— Ты сказала, что он нас бросил.

Она быстро кивает и сжимает мой кулак.

— Твой отец оставил твою бедную мать с новорождённым. Слабовольный человек! Таша была так подавлена. Когда она пыталась покончить с собой, я была рядом. Но она просто не могла его отпустить. В следующий раз я не остановила ее.

Я обхватываю себя рукой за живот, чувствуя себя плохо, когда пытаюсь понять.

— Как ты могла не помочь своей сестре?

— Я не заставляла ее принимать таблетки, Талия! — лицо моей тети вспыхивает. — Ты должна была быть моей. Твой отец встретил меня первой, но влюбился в Ташу и подарил ей ребёнка. Ее жизнь должна была быть моей, и все же, несмотря на то, что у нее была ты, она не могла видеть дальше своего носа.

Слезы текут по моему лицу, когда я в шоке смотрю на нее.

Мое молчание, должно быть, выглядит как понимание, потому что тетя похлопывает меня по руке.

— Разве ты не видишь, что я не могу позволить мужчине уничтожить тебя так, как твой отец уничтожил твою мать. Я хотела, чтобы ты ходила, куда хочешь, была независимой.

Она вздыхает и машет рукой, как будто это сметает ее десятилетнее признание.

— Это было к лучшему, Талия, но я не ожидала, что девушка, которую я наняла, влюбится в твоего жениха. Она звонила мне несколько недель назад, хотела узнать о тебе больше. Поскольку за последние несколько месяцев я не часто вас видела, я подумала, что вы снова встречаетесь с Натаном, и это побудило ее позвонить, поэтому я сказала ей кое-что, что она могла бы использовать, чтобы склонить чашу весов в свою пользу. Если Натана нет в твоей жизни, возможно, твой успех как автора заставил ее обратиться ко мне.

— Ты хочешь сказать, что это Пейдж преследует Талию? — тон Себастьяна четкий, деловой. — Какую информацию вы ей сообщили?

Она смотрит на меня, словно спрашивая разрешения. Я в оцепенении пялюсь на нее. Я надеюсь, что она действительно не в себе, что обезболивающие дают ей несуществующие воспоминания, и ничего из этого не реально. Но как только мой разум вспоминает блондинку, в которую я чуть не врезалась, приходит изображение девушки с которой связался Натан, а потом комментарий Касс о Натане, разносящем женский сектор на вечеринке; болит сердце от знания, что я, наконец, услышала правду. Говорит ли это тетя из-за лекарств? Тетя Ванесса ничего не знает о моем прошлом, ничего, что могло бы разрушить отношения.

— Что ты сказала Пейдж?

Ее взгляд скользит к Себастьяну, затем ко мне.

— Ты не против, если я расскажу ему о наркотиках?

Кровь отливает от моего лица. Я вскакиваю на ноги, все мое тело трепещет.

— Ты знала?

Тетя фыркает.

— Я не идиотка, Талия. Мне нужно было вытащить нас из этой ситуации, и самым быстрым способом было выучиться на медсестру. Как Уолт мог заплатить за это, если он не работал плотником больше года?

Я зарываюсь руками в волосы и вонзаю пальцы в кожу головы. Когда Себастьян хватает меня за локоть и пытается успокоить, я вырываюсь из его объятий и наклоняюсь к ней, шипя:

— Так ты была не против, что Хейс оторвался на стороне, оскорбив меня?

Глаза тети расширяются, нижняя губа подрагивает.

— Я не знала, Талия. Я знала, что ты доставляешь сумки. Я никогда не позволила бы никому причинить тебе боль, — говорит она, протягивая руку ко мне.

Я отскакиваю от нее и шепчу:

— Что ты за монстр?

Глаза тети Ванессы слегка сужаются.

— Наверное, я из тех монстров, которые тебя защищают. — Она быстро смотрит на Себастьяна, стоящего позади меня, затем возвращает свое внимание ко мне. — Он знает, что ты убила человека?

Достаточно того, что Себастьян только что узнал все о моей гребаной семье, но теперь, когда он знает мой самый темный секрет, я хочу провалиться под землю.

— Это был несчастный случай, — шепчу я.

— Разве, Талия? — тетя Ванесса хмурит брови. — Я видела беспорядок, который ты оставила в нашей квартире той ночью. И я знаю, как сильно ты любила Амелию.

Я вытягиваю руки.

— Уолт был под кайфом. Он слишком сильно толкнул Амелию, и она упала и ударилась головой, это и убило ее. Когда я не согласилась с его планом сказать, что ее смерть была несчастным случаем, потому что я хотела, чтобы его обвинили в этом, он стал угрожать мне. Еще час назад он сидел прямо там, потом отключился в той же комнате, в то время как Хейс насиловал меня. Я была так зла из-за того, что он больше беспокоился о том, чтобы скрыть свою роль в смерти Амелии, чем оплакивать ее, что я вывалила на него целый контейнер этого чертового порошка. Когда он пришел за мной из-за уничтожения их наркотиков, я пошла за пистолетом, чтобы защитить себя.

Тетя медленно кивает головой.

— Я пришла домой и увидела тела Амелии и Уолта, и наркотики, разбросанные повсюду. Потом я заметила отпечаток твоей обуви в крови Уолта и собрала достаточно, чтобы понять, что у тебя неприятности. Я не знала о Хейсе, Талия, клянусь тебе, но я знала, что он обвинит тебя в уничтожении его наркотиков, поэтому я позаботилась об этом. Это я взорвала нашу квартиру. «Исправила»... чтобы спасти тебя. Я защищала тебя, как всегда, потому что ты всегда была на первом месте, и всегда будешь.

Извращенная идея моей тети защитить меня оставляет комнату в тяжелом молчании. Я боюсь даже смотреть на Себастьяна, а он не пытается прикоснуться ко мне с тех пор, как убрал свою руку. Или с тех пор, как моя тетя сказала ему, что я убила Уолта? Я подпрыгиваю от звука распахивающейся двери. Не подозревая о напряжении в комнате, пришедшая медсестра смотрит на часы и говорит:

— Моему пациенту нужно сделать еще один тест сегодня, ребята.

Когда мы с Себастьяном двигаемся к двери, тетя наклоняется вперёд и хмурится.

— Я была удивлена, когда увидела Пейдж, работающую на вашем стартовом мероприятии. Тогда я просто подумала, что это странное совпадение. Натан был там? — когда я молча киваю, она переводит взгляд на Себастьяна. — Найди Пейдж. Эта ненормальная девушка должна стоять за преследованием и нападениями. Она ненавидела, что Натан никогда не бросал Талию. Арестуйте ее и защитите мою племянницу.

Как только мы выходим в холл, Себастьян тянет меня в тихое место возле лестницы.

— Ты знаешь, как выглядит Пейдж?

Я действительно не хочу обсуждать, как встретила ее, но я проглатываю свою гордость.

— Да, однажды на работе я застукала ее за возней с Натаном. Вот почему я не могла вспомнить ее лицо. Я видела ее только один раз.

Он опускает голову и смотрит на меня.

— Так это та блондинка, которую ты видела на мероприятии?

Когда я киваю, он достаёт телефон и звонит в полицию.

— У нас есть подозреваемый с мотивом. Пожалуйста, пусть ваши люди заберут Пейдж Хансен для допроса. — Пауза. — Да, покушение на Талию Мерфи. Встретимся в участке. Я хочу присутствовать при допросе. — Он смотрит на меня, пока слушает мужской голос на том конце. — Хорошо, по крайней мере, дайте мне послушать. Да, да... адвокатская чушь. Просто возьмите ее. Я иду.

Он вешает трубку и говорит:

— Ты в порядке?

Слишком много эмоций. Мой мозг взрывается, но тело онемело. Я до сих пор не могу поверить в то, что сделала моя тетя. Как она разрушила мою жизнь совершенно разными способами. Я никогда не чувствовала себя такой одинокой. Я моргаю, даже не зная, как ему ответить.

Себастьян кладет руку мне на плечо.

— Почему ты не рассказала мне о том, что стреляла в Уолта?

То, как он задаёт вопрос, его тон очень осторожный.

— Ты ведь знал, да?

Он пожимает плечами.

— Я узнал о стрельбе иначе, но этого было достаточно, чтобы сузить круг, где ты можешь жить. Как только я получил полицейский отчёт и анализ места преступления в вашей квартире, я сопоставил тот факт, что одна пуля была найдена в дальней стене, и заключение медицинского эксперта, что что-то размером с пулю повредило одно из ребер мужчины, вместе со всем остальным, что ты сказала мне с тех пор. Так что да, я подумал, что ты могла застрелить его. — Он делает паузу, затем выдыхает разочарованно. — Ты собиралась когда-нибудь мне рассказать?

— Что я убила человека? Или насчет того, что я делала вещи, которые мне отвратительны? Имеет ли значение, что я делала это, чтобы выжить? — я встречаю его взгляд, и разочарование в его глазах разрывает мне сердце. — Осуждение в твоем взгляде — вот почему я не сказала тебе, Себастьян. Я не хотела потерять тебя, но, думаю, уже слишком поздно.

Когда я начинаю уходить, он хватает меня за руку, выражение его лица жесткое, яростное.

— Ты все это время беспокоилась о том, что потеряешь меня, в то время как всегда убегала. Все, чего я когда-либо хотел, это чтобы ты, блять, доверяла мне настолько, чтобы рассказать мне все, несмотря ни на что.

— Ты имеешь ввиду то, как ты рассказал мне все? — я сверкаю глазами в ответ. — Ты должен был рассказать мне о своем дальтонизме, но не сделал этого. И почему ты покинул флот, если не из-за ухудшения зрения? Ты рассказал? Ты мог бы, но не сделал этого. И для протокола, как я могу поверить, что я единственная, кто когда-либо был в твоей квартире, если ты так легко достаёшь пару наручников, где их не должно быть, и никто, кроме тебя, никогда не приходит к тебе? Как бы мне ни хотелось слепо верить тебе, Себастьян, я думаю, что старая поговорка верна: доверие должно быть обоюдным.

Он смотрит на меня, желваки гуляют на его скулах, затем говорит резким тоном:

— Я иду в участок. Думаю, будет лучше, если ты останешься здесь, в приемной.

Когда Себастьян хлопает дверью и спускается по лестнице, я стою, оперевшись на стену. Боже, могла ли я еще что-то испортить с ним? Как я могу так легко доверять этому человеку свою жизнь, но не свое сердце? Я хочу удариться головой о стену, я была такой идиоткой. Единственное, о чем я беспокоилась больше всего — то, что он узнает все о моем прошлом, это не то, что уничтожило нас. Это была моя собственная неспособность доверять ему.

Чарли приходит через несколько минут, и когда он видит, что я плачу в холле, он тащит меня в кресло в комнате ожидания. Я позволяю ему утешить себя, потому что действительно не понимаю, почему я так сильно плачу. Это из-за потери Себастьяна? Из-за того, что потеряла веру и доверие к тете? Я не могу объяснить ни один из ебаных сценариев моей семьи милому мужчине, сидящему рядом со мной, так что я даже не пытаюсь.