Глянув направо и налево, затем подняв взгляд вверх, он толкнул плечом дверь и запихнул свое тело внутрь.

Закрывшись, он не сказал ни слова. Его запах объявил о его присутствии - точно так же, как и попавшие в его нос запахи сообщили, что его мужчины были здесь совсем недавно. Буквально часы назад.

Вот где они остановились.

С заколоченными окнами и закрытой дверью он решил рискнуть и зажечь вторую сигнальную ракету. Когда на ее верхушке зародилось красное трепещущее пламя, он медленно обвел палкой вокруг себя.

Помещение оказалось заброшенной кухней ресторана со всевозможными старыми сковородками, утварью, ящиками и пластиковыми мисками, покрытыми толстым слоем пыли. Однако были и знаки присутствия его мужчин - свободные участки возле стен, где огромные тела растягивались для отдыха.

Коробки Домино[75] заставили его улыбнуться. Они всегда любили пиццу.

Обойдя всю кухню и проверив ресторан впереди, такой же заваленный, беспорядочный и пустой, Кор вернулся к двери, через которую вошел.

И выскользнул обратно в метель.

41

Это был хороший план.

И как со всеми хорошими планами, которые в итоге превращаются в дерьмо, все начиналось хорошо: Блэй сел за руль новенького седана Вольво своего отца, папа сел спереди, а мама устроилась сзади, вытянув больную ногу на сиденье. Да, конечно, они "повеселились", выбираясь с подъездной дорожки, но они благополучно выехали на главную трассу и даже добрались до Нордвэя без проблем.

Сейчас, естественно, шоссе было закрыто, но это же штат Нью-Йорк, люди на это забили и проложили пару параллельных следов, проходивших прямо посередине двух полос, которые вели на север. Тебе нужно было всего лишь вырулить на них и держаться накатанной колеи, пока ветровое стекло перед тобой превращалось в то, что Хан Соло[76] видел всякий раз, когда Тысячелетний сокол[77] превышал скорость света.

Так что да, вначале все хорошо. Они слушали старомодного Гаррисона Кейллора[78], подпевали его версии песни Tell me why и почти забыли о том, что направлялись к длинным выездам, с которых невозможно было свернуть по десять, пятнадцать или двадцать миль подряд.

Черед худшего пришел без предисловий и вступительных речей о том, что возможно им стоит позвонить и сообщить Хьюстону о проблеме[79]. Они ехали со скромной скоростью тридцать пять миль в час, держась колеи, спускаясь по холму... когда Вольво налетел на оледенелый участок, с которым не справлялись никакие шины, антибуксовочная система и четырехколесный привод.

В один момент они справлялись очень даже неплохо, а в следующий они в замедленной съемке выполнили пируэт... и приземлились в канаве.

Буквально в гребаной канаве.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов.

Хорошие новости, предположил Блэй, заключались в том, что он сумел затормозить так, чтобы подушки безопасности не сработали и не вдарили ему и папе по лицу. Плохие новости? "Канава" скорее напоминала гигантский овраг, способный целиком проглотить шведскую машинку.

Первым делом Блэй проверил маму, которая сидела не пристегнутой.

- Как там дела сзади?

Он пытался сохранить небрежный тон, но не дышал, пока мама не показала большие пальцы вверх.

- Ну, это было захватывающе. И я в полном порядке.

Когда его папа и мамэн начали нервно болтать, он посмотрел вверх, вверх, туда, где находилось шоссе. Затем выключил двигатель. Высока вероятность, что выхлопная труба забилась снегом, и если обогреватель продолжит работать, они умрут прежде, чем сгорят на утреннем солнышке.

- Есть возможность, что ты сумеешь дематериализоваться? - спросил он у мамэн.

- О, конечно, несомненно. Нет проблем.

Спустя десять минут закрытых глаз и концентрации стало ясно, что это безнадежный случай - и не требовалось заявлять вслух, что ни он, ни его отец не оставят машину без нее.

Иииииии вот так он в итоге позвонил Куину.

Вообще-то для этого решения потребовалось какое-то время.

И пока этот мужчина сломя голову ринулся им на помощь, Блэй сидел, держа руки на руле, хотя они никуда не ехали, и гадал, не стоило ли ему позвонить вместо этого Джону Мэттью.

Или гребаной фее Драже.

- Все будет хорошо, - сказала его мамэн. - Куин скоро будет здесь.

Посмотрев в зеркало заднего вида, Блэй заметил, как она застегнула парку.

- Ага.

Проклятье, нужно было попросить Джейн прийти в дом его родителей. Но он подумал об Эссейле и всех тех людях, которые реально пострадали. Было бы эгоистично вытаскивать докторов или Элену из клиники.

Кроме того, Мэнни как человек не мог дематериализоваться.

Нет, и даже лучше, что он позвонил Куину. Особенно учитывая, что он пытался успокоить родителей из-за того, что он теперь уже две ночи провел дома и совсем не упоминал близнецов. Он прекрасно понимал, что не может их одурачить, но совершенно был не готов обсуждать ситуацию. О, помните тех детей, которые вам так нравятся? Да, мам, включая ту, что названа в честь тебя? Ну так вот, они не будут....

Сквозь метель проступил призрак. Здоровенный призрак, щеголявший в шапке.

- О, вот и он, - сказала мама с заднего сиденья.

И ее облегчение было таким, в каком сам Блэй не мог позволить себе сознаться. Вот только да, он был рад, что Брат здесь. Да бросьте, это же его мамэн. Ему нужно было доставить ее в особняк, и он знал, что даже буран не помешает Куину добраться до них.

Ага, видимо их разлучила не сила шторма и не слепящий снегопад.

Их разлучила обязанность менять подгузники.

- Оставайтесь здесь, - заявил Блэй. открывая дверцу.

Он намеревался триумфально выйти, как равный перед равным, просто временно поверженный провалом своих радиальных шин от Bridgestone[80]. Но чертова дверь застряла.

В итоге он дематериализовался сквозь двухдюймовую щель в окне.

Проклятье, а тут холодно, подумал он, когда в лицо ударил ветер.

- Она ранена! - заорал он, перекрикивая бурю.

Куин просто смотрел на него, взглядом тянясь к нему через разделявшее их пространство, спрашивая, умоляя. Но потом парень сбросил все это с себя. - Из-за аварии?

- Нет, раньше! Она поскользнулась и снова повредила лодыжку. Она не надела фиксатор. Я пытался отвезти их в тренировочный центр.

- Тебе надо было позвонить мне раньше... я бы...

Из метели проступила еще одна фигура. Тор. Куин дернулся от его присутствия и повернулся, выглядя удивленным. А потом облегченным.

- Она может дематериализоваться? - прокричал Куин, вновь собираясь.

- Нет! И мы ее не оставим!

Куин кивнул.

- Я пойду и вернусь с Хаммером!

Они кричали друг другу, складывая руки рупором у рта, напрягаясь всем туловищем - и вот что странно, подумал Блэй, это все очень напоминало общение в связи с последними событиями с Лейлой и детьми. Между ними бушевал шторм, раскачивавший их обоих, создающий эмоциональную метель, из-за которой ландшафт их отношений делался практически неразличимым - и плохая погода еще не закончилась.

На самом деле, он боялся, что она никогда не закончится.

- Я останусь с ними! - сказал Блэй.

Заговорил Тор.

- Я пойду домой и захвачу одеяла! А потом вернусь и помогу с охраной!

Блэю пришлось повернуть голову и убрать снег из глаз.

- Спасибо!

Ощутив на плече руку Куина, он подпрыгнул, но не отшатнулся.

- Я скоро вернусь, ладно? - сказал Брат. - Ни о чем не беспокойся.

На секунду Блэй просто смотрел в эти разноцветные глаза. Что-то в их взгляде, таком искреннем и напряженном, сделало боль в центре его груди свежей, как в тот самый первый момент.

Но он чувствовал не только это.

Его тело все еще хотело этого парня. Его тело все еще было готово... получить еще больше Куина. Проклятье.

Без единого слова Куин ушел, и Тор вместе с ним.

Блэй еще пару мгновений стоял посреди шторма, повернувшись так, чтобы посмотреть на шоссе. Ох, ну вы посмотрите. Они умудрились пробить боковое заграждение.