Он проверил ее пульс. Нитевидный. Разворачиваясь к Дэну, который стоял у двери — каким-то образом они уже вынесли тело Рея — Исаак проговорил:

— Мы должны оказать ей помощь! СЕЙЧАС!

Дэн кивнул и прокричал.

— Нам нужен грузовик сюда — так близко, как только у нас получится.

Исаак обезумел от горя: он не мог ждать ни минутой больше.

— Она истекает кровью. Ее слишком много — ее так чертовски много! — Дэн склонился рядом с ним и положил ладонь на его плечо. Он протянул руку и проверил пульс Лилли, нежно удерживая ее запястье в своих руках.

— Она в состоянии шока, Исаак. Никто сюда не вызовет скорую помощь, поэтому нам нужно как можно быстрее поместить ее в грузовик, — он скинул свою жилетку и быстро стянул свою спортивную рубашку с пуговицами на горле, оставаясь только в широкой футболке. Затем он быстро накинул свою жилетку вновь на плечи и сделал повязку из спортивной рубашки, обвязывая ее вокруг шеи девушки. — Нам необходимо быстро поместить ее в грузовик и поднять ее ноги вверх, чтобы кровь поступала к ее органам. Ты держишь ее, През. Я обеспечиваю поддержание давления. Она уже потеряла слишком много крови. Она должна сохранить ту, что у нее еще осталась.

Исаак слышал, что грузовик двигался быстро, пробираясь через заросли кустов. Он стоял там, с обмякшим телом Лилли в его руках. Дэн поднимался спиной по ступенькам грузовика, прижимая руку к ране на шее Лилли. Они забрались в грузовик, оставляя Лэна и Хаоса убрать все следы их пребывания здесь, а также для того, чтобы избавиться от того, что осталась от Рея Хобсона.

Больница находилась в двадцати милях езды. Сидя на полу грузовика, с Дэном, сидящим напротив него, пережимая ее рану, Исаак склонился над неподвижным телом своей старухи и в первый раз с того момента, как его сестра сбежала, оставив его с отцом, он молился.

Он сказал людям в больнице, что она его жена. Он абсолютно не колебался, когда говорил это. Он прекрасно знал, что они не будут расспрашивать его, а ему нужно было, чтобы они предоставили ему беспрепятственный доступ к ней. Но они сразу же унесли ее от него, и теперь он и Дэн сидели в комнате ожидания. Исаак не мог найти себе места от беспокойства.

Он практически протоптал дорожку в приемном покое от постоянного хождения взад и вперед за три часа без каких-либо новостей от врачей, затем вернулись Шоу и Лэн. Шоу подошел к нему в середине его уже натоптанного маршрута и отвел его в сторону.

— С Реем все улажено, все чисто, твой байк у клуба. Я знаю, что это дерьмовое время, но нам необходимо поговорить об Уайетте.

Исаак мог сказать только одно об Уайетте.

— Этот мудак — покойник. Оставьте его мне.

Шоу покачал головой.

— Без голосования, нет, През. Тебе нужно мыслить разумно.

Тугая проволока контроля, что каким-то образом до этого момента сдерживала Исаака, лопнула, он в то же мгновение схватил Шоу за его байкерский жилет и пригвоздил его тело, жестким ударом, к ближайшей стене.

— Ты видишь эту кровь? Там было так много крови! Она может умереть — она могла бы быть уже мертва — и Уайетт сделал это! Я разорву его на части своими собственными руками. Я уничтожу его.

Дэн подбежал к нему сзади, и попытался оттащить его прочь. Исаак отпустил Шоу и стремительно отошел в дальний конец комнаты. Он просто не мог думать об этом дерьме прямо сейчас. Он мог думать только о Лилли. Что произошло? Почем они не говорят ему ничего? Он опустился на стул и уронил голову в ладони.

Спокойный, как всегда, Шоу подошел вновь к нему и присел рядом.

— Сосредоточься на ней в данный момент, През. Я позабочусь о том, чтобы Уайетта удерживали до тех, пока ты не будешь готов. Я позабочусь об остальном. А ты сосредоточься на своей старухе.

Исаак кивнул и вновь вернулся к ожиданию.

Когда, наконец, доктор вышел и прокричал: «Кто тут семья Лилли?», Исаак был так сильно погружен в одолевавшие его тревожные мысли о своей вине, что Дэну пришлось его подтолкнуть. Он поднялся на ноги, и доктор, которая выглядела слишком чертовки молодой, чтобы ей доверили жизнь его старухи, указала взглядом на стулья в углу.

Когда он посвящал ее в произошедшее, он сказал ей лишь только то, что обнаружил ее на полу, истекающую кровью, что было правдой. Теперь доктор Р. Инглетон, чье имя было вышито на правой стороне ее халата, спросила его:

— И вы больше не можете ничего добавить по поводу произошедшего?

Исаак покачал головой.

— Простите, док. Она лежала на полу, истекая кровью. Она была в сознании, но едва ли. И она была холодной.

Доктор Инглетон кивнула.

— Она впала в шоковое состояние, — она вздохнула. — Позвольте мне рассказать в каком состоянии она теперь находится, потому как, полагаю, для вас это имеет очень важное значение, и затем я вас введу в курс дела, чего можно ожидать от ее травм — мои догадки, по крайней мере.

Исаак кивнул, но не ответил ей ни слова. Он не хотел отвлекать ее от объяснений, какого хрена происходило.

— Она потеряла много крови — почти 40%. Это очень опасная ситуация, которая может нанести серьезный вред внутренним органам. Но она очень спортивная — на самом деле, в очень хорошей форме, с хорошей сердечно-сосудистой системой, поэтому это, определенно, помогает ей. Но, в данный момент, она в коме. Она дышит сама, ее жизненные показатели показывают все признаки улучшения, что обозначает, что ее функции внутренних органов постепенно приходят в норму и восстанавливаются. Но мы не можем сказать с определенной точностью, повлияет ли это на работу ее мозга, пока она не придет в себя, если, конечно, она придет в себя.

— Она может умереть? — Исаак принудил себя, чтобы его горло, в конце концов, вытолкнуло эти слова, и они были произнесены.

Доктор была с ним честна.

— Да. Мне жаль говорить вам это, но ее состояние в данный момент является критическим. Но, опять же, она показывает некоторые признаки улучшения.

— Могу я быть с ней?

— Она пробудет еще как минимум несколько дней в палате интенсивной терапии. Приемные часы там проходят по очень строгому расписанию. Мне очень жаль.

— Пошло нахрен это. Я не оставлю ее. Ни за что. Попробуйте, выведите меня, если сумеете.

Она вздохнула и задумалась.

— Я смогу кое-что сделать на сегодня и завтра. А затем мы погорим, — внезапно она почувствовала себя очень неловко, смотря на его байкерскую жилетку, она прочистила горло, откашливаясь. — Есть еще некоторые вопросы, которые мне необходимо обсудить с вами. И мне необходимо будет позвонить в управление шерифа.

Он ожидал этого. Травмы Лилли, определенно, были очень серьезными. Но шериф не будет проблемой.

— Все хорошо. Зачем?

— Рванная рана на ее шее, вероятнее всего, от пули. Но у нее имеются и другие раны — сломанные кости руки, сильный вывих лодыжки, серьезные ушибы и другие небольшие повреждения. Выглядит так, будто она была связана и избита. И некоторые раны носят характер того, что может говорить о том, что над ней... издевались.

Исаак закрыл ладонью глаза. Он видел ее, лежащую на гнилом деревянном полу в оленьей засидке, ее одежда была разорвана, а она сама была вся покрыта кровью. Он не должен был удивляться ее словам. Но он и не сильно удивился. От тошноты его желудок резко скрутило. Он ощутил острое желание выкопать тело Рея и убить его вновь. Он должен был сделать так, чтобы Уайетт заплатил за все что сделал.

Но ведь он был тем, кто раскрыл ее планы. Это был он. Возможно, если бы он позволил ей сделать все так, как она изначально планировала, она просто сделала так, чтобы Рей исчез, и МК никогда и ничего бы не узнал. В конце концов, вся вина была целиком и полностью на нем.

— Мы взяли анализы на изнасилование.

Он опустил беспомощно руки и посмотрел на доктора. Она покачала головой.

— Он был отрицательным. Но мне нужно, чтобы вы поняли, что ее травмы очень обширные. Следующие полдня или около того будут решающими. Ей будет проводиться переливание крови, по крайней мере, завтра, и если мы сумеем стабилизировать ее состояние, то это будет просто вопрос времени, придет ли она в сознание. И если это произойдет, то мы узнаем точно, привела ли существенная потеря крови к травме головного мозга.