вытащила первую попавшуюся бутылку красного вина. Даже не потрудилась взять стакан, откупорив

бутылку, я сделала несколько глотков. В мои планы не входило напиться. Но если это произойдет...

то похер. Мне нужно замедлить торнадо мыслей в моей голове.

Прихватив бутылку, я уселась в плетеное кресло-яйцо с видом на пляж. Было еще светло, и

сумерки, сгущаясь, расползались, заливая небо цветом индиго. Я сделала еще один глоток вина, и

телефон в кармане джинсов завибрировал. На экране высветилось имя Хита, но также как и

предыдущие десять звонков от него, я отклонила вызов и сунула телефон в карман.

Такое чувство, будто в груди была полнейшая пустота. И я была слишком ошеломлена, чтобы

плакать. Вино помогало успокоиться, но я знала, что ему не стереть мои ужасные мысленные образы

Хита с девушкой с яркими голубыми глазами. Я не думала, что хоть что-то могло стереть их. Не вино.

И даже не время.

Я глубоко вдохнула в попытке угомонить мое грохочущее сердце.

Обнаружив, что Колтон мне изменил, я была в бешенстве. Возможно, немного разочарована, но больше зла. Я чувствовала себя оскорбленной его уверенностью, что я никогда не узнаю. Я имею

в виду, что он ухлестывал за моей, так называемой лучшей подругой, Кассандрой, и каковы в таком

случае были шансы, что я бы в конечном итоге не наткнулась на правду?

Но к концу дня я была в состоянии понять, что пришло время двигаться дальше, оставив его.

Наши отношения исчерпали себя, и я признала это. Я не плакала из-за этого. Я даже не злилась на

него. Я порвала с ним.

Ох, он пытался убедить меня в обратном. Он обещал, что никогда снова не будет иметь

ничего общего с Кассандрой. Что было бы легко, потому что Кассандра переехала. Но я уже решила

провести лето в Калифорнии и поняла, что полностью отдалилась от него. В конце концов, его

измена стала идеальным поводом для разрыва.

Но с Хитом... его измена была подобна мечу, пронзившему мою грудь. Он выбил почву у меня

из-под ног и оставил в оцепенении.

Я попробовала глубокие дыхательные упражнения, надеясь, что это хоть немного уймет боль, которая коконом окутала мое сердце.

Но это не сработало, и мое желание заплакать становилось все сильнее. Подбородок

задрожал и, втянув воздух сквозь зубы, я попыталась ослабить прокатившуюся по всей груди волну

боли.

Я не хотела плакать. Я боялась, что начав, не смогу остановиться. Поэтому я уставилась в окно

на пляж через дорогу, наблюдая, как солнце опускается за горизонт, как тени, становясь длиннее, медленно ползут по песку, и молилась, чтобы боль ушла.

Бриджет приехала домой где-то после одиннадцати. Бросив взгляд на меня и пустую бутылку

у моих ног, она в ожидании объяснений устроилась в плетеном кресле рядом со мной.

Я медленно подбирала слова. Хотя мой разум спешил объяснить все побыстрее, чтобы она, возможно, смогла придумать ответ: почему? Почему это произошло?

— Хочешь знать, что я думаю? — спросила она, наконец, после того, как я рассказала, что

произошло.

— Да.

— Я думаю, что он ошибся. Он круто облажался. Но не потому, что на самом деле хотел. Я

думаю, что он слишком остро отреагировал на увиденное. И тем более из-за того, кто он, как

оказалось, для него было легче вот так все испоганить. Ты говорила как-то, что всегда была какая-то

девушка, ожидающая, что он все же обратит на нее внимание. К сожалению, на этот раз это

сработало против него, и ему все испортить стало еще легче. — Она выпрямила ноги и наклонилась.

— Хит не плохой парень. Вообще-то он нравится мне даже больше, чем я думала. Я не думаю, что он

когда-нибудь намеренно попытается причинить тебе боль.

— С каких это пор ты стала фанаткой Хита Диллинджера? — спросила я, удивляясь ее

заступничеству.

Она мечтательно улыбнулась.

— С тех самых, когда увидела, какой счастливой он тебя делал. — Она остановилась и на

мгновение задумалась, тщательно подбирая слова. — Наблюдать за вами двумя безумно интересно, это завораживает. Как вы смотрите друг на друга. Как он действует на тебя, и как ты светишься, когда

он рядом. Очевидно, что вы без ума друг от друга.

— Так и есть, то есть, было. — Я нахмурилась. — Я больше не уверенна.

Она слегка улыбнулась и задумалась.

— Не думаю, что Хит знал, что влип по полной, встретив тебя. Он всегда был парнем без

обязательств. Но потом появилась ты и перевернула его мир вверх тормашками. Все видели, что он

безумно в тебя влюбился.

— Безумно — это точно, — нахмурилась я.

— Я думаю, это напугало его до чертиков.

— О чем ты говоришь?

Она колебалась, подбирая правильные слова.

— Он совершил ошибку, Харлоу. Огромную, мерзкую, чудовищную ошибку. Но может...

Мои глаза расширились, и я не смогла скрыть свое неверие.

— То есть ты мне сейчас говоришь, что я должна его простить?

— Он человек. Он позволил нелепой цепочке событий овладеть им. Но ты... — она

остановилась. — Ты можешь снова это исправить. И ты должна. Потому что это слишком ценно, чтобы прекратить движение из-за ямы в дороге.

— Я не могу поверить, что ты считаешь, что я должна простить его. Серьезно?

— Я думаю, что прежде чем выбросить это, ты должна подумать о том, что имеешь, —

ответила она спокойно.

— Он уже выбросил это, когда засунул свой член в эту штуку в самолете, — возразила я.

Она кивнула.

— Конечно, это был дерьмовый поступок. Но ты сама сказала, что он считал, что ты вернулась

к Колтону. Поэтому он сорвался, чтобы выдержать это. И мы все прекрасно знаем, почему он обычно

отказывается от алкоголя. Потому что он становится тупым куском дерьма, когда пьян. — Она

вздохнула. — Я думаю, что он был не в своем уме, когда думал, что ты вернулась к Колтону. Он не

был заинтересован в той девушке в самолете. Он пытался почувствовать себя лучше.

— И это его оправдание? — воскликнула я, злясь на свою кузину за то, что она оправдывала

его.

— Не оправдание. Вероятно, причина? Слушай, сейчас я голос твоего разума. Я не хочу, чтобы

ты совершила ошибку, которую вы, ребята, однажды сделали в жизни.

Я покачала головой.

— Это был всего лишь летний роман, — рявкнула я, как рассерженный ребенок, потянувшись

за своим гневом, потому что когда я злилась, мне было не так больно. Я не в настроении чувствовать

что-нибудь еще. И я, определенно, не хотела слышать о прощении. — Ничего, кроме глупого летнего

романа.

Но Бриджет была другого мнения и, покачав головой, отклонила мой комментарий.

— Ты не веришь в это. Никто не верит.

Она вздохнула, и я заметила, какой уставшей она выглядела. Уже почти час тридцать, и наш

разговор затянулся на более чем два часа.

— Итак, я должна его простить за то, что он мне изменил?

— Я говорю тебе посмотреть на то, что у тебя есть, прежде чем ты выбросишь это. И спроси

себя, сможешь ли ты оставить это в прошлом, чтобы спасти ту невероятную любовь, которую вы оба

создали. — Она встала. — Дай себе пару дней почувствовать себя дерьмово. Затем определись. Но, по крайней мере, дай себе немного времени, чтобы подумать, прежде чем принять какое-либо

решение.

— Я ненавижу его, — сказала я, прекрасно зная, что это неправда. Я любила его. Но я

ненавидела то, что он сделал с нами.

Со мной.

Уф! Ту ужасную вещь в самолете.

— Поверь, если бы он был здесь, я бы засадила кулаком ему прямо между этими

очаровательными ямочками на щеках за то, что он сделал с тобой, — сказала Бриджет.

— Если бы он был здесь, то я бы позволила тебе.

Мы обе окончательно измотанные пошли спать. Прежде чем выключить свет, я сделала то, что старалась не делать всю ночь. Я проверила свой сотовый.

Восемнадцать пропущенных. Шестнадцать от Хита. И мой автоответчик был полон.