Только теперь злость немного отступила, и я знала, что моя вспышка вызвана пагубным присутствием Анат.

— Салем, — прошептала я. — Кажется, твоя мама идёт.

Он поднялся в этом тёмном тумане. Я встала возле него, мои колени тряслись, а мысли всё ещё были окутаны жаждой крови.

Анат выскользнула из клубящегося дыма, и её прозрачное тело светилось красным. Она состояла из светящихся завитков магии, как дым, и к её телу было пристёгнуто оружие. Красновато-рыжие волосы струились вокруг её головы, а позади вышагивал лев. Он открыл пасть, чтобы зарычать, и я почувствовала лишь больше ярости.

В этот раз я не пала на колени.

Шахар вышла из дома, встав по другую сторону от меня.

— Я не пойду с тобой, Анат.

Мир вокруг нас притих.

— Что?

— Я решила, что хочу остаться, — взгляд Шахар метался между её матерью и братом. — Мне здесь нравится. Мне нравится иметь тело и кушать еду. И мне нравятся люди, — она пожала плечами. — Это мой дом.

Туман вокруг нас начал рассеиваться, теперь уже окрашенный диким красным светом садящегося солнца. Глаза Анат полыхали тем же оттенком.

— Тогда ты мертва для меня, дочь.

Холодное, могильное молчание воцарилось вокруг.

Шахар пожала плечами.

— Ну и ладно, — она повернулась, проходя сквозь туман, и скрылась в доме.

Богиня перевела взгляд на сына, и такое чувство, будто всё солнце светило на него.

— Салем, моя вечерняя звезда. Моё единственное дитя. Время пришло. Боги позволят тебе вернуться в твоё божественное состояние и восстановить порядок вселенной.

Салем повернулся, чтобы посмотреть на меня, и в моём разуме взбурлили все те вещи, которые я хотела ему сказать, но я не могла придумать, с чего начать. Наверное, я могла бы объяснить, что сказанное мною только что — это неправда. Что я любила его и не считала злом. И что назвав его монстром, я на самом деле не имела этого в виду.

Но прежде чем я успела что-то вымолвить, грохот его магии застучал вокруг меня, и за его спиной расправились крылья. Его тело засияло небесным светом, а крылья захлопали по воздуху.

В моём сердце образовались трещины.

По мере того, как он взлетал в небеса, его тело становилось менее материальным, словно возносящиеся вверх клочки облаков, пока знакомого мне Салема совсем не стало.

Провожая его взглядом, я испытывала неописуемую боль и гадала, как он мог это сделать. Слёзы катились по моим щекам. Я смахнула их, продолжая смотреть на него.

Я почти забыла, что его мать по-прежнему находилась здесь, наблюдая за мной.

В этот раз, повернувшись посмотреть на неё, я ощутила всю мощь её божественности. Её лев взревел, и этот звук сотряс меня до самых костей. Я больно рухнула коленями на каменистую почву.

Я украдкой глянула на неё, на белые струйки, венчавшие её голову, на сияющий анкх. Но это всё, что я успела увидеть перед тем, как мне вновь пришлось отвести взгляд. Я не боялась — не в этот раз — но она была слишком ослепительной, слишком яркой.

— На твоём платье кровь моего сына, — сказала она.

Я ей не ответила. В данный момент мне не было дела до того, что она думала. Я только что видела, как мой наречённый улетел прочь, так что на остальное мне было как-то похер.

— Материальное воплощение — это отвратительная вещь, — продолжала она. — Творение из костей и крови, как животное. Ты, Аэнор, подобна животному, грязному и тупому. Моя бывшая дочь такая же — тварь, которую можно зарезать. И именно так мой сын относится к тебе, животное. Ты правда думала, что он останется здесь ради тебя? Ты недостаточно хороша, существо.

Мгновение назад я думала, что ничто уже не сможет причинить мне боль, но нет.

Я пыталась придумать ответную реплику, но она уже исчезала в дымке. Туман вокруг неё отступил, и я обнаружила, что стою на коленях в крови.

Салем ушёл. Я хотела утопить весь мир в своей печали.