— Я не собираюсь трахать тебя, детка. Я собираюсь заняться с тобой любовью. Позволь мне. Позволь мне взять тебя.

Она кивнула, не способная проговорить в ответ ни слова, чувствуя себя постностью расслабленной, словно она только что утратила над собой контроль.

В то утро он заставлял ее кончать вновь и вновь, медленно, своим ртом, руками и великолепным членом. Он заставлял ее кончать до тех пор, пока она не стала просить его о пощаде. Затем они приняли вместе душ, и он взял ее вновь. На протяжении всего это времени на задворках его разума пульсировала лишь одна мысль, что это мог быть их последний раз, и он делал все, что бы извлечь пользу из их возможно последнего раза.

Затем он отвез ее к «У Мари» на завтрак. Они поздоровались с постоянными клиентами, и Лилли сделала свой обычный заказ, как и Исаак. Он наблюдал за тем, как она ела свои вафли на завтрак, тщательно полив сиропом, прежде чем приняться за них. Когда она подняла свой взгляд и заметила, что он пристально смотрит на ее губы, блестящие от сиропа, он мягко и тепло улыбнулся.

— Я люблю тебя, Спорти. Ты заполняешь во мне пустоту, о которой я даже и не подозревал.

Она самоуверенно улыбнулась и положила в рот кусочек вафли. Она выглядела счастливо и беззаботно. Она была идеальна. Она не знала, что будущее уже ждало на пороге, чтобы разорвать их связь на части.

Когда они закончили, он отвез ее обратно к ее маленькому домику. Даже не подозревая, что Рей вернулся, она планировала провести день за работой.

В первый раз на своей памяти Исаак не желал входить в клуб.

Даже прежде чем он пересечь порог, он почувствовал, как на его плечи, словно мантия, опустился незримый груз ответственности и проблем. Рей Хобсон. Лоуренс Эллис. Огромное множество проблем, которые свалились на клуб. Он не мог стряхнуть ощущение, что те краткие выходные, которые он провел с Лилли, были чем-то вроде последнего парада. Решения, которые ему предстояло принять сегодня, могли иметь поворотное значение для клуба и его города, от них могла зависеть его собственная жизнь, а также и жизнь Лилли.

Когда Исаак вошел в главную комнату, Дэн стоял у бара. Он был готов оправляться на свою смену по патрулированию города, Исаак знал это. Уайетт тоже находился у бара; он и Дэн потягивали кофе и общались.

— Подожди, Ди. Дай мне перекинуться парой слов с Уайеттом. Я отправлю его вместе с тобой.

Шоудаун обдумывал шахматный ход, но теперь его глаза были прикованы к Исааку.

— Шоу, а почему бы тебе не пройти в офис со мной и Уайеттом. Мы могли бы по-быстрому ему рассказать все, что он пропустил.

Исаак и Шоу усадили Уайетта в кабинете и рассказали ему об Эллисе и МК «Северные всадники», и новом плане вести наблюдение за городом, чтобы хоть как-то избежать проблем. Когда Уайетт все понял и разобрался в плане по патрулированию города и его окрестных ферм, Исаак откинулся на спинку кресла и спросил:

— Как прошла поездка? Рей нормально? — Шоу бросил резкий взгляд в сторону Исаака, но не стал говорить ничего.

Уайетт пожал плечами, выглядя хмуро.

— Поездка прошла хорошо. Поймали достаточно рыбы до следующей рыбалки. Рей как Рей. Он никогда не был в порядке с того самого момента, как вернулся обратно. Думал, что если вывезу его на озеро, что если мы займемся тем, что мы всегда делали, чем-то вроде нашей общей традиции, то это заставит его немного расслабиться. Но я ошибался. В его голове продолжает кипеть все тоже дерьмо.

Исаак подался вперед.

— Какое еще дерьмо?

Уайетт просто пожал плечами и проговорил:

— Военное дерьмо, — но было что-то еще его глазах. Исаак видел это и знал: Уайетту было известно, что произошло. Рей рассказал своему брату. Исаак точно не знал, как это произошло и меняло ли это каким-то образом их план, но этого следовало бы опасаться.

Он оправил патрулировать Уайетта с Дэном. Когда он и Шоу остались одни в кабинете, он спросил своего вице-президента:

— Ну что, брат, ты готов к этому?

Шоу кивнул.

— А ты?

Исаак немного нервничал по поводу этого.

— У нас есть четыре часа. Давай сделаем это, брат.

Они дождались момента, когда Дэн с Уайеттом уехали на патрулирование, затем взяли грузовик, принадлежащий клубу, и отправились к Рею.

Они нашли Рея в нижнем белье, уже на половину пьяного, хотя только миновал полдень. Они заставили его одеться и привезли в клуб, обещая ему, что он там сможет хорошо выпить и расслабиться.

Но чего на самом деле хотел Исаак, так это заставить его пожалеть, выволочь его пьяную задницу в комнату и пытать его до тех пор, пока он не выложит правду. Исаак не желал, чтобы это делал Виктор. Он был бы более чем счастлив замарать свои руки в его крови. Но Шоу отговорил его от этой идеи. Они решили придерживаться плана. Накачать придурка алкоголем под завязку, заставить его заговорить. Эта мысль заставила Исаака испытать тошноту. Было абсолютно ясно, что Рей испытывал вину за то, что сделал. Он был лишь тенью мужчины. Отлично. Ему было похрен на него. Как бы там ни было. Его вина, что он никогда даже не пытался признаться в том, что натворил, и узнать, какие у него были шансы на дальнейшую жизнь и искупление согласно законам.

Иссак не представлял, как он вообще мог спокойно сидеть рядом с этим парнем и выпивать с ним. Но он должен был сделать это, и ему было необходимо делать это как можно более дружелюбно. Поэтому Шоу и Исаак посадили между собой Рея и начинали выпивать.

На протяжении сравнительно долгого времени Рей нес бессмысленную чепуху. Он говорил об их с братом поездке. Он говорил об Уайетте. Он говорил без остановки о цыпочках, которых хочет трахнуть. А также он много рассказывал об Афганистане, но это все, по большому счету, была выпендрежная херня. Затем, когда уже Исаак начал волноваться о том, что этот мудак отрубится раньше, чем они успеют вытянуть хоть что-то из него, он начал ныть о том, что лишился своей воинской должности и был уволен из армии после того, как дважды не смог добиться повышения в звании офицера.

Посреди его жалостливого нытья, Рей пробормотал:

— Преподнесли «Дубовые листья» этой долбанной суке на гребаной тарелочке.

Исаак навострил уши и его кулаки сжались. Он посмотрел на Шоу, который в свою очередь чуть склонил голову к плечу и медленно, едва заметно покачал головой, его взгляд устремился к кулакам Исаака, которые покоились напряженно на баре[58].

Исаак расслабил свои руки и сделал глубокий, неспешный вдох.

— Что ты имеешь в виду, Рей?

Рей уставился на свой наполовину пустой стакан. Шоу поднял взгляд, ошеломленный, именно в тот момент, когда Исаак задал вопрос. Он, кажется, пытался понять, что только что он сказал, когда, наконец, он понял и пожал плечами.

— Горячая цыпочка, пилот, получала повышения только потому, что ублажала начальство, ну, вы понимаете, о чем я. Поднялась выше меня до того, как пришло ее время. Она должна была стать важной шишкой в ВВС, но закончила в итоге, стоя на коленях, где и было ее гребаное место, гарантирую вам.

Как бы ни так. Исаак больше не мог мириться с этим. Внезапно единственным возможным вариантом добиться правды стало выбить ее из этого придурка. Он стремительно поднялся с барного стула, удивляя Рея и Шоу. Шоу быстро скрыл свое удивление, стреляя с Исаака взглядом, в котором читалось «ты можешь провалить все, если не сможешь совладать с собой». Потом он обратился к Рею:

— Звучит хреново, приятель. Смог сделать что-нибудь с этим?

И тут Рей начал плакать. Исаак стоял там, его гнев быстро несся по венам, и ожидал, когда, наконец, Рей закончит этот фарс и перейдет к делу.

— Я пытался, мужик, но все полетело к чертям. Там должна была быть только она и трусливый пацан, который только начал летать с ней. Она должна была просто доставить груз. Только она и пацан. Никаких больших потерь. Но затем произошло нападение противников… и все пошло прахом.