«Подожди», - прозвучал голос Райли в ее голове.

Она не могла. Он был нужен ей, но также ей было нужно остаться одной. Больше всего ей было нужно... она не знала что. Уйти, забыть. Мэри Энн выпрыгнула из автомобиля и побежала. Она бежала от того, что знала, от боли и неуверенности. Слезы продолжали литься из глаз. Волк продолжал преследовать ее, с силой отталкиваясь лапами от земли.

Он догнал ее и прыгнул на спину, прибив к земле. Она лежала, задыхаясь, и не могла пошевелиться.

«Здесь опасно, - сказал он ей мысленно. - Вернись к автомобилю. Сейчас же.»

Он был прав, она знала это, но осталась там, где была, рыдая и задыхаясь. Его теплый язык коснулся ее щеки, уголка ее глаза.

«Пожалуйста, Мэри Энн. Ты же не хочешь столкнуться с гоблином.»

Она кивнула и замерла, а потом двинулась назад к автомобилю. Он не запрыгнул внутрь, как она ожидала, а унесся к ближайшим деревьям. Прошло всего несколько минут, прежде чем он вновь появился в человеческом обличье. На нем были мятая рубашка и свободные брюки, очевидно, надетые второпях. Петли заскрипели, когда он забирался внутрь, Райли уселся, и блокировка дверей щелкнула.

- Мне жаль, если ты пострадала, - сказал он. - Как я уже сказал, сегодня вечером снаружи могут быть гоблины, и я не хотел, чтобы они уловили твой запах. Мои братья отслеживают их, и я не хотел бы, чтобы ты оказалась в их поле зрения.

Она повернулась к нему:

- Где ты был?

Слова прозвучали визгливо, вырвавшись и сменившись рыданием. Ее тело сотрясала дрожь, все сильнее и сильнее, пока она не начала задыхаться в рвотных позывах, потерявшись в горе и гневе. В себе, ее отце.

- Эй, эй, - произнес Райли, потянув ее на свои колени. - Что не так, любимая? Скажи мне.

Любимая. Он назвал ее любимой. Это было так удивительно, так желанно, что она расплакалась еще больше. Между рыданиями она рассказала ему о том, что узнала. Он качал ее в колыбели рук все это время, успокаивая ее так же, как она успокаивала Пенни. Затем он поцеловал ее, его губы поймали ее, его язык был теплым, приятным и диким, пальцы путались в ее волосах.

На мгновение огни осветили их, когда мимо проехал автомобиль, и они замерли. Но в ту же минуту, когда темнота окутала их, и они снова целовались. И это было самым замечательным, прекрасным и горячим, что она когда-либо делала. Ее руки путались в его волосах, его - в ее. Они прижимались друг к другу, впитывая друг друга. Она чувствовала себя в безопасности, несмотря на то, что тонула в ощущениях, в нем. Она хотела, чтобы это никогда не заканчивалось, и хотела быть медленней, как он однажды просил ее.

- Мы должны остановиться, - хрипло произнес он.

Очевидно, они по-разному воспринимали их отношения.

- Я не хочу.

Когда он так обнимал ее, она не могла ни о чем думать, только чувствовать его и ощущать счастье от того, что он рядом.

Его большой палец ласкал ее щеку:

- Доверься мне. Так будет лучше. Мы в автомобиле, у всех на виду. Но мы можем... мы продолжим позже.

Хотя она все еще была против, но кивнула.

- Теперь расскажи, куда ты направлялась? - спросил он, его беспокойство вернулось.

Сделав глубокий, дрожащий вдох, она сказала:

- Как только я взяла себя в руки, то поехала на ранчо, на котором живет Эйден. Я собиралась забрать его как-нибудь и отвезти туда, где живут его родители. Или жили. Я говорила тебе, мы родились в одной и той же больнице в один и тот же день?

- Нет. - Райли склонил голову вбок, и его руки, все еще обнимающие ее, перестали рисовать круги на ее спине. - Это странно.

- Знаю.

- И очень важно, я уверен.

- Согласна. Это не может быть простым совпадением. После того, как мы навестим его родителей, я хочу сходить в больницу, где он — мы — родились.

- Я пойду с вами. Виктория на пути к Эйдену сейчас. Мы можем подобрать их обоих. - Он открыл дверь и встал, легко потянув ее за собой, затем обошел вокруг и посадил ее на пассажирское сидение. - Я поведу.

Когда он сел за руль, она сказала:

- Куда ты пошел, когда мы разделились? Я волновалась.

Двигатель работал на повышенных оборотах, и Райли расслабился на теперь уже пустой дороге. Он вел автомобиль так легко, словно тот был его продолжением.

- Я должен был помочь Виктории с кое-какой проблемой. И мне жаль, любимая, - добавил он, переплетая их пальцы и поднося ее руку к своим губам. - Я пока не могу рассказать тебе о ней. Виктория не сказала о ней Эйдену, но он должен узнать первым.

- Понимаю.

- Правда?

- Конечно.

Он бросил на нее взгляд, глаза потемнели, губы немного опухли и покраснели, вероятно, она выглядела также.

- Поразительно. Кто-нибудь другой на твоем месте забросал бы меня вопросами или обвинениями в надежде расколоть меня.

- Не в моем стиле. - Или не было до сих пор. Люди раскрывали свои секреты, когда были готовы. Подталкивание порождает только горечь. Что касается тайн ее папы, он, возможно, не был готов раскрыть их, и он мог рассердиться на нее позднее, но она не могла заставить себя не думать об этом. Эти тайны в действительности никогда ему не принадлежали.

- Как бы то ни было, твой отец любит тебя, - сказал Райли, очевидно, уловив суть ее мыслей. - Тебе очень повезло. У меня нет родителей. Они умерли вскоре после моего рождения, и меня воспитывал отец Виктории. Он верит, что мальчики должны быть воинами, и не допускает слабостей. Я учился сражаться с всевозможным оружием с пяти лет и убил своего первого врага в восемь. И когда я был ранен... - Краска залила его щеки. Он отвел от нее взгляд, откашлялся. - Не было никого, кто мог бы поддержать меня, поцеловать и сделать добрее.

Она могла бы, решила Мэри Энн. С этих пор она будет с ним, чтобы утешать его, как он утешил ее этой ночью. Как до этого делала Каролин. Мысль о том, какое ужасное детство у него было, только укрепила ее чувства. Было преступлением лишать его объятий, не трепать его по голове и не говорить ему, каким замечательным он был. Вынуждать его сражаться, тем более.

Несмотря на ложь, она поняла, что ей посчастливилось иметь такое детство, какое у нее было, иметь таких родителей.

- Ты удивляешь меня, - произнесла она. И ему нравилась она. Он признал это, поцеловав ее. Что же это значило для них? - Как думаешь... ты мог бы... когда-нибудь... встречаться с кем-то вроде меня?

Его руки напряглись на руле, костяшки побелели.

- Нет. Оборотни живут намного дольше людей, поэтому отношения между нами считаются глупостью.

- О.

Ей не удалось скрыть свое разочарование. Она надеялась. И эти надежды казались теперь такими глупыми.

- Но мы найдем выход, - сказал он.

- О, - снова произнесла она, но в этот раз с улыбкой.

Глава 21

Эйден заканчивал ночную работу по дому, когда заметил, что его глаза начали слипаться, обзор стал сводиться к оставшимся лучам света. Будучи неуверенным в том, что происходило, он уединился в спальне. Он не мог запереть дверь, потому что с сегодняшнего дня Шеннон стал его новым соседом по комнате. Должно быть, чуть раньше Оззи поймали, когда он крался с наркотиками в комнату Эйдена (как Эйден того боялся).

На этот раз удача улыбнулась ему, и Дэн видел все через окно. Или, возможно, это все последствие путешествия во времени. Так или иначе, полиция увела Оззи. В настоящее время он содержался в исправительном учреждении и не мог вернуться на ранчо.

Таким образом, одна из забот Эйдена была устранена.

Дэн заметил, что Эйден и Шеннон подружились, и, пытаясь поощрить эту дружбу, переселил Шеннона в комнату Эйдена. Было странно больше не чувствовать себя одиноким на ранчо. Еще более странным было то, что Брайан, Терри, Райдер и Сет весь день относились к нему хорошо. Теперь Оззи не влиял на них, и, казалось, они стали считать его одним из них.

Эйден чувствовал себя так, словно оказался в другом измерении или альтернативном мире.

Он споткнулся на пути к своей кровати о нижнюю койку и растянулся. Что с ним? Он ослеп? Если так, то почему? Как раз когда он задался вопросом, почему он видел так мало света, все исчезло, оставляя только обволакивающую черноту.