Выбравшись на тротуар, она обнаружила, конечно же, что бетон тоже не расчистили от снега. Посмотрев налево и направо, она подумала, не послать ли все на три буквы и просто дематериализоваться посреди улицы, но нет. Солнце опустилось, но стемнело еще не полностью, янтарное свечение города отражалось и приумножалось благодаря всей этой белой пудре.

Она обречена быть замеченной, поэтому нужно было найти более укромное местечко.

Пройдя два квартала, Тереза закуталась в пальто и вовсе не наслаждалась ощущением того, как ее уши горят от холода. По крайней мере, шея была в тепле, а руки нежились в глубоких утепленных карманах. Свернув налево, она вошла в переулок, более темный по сравнению с улицей, и закрыв глаза, она...

... дематериализовалась позади ресторана Сала.

Обретя материальную форму, она увидела пару машин, заворачивающих и паркующихся у служебного входа. Человеческий мужчина и две человеческие женщины выбрались из автомобилей, не особо разговаривая, и поспешили к служебной двери, как будто опаздывали или замерзли. Возможно, и то, и другое.

Тереза последовала их примеру, поймав тяжелую дверь до того, как она полностью закрылась, и отряхнула заснеженные ботинки на узорчатом резиновом коврике внутри.

- Привет.

Подняв голову, она увидела перед собой на удивление привлекательного человеческого мужчину. У него были русые волосы, синие как фломастер глаза и прекрасно очерченный подбородок.

- Ты новая сотрудница? - спросил он.

- Да, так и есть.

В ее сторону протянулась огромная рука.

- Я Эмиль.

- Тереза. Трес.

- И у тебя акцент. Как и у меня. Ну, то есть, не французский как у меня.

Она улыбнулась.

- Нет, я не из Франции.

Разве это не типичные шуточки новичков? подумала она. Возможно, она вампир, а он - чужак.

- Пошли, идем в комнату для персонала? - он указал вперед. - Да?

Она кивнула и пошла следом, разматывая шарф и расстегивая пуговицы пальто.

- Я и раньше работала официанткой. Хотя все еще нервничаю.

- Энцо, администратор зала? Ты собеседовалась у него? Он хороший. Очень хороший. Даст тебе нормальные возможности.

- У меня есть копия меню. Весь день заучивала.

Когда они вошли на кухню, там обнаружилось вспомогательное помещение со шкафчиками, где люди могли оставить свои вещи, и она посмотрела на людей, собравшихся там. Мужчины и женщины в основном 20-25 лет, видимо, прогрызавшие себе старт в жизни и обретавшие независимость от своих семей - она пыталась сделать то же самое. Парочка взглядов метнулась к ней, но в основном все сосредоточились на подготовке к обслуживанию обедов.

Администратор, Энцо Ангелини, подошел и обратился к ней и затем к остальным.

- Отлично, ты здесь. Все, это Тереза. Тереза, имена запомнишь по ходу. Идем со мной, подпишем документы, и я выдам тебе смокинг.

В рутине и последовательности действий было что-то успокаивающее. После ухода из дома исчезли все запреты, но все равно оставалось чувство излишней легкости и дикой-местности-без-карты.

Это к лучшему.

Единственное, что не очень радовало в происходящем? Она с прошлой ночи не могла выбросить из головы мысли о том мужчине. Образы его действовали на нее как похмелье без выпивки, голова пульсировала, живот крутило при воспоминании о том поцелуе.

Он решительно настроился оставить ее в покое.

И это казалось хорошим планом.

Странно, однако, скучать по кому-то, кого не знаешь, кто был для тебя абсолютным незнакомцем. Но при мысли, что она больше его не увидит, сердце слегка заныло.

Впрочем, какая разница. Наверное, дело всего лишь в ее гормонах. Или, возможно, печаль из-за всего того, что ухудшилось после ее отъезда из Мичигана, просачивалась и в остальные сферы ее жизни.

Ага, так и есть.

Потому что как вообще возможно скорбить по кому-то, кого ты знала не более двадцати минут?

46

Едва войдя в комнату близнецов, Куин полностью настроился побыть наедине со своими детьми и подготовить их к визиту в дом родителей Блэя... но над их колыбельками склонилась Кормия, устраивавшая малышей. Хорошие новости? По крайней мере, Лейлы рядом не было, хоть он и почувствовал в воздухе ее запах - и это оскорбление лишь усилилось, когда он подошел к колыбелькам и почувствовал ее на самих детях.

Проигнорировав шеллан Фьюри, он немедленно прошагал в ванную, поставил две синие ванночки в пару глубоких раковин и включил горячую воду.

Когда он вернулся, Кормия посмотрела на него с прямотой, которая ему вовсе не понравилась.

- Тебе помочь их искупать? - спросила она.

Как будто он сам не мог этого сделать.

- Спасибо, но нет.

Избранная поколебалась, все еще стоя прямо между колыбельками.

- Слушай, я знаю, сейчас все очень сложно.

Вообще-то нет, не понимаешь, подумал он.

- Но, - продолжила женщина, - Лейла обожает проводить с ними время, и ты видишь, что они также прекрасно поживают.

Его дети все еще дышали, во всяком случае. Это верно.

- Я правда думаю, что ты...

Куин поднял руку.

- Большое тебе спасибо за всю помощь и заботу. То есть, серьезно, ты просто потрясающая. Я не могу описать, как я тебе благодарен.

Он бережно, но настойчиво взял ее под локоть и отвел к двери.

- Я хочу сказать, правда, просто изумительная.

Как только она вышла в коридор со статуями, он захлопнул и запер дверь - а затем полностью посвятил себя ванночкам, убеждаясь, что вода нужной температуры, искупал Рэмпа первым, потому что с сыном во многих смыслах было намного проще управляться, а затем быстро намылил и ополоснул Лирик.

Вернув их обоих обратно в колыбельки, розовых и тепленьких, он подумал, проклятье, ему придется одеть их для захватывающего путешествия за пределы особняка.

Он вошел в гардеробную, где рядом друг с другом стояло два бюро. И открывая ящики, он восхищался крошечной одеждой, ползунками и крошечными рубашечками, "штанишками" и "юбочками". На секунду он задумался, сколько времени потребуется, чтобы все это перестирать, сложить и убедиться, что все лежит по местам, все розовое - в одну сторону, камуфляжное и темно-синее - в другую.

Лейле нравилось одевать Лирик в милые вещички.

Так что он одел свою дочь в пару крошечных синих джинсов и красную футболку-поло, принадлежавшие ее братику. Затем упаковал Рэмпа в самое маленькое сочетание костюмчика и галстука-бабочки, если не считать куклы Кена.

Куин посмотрел на часы, подумав, что мог бы сам принять душ - но дерьмо, как же летело время. Он намеревался оказаться у родителей Блэя перед тем, как подадут Первую Трапезу. Такими темпами? Да ему повезет доставить их туда прежде, чем они сами начнут водить машину. И ему еще предстояло натянуть им маленькие ботиночки, затем крошечные пальто - и чтоб его поимели сто раз туда-сюда вместо укладывания их в гребаные переноски.

Когда он наконец надел на детей чистые подгузники, парки, варежки, шапочки - и пристегнул их, как будто они рисковали занять брейк-дансом и скатиться из этих мягких "корзинок"? Он серьезно посмотрел на постель и подумал, что ему не помешало бы вздремнуть.

И бросьте, его дневная работа заключалась в охоте на лессеров. Которые пытались его убить вообще-то.

Его основанием для сравнения служила вовсе не гребаная офисная работа.

- Так, - сказал он двум уставившимся на него личикам. - Вы готовы? Давайте сделаем это…

В это самое мгновение в воздух взвилась струя вони, напоминавшая что-то среднее между бомбой-вонючкой, дохлой ящерицей и каким-то гнилым фруктом, и вышибла все дерьмо из его ноздрей.

Иисус Христос. От такого глаза начинают слезиться, а нос угрожает собрать чемоданы и оставить тебя с парой черных дырок посреди лица.

- Вы издеваетесь, что ли?

На долю секунды он подумал о том, чтобы пойти просто так. В конце концов, он мог просто опустить окна в Хаммере, включить обогреватель и с дополнительным кислородом добраться на другой конец города.