— Моя голова забита тобой настолько, что там просто нет места не для кого больше.

Она рассмеялась, поворачивая голову к его рту.

— Хитрец.

Он захватил ее губы в поцелуе, и то, как она сдалась ему, дало ему понять, что их небольшой инцидент исчерпан. Ее дыхание защекотало его губы, когда она прошептала:

— Тебе следует знать, что я всегда была плоха в том, чтобы делиться.

Он развернул ее в своих объятиях и прижал к груди.

— Как и я, детка.

Первая ночь у костра, когда все чувствовали себя энергичными перед предстоящей выставкой и счастливыми из-за возможности воссоединиться со старыми друзьями, была весьма шумным мероприятием. Исаак несколько отвлекся, когда наблюдал, как Лилли стояла посреди жилого автофургона и меняла свои шорты на джинсы, поэтому, когда они добрались до костра со своим кулером, полным пива, костер уже разгорелся в полную силу, восхитительно пылая, а люди были заняты своими кружками с выпивкой. В этом парке было озеро и пляж, и костер разжигали недалеко от него, поэтому там же можно было видеть людей, что купались в озере, некоторые купались голышом, некоторые нет.

Также там всегда присутствовали музыканты, обычно те, что исполняли фолк. Этой ночью было три человека с гитарами, у кого-то была скрипка, а кто-то принес набор тамбуринов без тарелочек. Косяки с марихуаной и огромное количество галлюциногенных грибов свободно передавались от одного к другому, как пиво и другой алкоголь. Костер. Фолк-музыка. Ремесленники и художники. Выпивка и наркотики. Исаак бы выслушал непрекращающуюся лекцию от своих братьев, если бы они увидели, как ему нравится такое хиппи-дерьмо.

Они поздоровались, и Лилли расстелила их одеяло. Исаак сел около бревна, что располагалось у костра, и усадил Лилли между своих ног. Он передал ей пиво и отрыл одно для себя, затем откинулся спиной на бревно и привлек Лилли к себе. Он чувствовал себя расслабленно. Он практически желал, чтобы это было его жизнью, чтобы он мог разъезжать в старом жилом прицепе, продавая свои работы, общаясь с людьми на выставках, путешествуя глубокой ночью по извилистым деревенским дорогам в компании своей женщины. Он мог бы быть бродягой. Не парясь ни о чем. Дорога была тем местом, где он чувствовал себя хорошо.

Дункан, кожевенник и его хороший друг, вместе с его женой Минди делили с ними длинное бревно. Также они делили вместе с ними косяк с марихуаной, а Исаак с Лилли делись с ними пивом. Лилли лежала спокойно на его груди, слушая, как Исаак говорил с Дунканом и Минди на профессиональные темы. Затем к ним подошел Стэн, следом Тоня, и их разговор набрал обороты. Исаак почувствовал, как Лилли стала скучать. Но он был в самой гуще беседы и не очень хотел выходить из него, по крайней мере, на данный момент. Он не виделся со своими друзьями уже весьма продолжительное время.

В конце концов, Лилли поднялась между его ног и покинула все пребывающую и пребывающую группу людей, которые говорили на темы, о которых она не имела ни малейшего представления. Исаак смотрел, как она поднялась на ноги, наблюдал за тем, как она направилась в сторону туалетов, ее слегка заносило в право от выпитого алкоголя и выкуренных косяков. Зная, куда она направилась, он вернулся вновь к своему разговору, который становился с каждой минутой все интересней.

Но ее не было уже долгое время. Исаак осмотрелся по сторонам, замечая ее нетронутое одеяло там, где она его и оставила, и сделал некоторые подсчеты. Она выпила шесть бутылок пива. И выкурила пару приличных по размеру косяков, которых они разделили на четверых.

Лилли была чертовски обдолбана.

Она уже была такой при нем, он знал, что это обозначало — она была абсолютно раскованной и немного сумасшедшей. И чертовски возбужденной. Когда он был с ней, это было потрясающе. Но он не знал, чего ожидать, пока она бродила по лагерю сама по себе.

— Просите меня, народ, мне кажется, я потерял свою, женщину, — никто толком и не обратил внимания на его слова, поэтому он поднялся и отправился на ее поиски.

Ее не было в туалете; он взял с собой Джули, ткачиху, и попросил ее проверить. Он посмотрел везде, наконец, просто выкрикивал ее имя, пока шел. Он начал испытывать настоящее волнение, которое граничило с безумием, задаваясь вопросом, могли ли проблемы клуба последовать за ним в Талсу и настигнуть Лилли, к тому времени он достиг озера. Сейчас там было больше купающихся, и многие были обнажены.

И она была одной из них.

Он тщательно оглядел озеро, только потому, что это было последнее место, где можно было ее искать, но он был уверен, что там ее быть не должно. Но она была там, стояла в воде по пояс, ее грудь была обнажена и мерцала в лунном свете и слабом отблеске костра. Она была красива. И полностью обнажена.

— ЛИЛЛИ! — прокричал он. Она увидела его, рассмеялась и нырнула в воду. Ее нижняя часть тела была тоже обнажена.

Гребаный Господи. Она была обдолбанна и при этом плавала. Она была обнажена перед всеми этими людьми. Его женщина. На виду у всех. Он не знал, стоит ли беспокоиться о ее безопасности потому, что она могла утонуть, или же потому, что он собирался ее придушить.

Когда она вынырнула, он прокричал:

— ЛИЛЛИ! БЫСТРО НЕСИ СВОЮ ЗАДНИЦУ НА БЕРЕГ!

Она рассмеялась, показывая ему средний палец, и вновь нырнула. На этот раз она оставалась под водой в течение мучительно долгого количества времени и оказалась на более далеком расстояние, чем ранее, когда вынырнула на поверхность. Затем она вновь погрузилась под воду, и, когда она вынырнула на этот раз, то была еще дальше от берега.

Теперь она находилась в опасном месте для ныряльщиков, это грозило утоплением, если она была настолько обдолбана, насколько он подозревал.

Он собирался пойти и вытащить ее на берег. Бл*дь.

Исаак умел плавать, но он не собирался ставить себя в уязвимое положение. Раздеться до нижнего белья на людях, даже в толпе купающихся голышом, остаться безоружным и едва одетым? Он не станет делать этого.

Бл*дь, бл*дь, бл*дь.

Пару мгновений Исаак боролся со своим затруднительным положением, когда к нему подошел Дункан и стал рядом с ним.

— Я пойду и вытащу ее на берег, мужик.

НЕТ. Другой мужчина не будет вытаскивать его обнаженную женщину на берег. Он скинул свои ботинки.

— Я сам. Просто... принеси наше одеяло. Дункан кивнул и направился обратно к их бревну у костра.

Теперь, когда он решился на это безумие, Исаак быстро скинул одежду, оставшись только в боксерах, затем направился прямо — в чертовски ледяную, к слову, — воду и нырнул. Он делал размашистые сильные гребки руками. Лилли не двигалась, она просто держалась на поверхности, двигая руками. Исаак принял это за плохой знак и приложил чуть больше усилий.

Она заплыла дальше, чем он предполагал. Когда он доплыл до нее, она тяжело дышала и выглядела очень утомленной, но она все еще держалась на поверхности. Когда он обернул свои руки вокруг нее, Исаак ощутил странную смесь эмоций: гнев, страх, любовь, облегчение. Он позволил любви и облегчению завладеть его чувствами.

— Эй, Спорти. Что ты тут делаешь?

— Тут глубоко, — задохнулась она, отвечая невпопад, с вымученной улыбкой на губах. — Вода холодная.

— Понял. Хочешь на берег? — она лишь кивнула, и он притянул ее ближе к себе и поплыл обратно к берегу. Она совершенно не сопротивлялась, и Исаак был рад этому, потому как мог полностью сконцентрироваться на их возвращении, на берег. Когда он достиг вод, где они могли уверенно стоять на ногах, она не смогла сделать этого. Она просто потеряла сознание. Бл*дь. Слава Господу, он мог чувствовать, как ее грудь двигается под его рукой, поэтому он знал, что она дышит. Он взял ее обнаженное тело на руки и направился к берегу.

Дункан и Минди ждали их обоих. Минди развернула широко одеяло, ожидая, чтобы завернуть в него Лилли. Когда она увидела, что Исаак несет ее, она чуть изменила положение одеяла, чтобы она могла укрыть Лилли. Дункан держал их одежду.