Топая по подземному туннелю, который вел от тренировочного центра, Вишес подошел к двери, которая вела в особняк... и продолжил идти. Яма, метко названная отдельно стоящая постройка, в которой они с Бутчем жили со своими шеллан, находилась в добрых двух сотнях ярдов дальше, подземный вход туда был таким же, как и в большой дом - со всевозможными кодами и замками, которые не давали непрошеным людям войти или выйти.

После набора нужной последовательности на клавиатуре засов отворился, и вот он, дом, милый дом.

Планировка была простой - всего лишь гостиная, сбоку кухня, затем короткий коридор, который вел в две спальни, расположенные друг напротив друга. Он и Джейн занимали первую, Бутч, Марисса и гардероб копа - вторую, хотя там явно не хватало места для всей этой проклятой одежды. В тесном коридоре стояли стойки с костюмами и рубашками на вешалках. И ряд туфель прямо на полу, которые, на взгляд Ви, были одними и теми же гребаными лоферами, просто из разной кожи и материалов, с разной отделкой.

Придурок реально зациклился на обуви. Но опять-таки, что вообще можно сделать с мужской обувью?

Захлопнув за собой дверь, Ви притормозил у вешалок с Canali[57] и Томом Фордом[58]. Все вокруг тихо, Марисса в "Безопасном месте", Бутч играет в бильярд в большом доме, а Джейн...

Выругавшись, Ви направился на кухню. Бутылки Грей Гуза стояли именно там, где ему нравилось - под прилавком рядом с глубоким ящиком, в котором Бутч хранил Fritos[59], Goldfish[60] с пармезаном и Milanos[61].

Это единственные снеки, которые он ел.

Забавно, как до Ви это раньше не доходило, но Бутч был человеком привычки. Ему нравилось то, что ему нравилось, и его не интересовали инновации.

Этот сукин сын, наверное, хлопнется в обморок, если ему предложить чипсы из бублика. И забудьте про мультизлаковые крекеры или мягкие тосты с мороженым.

Коп был старомодным, и хоть Ви никогда бы в этом не признался, отчасти именно за это он любил своего лучшего друга. Прожив пару столетий, ты понимаешь, что чем больше вещи меняются, тем больше они остаются прежними. Так что да, можно потратить уйму времени и вкусовых рецепторов, пытаясь воссоздать то, что уже работает, но это крайне неэффективно. Существовал в буквальном смысле максимум счастья, который можно получить от снека или еды, которую едят руками. Копаться в дерьме, которое и близко этого максимума не достигало, лишь для того, чтобы вернуться к тому, что изначально понравилось - типично человеческий ход.

Дерьмо, да это можно заметить во всей их культуре, начиная от "моды", которая представляла собой всего лишь реактивную карусель уродства с пятнадцатью минутами славы от сезона к сезону, и заканчивая развлечениями с повторяющимися этапами одного и того же, и технологиями с их запланированным моральным устареванием и необходимостью инноваций.

И это достигло кульминации с Apple, создатели которой имели "храбрость" убрать разъем для наушников. В своем тупом сотовом телефоне[62].

Да уж, вам прямо "Пурпурное сердце"[63] надо вручить, ребята. Президентскую медаль Свободы[64]. Может быть, они начнут штамповать себя, как только купят американское правительство.

Открыв шкафчик, Ви достал высокий стакан, наполнил его льдом... а затем налил водки по самый край.

Хотите смелости? подумал он. Как насчет убрать самих себя, людишки. Вот вам план.

Не то чтобы он злился или типа того.

Неа.

Он уселся за стол перед рядом своих компов, расслабился на своем дворце для задницы и один за другим включил все компьютеры.

Прошло так много времени с тех пор, как у него выдавалась свободная ночка, и проверяя камеры видеонаблюдения, мониторя различную собственность Братства на территории Колдвелла и за его пределами, он вспомнил, почему.

Меньше всего в мире ему хотелось сидеть здесь как гребаный неудачник, за своими Lenovo[65] с бокалом Гуза, в полном одиночестве, когда все остальные делают свои дела.

Но его мозг все еще не мог забыть это дерьмо с Кором. Он абсолютно выбился из сил, но не хотел спать. Ему нужно было питаться, но вена его не интересовала. Ему нужно было поесть, и все же он не был голоден. Он хотел напиться - и даже это не происходило достаточно быстро.

Откинувшись на спинку кресла, он сосредоточился на том, чтобы запихнуть алкоголь в свой кровоток, делая большие глотки, обжигавшие горло и кружившие в животе.

Начиная приближаться к своей цели, он подумал о Джейн, прямо сейчас находившейся в клинике. О том, как во время его визита она была по колено в кризисе - Эссейл кричал в своей палате, Мэнни ее о чем-то спрашивал, Элена уточняла заказ медикаментов.

Ви стоял в стороне и восхищался целеустремленностью своей женщины. И работоспособностью. И страстной увлеченностью.

Боже, Эссейл.

Эти крики были еще и напоминанием о том, что с зависимостью шутить не стоит. Конечно, ты начинаешь путь химического лечения, просто чтобы удержать себя самого в своей жизни. Но в следующий момент ты оказываешься в комнате с мягкими стенами, буквально связанный, потому что ты пытался разодрать свое лицо собственными же ногтями.

Между прочим, водка не считается.

Потянувшись через стол, он схватил бутылку и вновь наполнил стакан. Лед начал подтаивать, но после этой порции ему будет уже совершенно плевать на температуру.

По крайней мере, Эссейлу повезло, что над ним работает Джейн, и она-то точно обеспечит ему лучший возможный уход во время ломки. Вопрос в том, прекратится ли психоз. Прошел месяц с тех пор, как мужчина в последний раз вдыхал белый порошок, так что его разум в итоге мог превратиться в пустошь. Иногда такое случалось с вампирами и кокаином.

Конечно, бывший дилер, наверное, не знал этого, когда начинал употреблять это дерьмо в таких количествах. Но в жизни так часто бывает, что ты танцуешь с дьяволом и не подозреваешь, что твой партнер - зло. И ты не узнаешь об этом, пока не становится слишком поздно.

Так устроена судьба. И проклятия тоже.

Сделав еще один большой глоток онемения-в-бутылке, Ви поймал себя на мысли, что снова думает о том горячем шоколаде, который подал Джейн в начале из отношений. Или скорее... в первом из концов их отношений.

Он всегда предполагал, что окончательный финал настанет, когда он сам умрет. Но сидя в этом пустом доме и пытаясь припомнить, когда в последний раз они провели вместе значительное количество времени... ему пришлось задаться вопросом.

Расплата - это нытье, подумал он. Когда они с братьями находились на поле боя, сражаясь за их расу, они не думали о своих парах и женщинах, которые держали оборону дома. Они просто пытались сделать свою работу и остаться в живых.

То же самое относилось и к клинике. Сейчас Джейн о нем не думала. Она вместе с Мэнни работала над спасением того, что осталось от мозга Эссейла. Она помогала брату Куина, Лукасу, восстановить подвижность и ментальное здравие после ужасного насилия, перенесенного в руках Общества Лессенинг. Каждую ночь она имела дело со всевозможными повреждениями, от хронических до острых, от уровня лейкопластыря до угрожающих жизни, с неустанной сосредоточенностью и преданностью пациентам.

Так что дело не в том, что он не понимал этого.

И не в том, что он ее не любил. Черт, она умная. Она крепкая. Она... возможно, единственная из всех знакомых ему женщин, которую он мог счесть равной себе - и нет, это не женоненавистничество. Он и мужчин не считал равными себе.

Такое бывает, когда ты сын божества, подумал он.

Он совершенно не мог представить себя с кем-то еще, кроме своей Джейн. Проблема в том, что он целиком посвящал себя войне. Она целиком посвящала себя работе. И в начале, когда все было новым, свежим, и импульс быть друг с другом нужно было удовлетворить, иначе они сойдут с ума - тогда они находили время.

Сейчас?

Уже не очень.

Но все нормально, подумал он, подаваясь вперед и сосредотачиваясь на ряде мониторов. Никто из них никуда не уйдет.