнату.

Схватив с ближайшей полки первую, попавшуюся под руку книгу (лишь бы вид имела повнушительнее) я уселся за резной столик у окна. Успел. Викарий появилась только через пять минут.

- Вы настоятель? – спросил гость, входя в библиотеку.

«А где же «Здравствуйте» или «Прошу прощения, за беспокойство»? Мне не понравился ни вопрос, ни тон, которым он был задан, ни сам викарий. Напыщенность так и сквозила в каждом жесте посетителя, но мы культурные люди и, прежде чем дать в рыло, пролетарским мозолистым кулаком, вежливо поинтересуемся – «че он сюда припёрся».

- Да, - пытаюсь натянуть вежливую улыбку на лицо. – Инок. Сергей Инок. С кем имею честь?

- Викарий Его святейшества, первосвященника Валеса, Великого понтифика, епископа Белограда Радомира Мовеславовича брат Ягнило Просо. - Патетически провозгласил надменный священнослужитель.