- Блэй, я всего лишь поскользнулась на коврике. Я в полном порядке.

- Хорошо, потому что это значит, что я могу на тебя орать. Где, черт подери, твой фиксатор? Почему он не на твоей ноге?

Внезапно его мамэн изобразила головокружение, захлопала ресницами и выставила вперед руки, как будто не могла видеть.

- Десять пальцев? Двенадцать?

Когда он уставился на нее, она робко вздрогнула.

- Этот фиксатор такой громоздкий и тесный. Я собиралась надеть его обратно, как только приготовлю яйца.

- Ты поскользнулась - или лодыжка не выдержала?

Когда она промолчала, Блэй понял, что верен второй вариант, и двинулся к ее ноге. В то самое мгновение, когда он попытался всего лишь коснуться шлепанца на ее ноге, она зашипела и побледнела как простыня.

- Все в норме, - напряженно сказала она.

Он перевел взгляд на ее узкие бедра и то, как дрожали ее руки.

- Думаю, ты снова вывихнула лодыжку. И возможно, сломала себе что-нибудь, не знаю.

- Все будет хорошо.

- Знаешь, эти три слова - мои нелюбимые. Куин всегда говорит их, когда... - он умолк на полуслове и нарочно проигнорировал то, как мама на него посмотрела. - Ты можешь дематериализоваться? Потому что я уверен, что док Джейн должна на это взглянуть. Нет, Мэнни. Он спец по костям.

- Ох, это необязательно.

- Почему бы нам не позволить папе решать, - когда ее глаза вспыхнули, он протянул: - Или ты можешь вести себя разумно и без жалоб пойти со мной.

Лицо Лирик выражало раздражение, но Блэй знал, что убедил ее. С тех самых рейдов отец слишком уж зациклился на защите своей женщины. Он устраивал истерики даже из-за нелепых вещей - пореза бумагой, заусеницы, ушибленного пальчика на ноге - а значит, что когда пару ночей назад Лирик пошла за газетой и поскользнулась, бедняга едва не выжил из ума.

А эта травма еще хуже первой.

- Ты можешь дематериализоваться? - спросил Блэй.

- Ты правда думаешь, что это необходимо?

- Сама подумай. Не хочешь попытаться встать?

Его мать уставилась на собственную ногу.

- Жаль я не надела этот чертов фиксатор.

- Мне тоже.

Она нахмурилась.

- Как мне попасть в клинику тренировочного центра? Даже если я сумею дематериализоваться, я не знаю, где именно она находится.

- Мы можем перенестись куда-нибудь поближе, и нас заберут, - Блэй встал и посмотрел на потолок. Он слышал, как наверху его отец ходит и одевается. - Думаешь, хорошо или плохо будет, если мы уйдем, не сказав ему?

- Мы можем написать ему смс? Сказать, что скоро вернемся. Сказать... что пошли в магазин.

Его мать ненавидела лгать, но еще сильнее она ненавидела расстраивать своего хеллрена. И Блэй в таких редких случаях вынужден был ее поддержать. Его отец раздует из этого шумиху.

- Пошли, - Блэй вытащил телефон и начал писать доку Джейн. - Ты знаешь ту овощную лавку на девятой трассе? Которая располагается в амбаре?

Хоть и сказав это вслух, он вспомнил о том, как попытался выйти на крыльцо, и чем он вообще думал? Его матери с такой лодыжкой нужно дематериализоваться в какое-то сухое и теплое место. Тот амбар не отапливался и, вероятно, был заперт. Лучше, конечно, чем гребаный лес, но серьезно?

Чем он думал?

Он опустил телефон с недописанным сообщением и посмотрел на мамэн. Она закрыла глаза и легла обратно на кафель - а та рука, что лежала на животе, стиснулась от боли.

Другая, лежавшая рядом на полу, выстукивала по кафелю ритм подпиленными ноготками.

- Ты не можешь дематериализоваться, - тупо сказал он. - Ни за что.

- Еще как могу.

Но отрицание прозвучало слабо.

А потом на кухню вошел его отец - галстук завязан лишь наполовину, волосы все еще мокрые и зачесаны так, что позавидовал бы Кен, жених Барби: каждая прядка в идеальном порядке и, казалось, застыла на месте.

- ... видеоконференция с моими клиентами и - Лирик! О мой Бог, Лирик! - отец подбежал к матери, а Блэй посмотрел в сторону двери, которая вела в гараж. Его родители начали спорить, но он оборвал все это на полуслове.

- Папа, сделай мою ночь и скажи, что у твоей машины привод на четыре колеса.

В особняке Братства Куин делал нечто непостижимое. Он набивал черную спортивную сумку бутылочками, молочной смесью и дистиллированной водой. Подгузниками. Влажными салфетками. Деситином[49]. Погремушками и пустышками.

Конечно же, все это набивание сумки не было такой уж проблемой. Хотя обычно его экипировку составлял ассортимент Smith & Wesson или Глок и Беретта[50], всякие штуки с пулями и лазерными прицелами, а не Pampers и Evenflo[51].

Еще одна причина, по которой это было странно - потому что он поверить не мог, что упаковывает вещи, чтобы дети могли покинуть этот гребаный дом. Без него.

Они были такими маленькими. И он вовсе не хотел, чтобы они находились рядом с этой женщиной.

Он отказывался впредь называть Лейлу мамэн, даже мысленно.

Но что есть, то есть. Он ходил в Святилище с Амалией, Директрикс Избранных, и она провела его по идиллическому пейзажу, показывая ему пруд с зеркальной поверхностью, храмы, общежитие, частные покои Девы Летописецы.

Где Лейла будет находиться с его детьми.

Спорить с положением дела было невозможно. Это дерьмо было даже безопаснее, чем особняк, мать вашу, и Амалия заверила его, что его дети сумеют попасть туда без проблем и так же покинуть это место.

А затем под давлением она лично пообещала, что вернет его детей. Если Лейла устроит какие-то проблемы.

Тихий стук в дверь спальни заставил его поднять голову от сумки.

- Да.

Вошла Бэт, и она казалась куда более спокойной. С другой стороны, она же получила желаемое.

- Похоже, ты все приготовил.

Он снова посмотрел на упакованные вещи.

- Ага.

Последовало долгое молчание.

- Все будет хорошо, Куин. Я горжусь тобой...

- Без обид, но ты можешь проводить со своим ребенком двадцать четыре часа в сутки - потому что тот, с кем ты этого ребенка сделала, не лжец и не предатель. Так что ты уж извини, наши представления о «хорошо» слегка различаются, - он отступил от изножья кровати. - Мне не дано получить свое «хорошо» - то есть чтобы мои дети остались в этой комнате, пока я буду сражаться. Мое «хорошо» - это вовсе не сражаться, когда половина моего мозга думает только о том, вернет ли Лейла моих детей, когда должна будет. И мое «хорошо», черт подери, точно не включает тот факт, что эта женщина вновь будет видеться с ними. Мне не нужна твоя гордость и притворная забота. Все, что мне требуется от тебя - чтобы ты понянчилась с ними, пока я не уберусь нахрен из дома.

Бэт скрестила руки на груди и медленно покачала головой.

- Что с тобой произошло?

Слова были произнесены так тихо, что казалось, будто она обращается к самой себе.

- Серьезно. Ты серьезно это спрашиваешь.

Куин отвернулся от нее и подошел к колыбелькам. Он посмотрел на Лирик, а затем вновь сосредоточился на Рэмпе, засовывая ему в рот пустышку.

- Будь храбрым, парень, - Куин погладил темные волосики. - Увидимся через двадцать четыре часа. Раз плюнуть, да?

Неправда.

Так охренительно тяжело отвернуться. Его грудь пылала болью, зародившейся на самом уровне ДНК... особенно когда взгляд его в последний раз метнулся к Лирик. Он хотел подойти к ней, но просто не мог смотреть на ее лицо.

Не мог сейчас ее видеть.

Проходя мимо Бэт, он смотрел прямо перед собой. Он не доверял своему голосу произнести даже прощание. Несомненно, в итоге он сорвется на Королеве, а это никому не поможет.

Схватив со стула оружие и кожаную куртку, он вышел и тихо притворил за собой дверь. Он не знал, когда именно придет Лейла - после заката, само собой, но солнце давно село. Она, наверное, прибудет с минуты на минуту...

- Готов к собранию?

Он обернулся через плечо. Зед выходил из своих покоев, и брат был обвешан оружием и готов сражаться, разного рода металл пристегнут к его телу, прищуренные желтые глаза пронизывали насквозь.