Господи, то, как она смотрела на него, как они говорили, разбило мое сердце, и часть меня начала

умирать.

Большего мне не нужно было видеть. Одно это лишило меня сил, чтобы не снести дверь и не

рвануть по улице с намерением набить ему морду. Два месяца назад, вероятно, именно это я и

сделал.

Я сделал несколько глубоких вдохов, медленно выдыхая, я пытался унять разрывающую меня

боль. Момент, которого я всегда боялся и подсознательно ожидал, настал прямо здесь и прямо

сейчас. Харлоу, наконец-то поняв, что я для нее не достаточно хорош, вернулась к своему богатому

принцу.

Даже сходя с ума от раздирающей меня боли, я понял, что намного лучше злиться, потому что

злость была куда сильнее и с ней было проще жить, чем с болью в сердце. Я думал, если смогу

подпитывать свою злость, то будет не так больно. Наблюдая, как они уходят с Калифорнийским

солнцем, было не трудно сосредоточиться на ней.

Словно зомби я на автопилоте добрался до аэропорта и купил билет до Лас-Вегаса.

Находясь практически в состоянии анабиоза, я не видел ничего, кроме Харлоу в объятиях

Колтона. Даже откровенный интерес поприветствовавшей меня стюардессы был едва различим на

моем радаре.

Я опустился в кресло и уставился в окно.

Прямо перед взлетом на сиденье рядом со мной расположилась потрясающая женщина с

длинными черными волосами и пронизывающими голубыми глазами. Она пахла жасмином и, улыбнувшись мне, сверкнула идеальными зубами. Она точно была из Вегаса и определенно в моем

вкусе.

Или, по крайней мере, в моем вкусе-на-данный-момент.

Наш вылет задерживался на пятьдесят минут, но, к счастью, появилась стюардесса с

напитками на тележке. Из-за сломанного кондиционера было невыносимо жарко и душно. Я купил

себе и девушке рядом со мной выпить, затем еще пару раз. Я знал, что не должен был. Я совершал

тупое дерьмо под алкоголем. Но видеть свою девушку в объятиях бывшего парня было чертовски

хорошим поводом пойти на нарушение любых правил. Я собирался сделать все возможное, чтобы

выпивкой стереть их образ из своей головы.

С кучей свободного времени из-за задержки рейса и мешанины алкоголя, я безбожно

флиртовал, бросая неуместные намеки сидящей рядом девушке. В один из моментов она, положив

руку мне на бедро, обольстительно улыбнулась.

К моменту взлета я уже был близок к состоянию полного алкогольного оцепенения. А спустя

пятнадцать минут после взлета моя со-пассажирка и я стали частью первоклассной небесной мили в

туалетной кабинке первого класса передней части самолета. Умело натянув на мой член

презерватив, она, взобравшись на вершину моей эрекции, оседлала меня, обхватив своими

длинными ногами.

Бурбон напрочь отключил мозг, когда наши языки сплелись. С безудержным стоном она

опустилась на меня. Ее ладони обхватывали мое лицо, пока, целуя, она стонала мне в рот. Внутри

меня все клокотало от гнева, безудержного и всепоглощающего, скручиваясь тугой спиралью

вперемешку с бурбоном. В моем затуманенном алкоголем разуме, из-за того, что она променяла

меня на этого мудака, я мстил Харлоу. Я не нуждался в ней. Я мог поиметь любую женщину, которую

бы ни захотел.

Если она хотела быть с кем-то другим, то какая, нахер, разница?

Разве это не доказательство того, что я не нуждаюсь в ней?

Пуговицы разлетелись в стороны, когда я разорвал рубашку девушки. И я уткнулся в ее

большую красивую грудь, пока она продолжала меня объезжать. Мой язык нашел ее сосок, и она

вздохнула. Она стонала, когда насаживалась на меня до упора, потираясь и втягивая меня глубоко в

себя.

Все было бешено и липко. Кабинка была маленькой, и здесь было жарче, чем в аду. Она

скакала на мне, как эксперт, сползая вдоль меня и погружаясь обратно по рукоять. Я схватил ее за

ноги и сильнее притянул к себе, вдалбливаясь в нее, пытаясь достичь того момента чистоты, где мой

разум будет чувствовать только удовольствие.

— Я кончаю... ох, детка, я... — ее настиг оргазм, и через мгновение я последовал за ней, с

силой вбиваясь в нее, ослепленный столкнувшимися кульминацией и яростью.

Мое сердце содрогалось в безудержной злости. Но даже в момент ослепления и яростного

удовольствия, я видел только Харлоу в объятиях Колтона. Не в силах все это вынести я стиснул зубы, еще сильнее сжал закрытые глаза, и из меня вырвался гортанный, мучительный рык.

Когда мы успокоились, моя со-пассажирка посмотрела на меня своим знойным взглядом и

обольстительно улыбнулась.

— Теперь это единственный способ, чтобы скоротать время, — сказала она, задыхаясь.

Тряхнув длинными волосами, она подарила мне долгий, жаркий поцелуй.

К счастью, как показалось, она не собиралась здесь зависать. Поднявшись с меня, она

сменила трусики и поправила юбку. Затем, бросив мне еще один сексуальный взгляд, облизнула

губы, подмигнула и исчезла за дверью.

Я улучил минутку на размышления. Бурбон не давал мозгу вынырнуть из алкогольного

тумана. И даже этого было не достаточно, чтобы притупить боль в груди или стереть осознание того, что Харлоу предпочла этого придурка мне.

Брошенный в зеркало взгляд не принес утешения, приглаживая взъерошенные волосы, я

невольно скривился. Я закрыл глаза, сдерживая на своем обычно нечитаемом лице поток эмоций. Я

сделал глубокий вдох. Иисус! Мне нужно больше алкоголя, или я начну плакать.

Пытаясь унять боль и сдержать слезы, я мысленно разжигал в себе гнев. Если я смогу и

дальше оставаться злым, то все будет хорошо.

Добравшись до своего места и затарившись выпивкой с тележки, я залил в себя очередную

порцию Бурбона. Девушка, чье имя я никак не мог вспомнить, к счастью, оказалась не только не

приставучей, но и не болтливой. Остаток полета она не доставала меня нежелательной светской

беседой, и после приземления она сунула мне свою визитку и сказала:

— Может в следующий раз я смогу купить тебе выпивку.

К моменту выезда из аэропорта был уже поздний вечер и, несмотря на свое все еще

нетрезвое состояние, я завис в баре отеля для очередного раунда. Я хотел, чтобы боль ушла. Так что

я взял еще несколько бурбонов и, вернувшись к себе в номер, будучи не в состоянии справиться с

силой притяжения и качкой, я почти упал.

Я позвонил Арми и оставил какое-то не вполне адекватное сообщение о невозможности

встречи и приветствия. Затем бросил телефон на пол, упал на кровать и вырубился.

Таким образом, боль казалась меньше.

* * * * *

ХАРЛОУ

Мой самолет приземлился в Лас-Вегасе только после семи. Имея на руках лишь одну сумку, я

запрыгнула в такси прямо перед зданием аэропорта.

Перед вылетом я позвонила Пайпер, и она мне подробно объяснила, где остановились

ребята. Насколько она знала, Хит был в своей комнате, отсыпаясь после пьянки, которая освободила

его от всех публичных обязательств. Это давало объяснение, почему я ничего от него не слышала.

И то, что он, вероятно, все еще злился на меня.

Ночь вступала в свои права, придав небу глубокий сапфировый оттенок, когда я добралась до

отеля, и такси припарковалось рядом с пальмами. Внезапно в животе запорхали бабочки, перемежаясь с чувством предвкушения и тревоги, правильно ли я поступаю, заявляясь без

предупреждения.

Я следовала инструкциям Пайпер, поднялась на лифте к комнате Хита и постучала в дверь.

Когда ответа не последовало, я постучала снова.

И снова ответа не последовало. Я решила, что он вышел, и размышляла чем бы заняться, пока

он не вернется.

И только я собралась уйти, как дверь приоткрылась, и в дверях с помятым лицом появился

Хит.

Он ничего не сказал, но увидев меня нахмурился. Я сглотнула, и мое сердце замерло под его