Ощущая себя расслабленно, она позволила своим чувствам устремиться к нему. Большие языки пламени танцевали, создавая золотистое свечение вокруг них; разнообразные образы проносились под ее прикрытыми веками. Теплый древесный запах горящей сосны казался ей ароматической смесью. Звук потрескивающих бревен в костре, казалось, полностью гармонировал с музыкой, которая звучала, — сейчас это была «There but for Fortune». И затем прикосновение рук Исаака — одной он играл с ее локонами, а большим пальцем другой руки, той, что приобнимал ее, легко проглаживал ее по руке. Она любила эти руки, большие и мозолистые, грубые и сильные, нежные и любящие.

— Детка, ты что, собираешься уснуть? — его голос был слегка грубоватым, немного больше, чем обычный хриплый звук. Он откинул волосы с ее плеча, провел тыльной стороной ладони по ее щеке. Иисус, что его прикосновение делало с ней. Все тело от плеч и до коленей накрыла волна желания. А он только прикоснулся к ее щеке.

— Нет, — она подвинулась, чтобы лечь около него на спину, чтобы он мог нависнуть над ней. Он притянул ее тело ближе к себе и пристально посмотрел на нее, его хвостик свисал с его плеча. Лилли потянулась и взяла его в свою руку, запутываясь в его волосах пальцами.

— Ты выглядишь достаточно соблазнительно, чтобы захотеть проглотить тебя, — прорычал Исаак. — Я более чем склоняюсь к тому, чтобы заставить тебя кричать около костра.

Она улыбнулась и потянула его за хвостик, притягивая его ближе к себе для поцелуя. Она выпила только пару бутылок пива, но чувствовала себя переполненной нуждой ощутить его внутри себя, поэтому она сама испытывала отчаянное желание позволить ему взять ее прямо здесь, у костра. Вместо того, она повернула голову чуть в сторону, избегая поцелуя, и прошептала:

— Я люблю тебя, Исаак. Я люблю тебя видеть таким.

Он улыбнулся, но его брови немного нахмурились.

— Каким?

— Расслабленным. Простым. Получившим возможность на минуту отпустить свой тяжкий груз.

В мерцающем золотистом свете, она не могла прочитать взгляд, но затем он просто улыбнулся.

— Благодаря тебе я чувствую себя расслабленным, детка. Ты заставляешь меня чувствовать себя сильным. Он поцеловал ее, и она отрыла свой рот шире, позволяя ему скользнуть более глубоко своим языком. Он издал рычание и накрыл ее своим телом; она мгла чувствовать его толстую и твердую эрекцию, которая прижималась к ее животу. Внезапно он отстранился, приподнимаясь на локтях, и пристально посмотрел ей в глаза.

— Давай-ка свалим отсюда. Я хочу прокатиться сегодня с тобой.

Это пришло из ниоткуда. Лилли нравилось ездить с ним, это было чертовски сексуально, но сейчас она думала про другого рода «поездку». Она приподняла бедра и потерлась промежностью о его член, от чего он вздрогнул и застонал.

— Я думала, что ты хочешь заставить меня кричать. И я хочу, чтобы ты заставил меня кричать.

— В свое время, детка. Прокатись со мной. Я не останусь в долгу, — он поднялся на ноги и протянул ей руку. Смущенная и растерянная, она позволила ему помочь ей подняться. Они подхватили одеяло и холодное пиво и направились обратно в лагерь за его байком.

Он выехал далеко за пределы территории, отдавая предпочтение извилистым дорогам, которые в основном проходили через поля и десятки ферм. Они ехали по какой-то лесистой местности, но не такой, какая окружала Сигнал Бенд. Она почувствовала, как рука, одетая в печатку, стиснула ее переплетенные пальцы, и в ответ поцеловала его спину, глубоко вдыхая запах кожи его жилета.

Наконец, глубоко в чаще леса Исаак свернул на гравийную дорогу. Когда они подъехали к воротам, он слез с байка и открыл их. Лилли было интересно, и она посмотрела на него взглядом, который выдавал откровенное любопытство. Но он ничего не ответил, просто вернулся к байку, и они вновь поехали по дороге, оставляя позади себя открытые ворота.

Он остановился возле небольшого озера и припарковал свой байк. Она слезла, и Исаак, взяв ее за руку, направился к берегу. Сосновый бор окружал озеро, узенькая, светлая песчаная тропинка красиво обрамляла озеро. Это было восхитительно, в бледном свете луны озеро мерцало, словно жидкое серебро, но Лилли была растеряна.

Интерес переполнял ее, и она дернула его за руку. Когда он повернулся к ней, она спросила:

— Почему мы здесь? И где мы?

— Мой друг владеет этим местом. Это просто небольшое частное озеро. Упор на слово «частное». Потому как тебе очень нравится купаться нагишом, я подумал, что мог бы отвезти тебя куда-то, где мы могли делать это вдвоем, — пока он говорил, то приподнял край ее толстовки и стянул ее с тела Лилли… Удивленная и восхищенная, она подняла руки вверх и позволила ему сделать это — стянуть толстовку вместе с ее футболкой. Затем она сняла остальную одежду, Исаак тоже разделся.

Поблизости виднелся небольшой причал. Когда они были полностью обнажены, его глаза заблестели. Он поднял Лилли на руки и побежал вниз по направлению причала. Лилли засмеялась и закричала: — О, черт! — когда поняла, что было у него на уме. Он подпрыгнул, она запищала, и они оба оказались в озере.

Озеро было глубоким и холодным, и они оба поднялись на поверхность, задыхаясь. Смеясь, Лилли отплыла прочь от него и плыла некоторое время на спине, привыкая к ощущению воды, которая ласкала ее обнаженную кожу. Она развела ноги в стороны, и холодная волна коснулась ее разгоряченной плоти. Лилли прикрыла глаза, она позволила волнам укачивать ее, волосы были распущенны и мягко плавали на поверхности воды вокруг нее, словно ореол.

Исаак вынырнул из воды и обернул свои руки вокруг нее, прижимая ее спину к своей груди. Он плыл вместе с ней, увлекая ее вместе с собой на мелководье. Когда он мог уверенно стать на озерном дне, а вода в озере достигала уровня его груди, он резко развернул ее к себе, принуждая обернуть ноги вокруг его талии. Его член уже стоял по стойке смирно, жестко и гордо, несмотря на холодную воду, и прижался к ее лону. Лилли была полностью возбуждена и расслаблена, она нетерпеливо двинулась, помогая ему проскользнуть ему внутрь нее. Со стоном он сжал ее задницу в своих ладонях и вошел на всю длину.

— Господи Иисусе, ты ощущаешься так хорошо, — выдохнул он. Она не ответила, так как была слишком поглощена восхитительным ощущением этой ночи, ощущением его, двигающегося в ней. Издав протяжный стон, она слегка откинула голову назад, и он приник губами к ее горлу, втягивая кожу в рот и посасывая ее, затем он проложил дорожку из поцелуев на ее плече, где вода прекращала покрывать ее тело.

Она не могла прекратить стонать. Рукой он ласкал ее грудь под водой. Из-за холодной воды ее соски были твердыми вершинками, и каждый раз, когда он проводил по ним большим пальцем, она извивалась и задыхалась от невероятного удовольствия, а он издавал рычание. Он двигался быстро внутри нее, рука, которая не ласкала ее грудь, крепок сжимала ее задницу. Господи, она могла ощущать всего его. Всего его, такого горячего и гладкого внутри ее, и... стоп!

Она замерла, сопротивляясь его толчкам.

— Исаак, — ахнула она, из-за всех сил стараясь сосредоточиться на происходящем, в то время, как она хотела продолжать двигаться вместе с ним. Она оказалось в том положении, когда вода оказалась между ними и сделала их движения более легкими. Она хотела большего. Но она принудила себя сосредоточиться. — Исаак, стой. У нас нет презерватива. Стой. Прекрати.

Он замер и пристально посмотрел ей в глаза. Он тяжело дышал, каждый выдох выходил практически рычанием. Отпуская ее грудь, он поднял руку, чтобы положить ладонь ей на щеку, лаская большим пальцем кожу ее лица.

— Я не хочу останавливаться, детка. Это слишком хорошо ощущается, чтобы останавливаться.

Он чуть согнул колени, проникая в нее жестко и глубоко, и она издала отчаянный всхлип.

Это было не честно. Она тоже не хотела останавливаться, но кому-то из них нужно было быть ответственным. Она захныкала.