Сотни картин нужно переносить на руках вниз, к автомобильной дороге. Ехать по ней в последний раз по благословенной долине Кулу. По неспокойной долине Кулу.
Идет 1947 год. Год провозглашения долгожданной независимости. Год раздела на государство индуистов — Индию и государство мусульман — Пакистан. Граница Пакистана близка к Кулу.
Бывшие хозяева страны — англичане — играют зловещую роль в тех процессах, что идут в Индии в дни раздела. Именно бывшие хозяева страны провоцируют столкновения, раздувают религиозную вражду.
Мусульмане уходят в свое государство, покидая родину, веками обжитые места. Индуисты уходят в свое государство, покидая родину, веками обжитые места. Ползут по рельсам переполненные эшелоны, движутся по дорогам ряды переполненных машин.
Идут, едут, несут детей, поддерживают стариков — как беженцы военных дорог.
Мусульмане обстреливают грузовики, в которых едут женщины со знаком касты на лбу и дети с куклами. Индусы не дают воды мусульманским беженцам, раскаленные эшелоны которых тянутся через весь Индостан. В поездах с сухими умывальниками люди умирают от жажды.
Беженцев деловито останавливают на дорогах — иногда отводят расстреливать в сторону, иногда тут же неумело режут кривыми ножами, закалывают самодельными копьями.
В стране, где чтят коров и не едят мяса, где разметают перед собою землю метлой — чтобы ненароком не убить червя или мошку, — идет религиозная резня. Гибнет пятьсот тысяч людей; пожары сметают селения, от них не остается даже печных труб, за неимением печей. Почитаемый всей страной махатма Ганди произносит речи, умоляет, объявляет голодовку в знак протеста — резня продолжается. Запах гари и гниения стоит над Индией. Над Пенджабом, где так много мусульман. Над благословенной долиной Кулу.
Крики достигали дома Рерихов, Николай Константинович спрашивал: почему кричат? Домашние отвечали: это медведей гоняют из садов. Он верил: медведи действительно спускались с гор в благословенную долину Кулу, когда поспевали фрукты. Он верил, потому что не мог встать с постели.
Летом началось острое сердечное заболевание. Осложнилось воспалением легких. Тридцать лет назад исцелил сосновый ладожский воздух. Сейчас не мог исцелить хвойный воздух Кулу. Болезнь томила одышкой, охватывала слабостью. Болезнь уводила то на Университетскую набережную, то в нью-йоркский небоскреб на берегу реки, то в «Извару», то к розовой, светящейся Канченджанге.
— На Васильевском славном острове…
— О, линии!
— У вас Аполлон-то француз…
— Это вот они в мастерскую ходить будут…
— …Восстал род на род…
— Пусть ваш гонец очень высоко руль держит, тогда доплывет…
— Из древних чудесных камней сложим ступени грядущего…
— На мосту чрез синий Волхов…
— Лама, прекрасный лама, расскажи мне о Шамбале…
Повсюду сочетались две темы — Русь и Гималаи…
— О русская земля! Уж ты за холмом!..
— Шивам. Сатьям. Сундарам…
— На мою долю пало играть на этом пиру, и я сделал все, что мог…
— О русская земля!..
Картины и рукописи были добротно упакованы в дальнюю, последнюю дорогу. В окне виделись горы — то синие, то розовые, то золотые.
Ночью в окно светили огромные звезды, шум воды становился слышнее. Домашние дежурили у постели. Издали слышались крики.
— Медведей пугают. В этом году хороший урожай.
— Сторож! Сколько ночи? Сторож! Сколько ночи? — Приближается утро, но еще ночь…
В саду сложили костер из душистого сандалового дерева. На костер положили умершего. Вспыхнуло легкое пламя, объединившее древнеславянское и индийское погребение. На месте сожжения поставили тот серый приметный камень, до которого доходил Николай Константинович во время прогулок.
Надпись на камне гласит, что здесь было предано сожжению тело великого друга Индии Николая Рериха. Дата указана согласно двум летосчислениям: 30 магхар 2004 года Викрам эры и — 15 декабря 1947 года. Традиционным обрядовым, священным восклицанием — ОМ РАМ — заканчивается эта надпись.
Сотни упакованных картин снесли кулутинцы на руках к автомобильной дороге. Семья вышла из дома над Биасом. Затворилась дверь.
Семья двинулась в путь, который определил Николай Константинович. В Россию.
Бомбей встретил влажной жарой, особенно тяжкой после легкого воздуха Кулу. Бомбей встретил белой набережной, синевой океана, суетой и нищетой великого порта. Тщательно упакованные рулоны, ящики, свертки были сданы в бомбейскую таможню — до погрузки на пароход. Десять лет ждали они погрузки. Десять лет ждали Рерихи возвращения. Жили в Бомбее, жили под Калькуттой. Радовались наступлению мира в Индии — в Республике Индии. Глава правительства Джавахарлал Неру. Огромная страна начинает строить свою новую жизнь. Огромная страна провожает в последний путь махатму Ганди.
Тридцатого января 1948 года соотечественник выстрелил в него из револьвера несколько раз, почти в упор. Тело Ганди возложили на костер сандалового дерева, пепел, согласно обычаю, опустили в реку. На месте кремации в Дели поставили каменную плиту с надписью: «Есть истина». У погребального костра махатмы стоит Джавахарлал Неру. В толпе, среди тысяч людей — Рерихи.
Елена Ивановна умерла под Калькуттой, в 1951 году. Ее похоронили на склоне горы, на могиле воздвигли белую ступу-субурган, полусферу, увенчанную шпилем. Видная издалека среди разросшихся деревьев, ступа напоминает о Ладаке, о Сиккиме, о Тибете — о всех путях, где проходили караваны Рерихов.
В 1957 году картины были погружены на пароход, отходивший из Бомбея в Одессу. Юрий Николаевич, Людмила, Ираида смотрели с верхней палубы на отходящий за корму белый полукруг набережной, на провожающих, которые, как водится, махали платками вслед пароходу. Было страшно распаковывать картины — вдруг за десять лет они пожухли, потрескались, вдруг краски отошли от полотна в бомбейской духоте и влаге? Но картины были невредимы.
Москвичи, ленинградцы, киевляне, рижане, тбилисцы выстраивались в длинные очереди у входа на выставки Рериха. В 1960 году Юрий Николаевич передал триста пятьдесят работ Русскому музею Ленинграда, шестьдесят работ — картинной галерее Новосибирска. Там постоянная выставка Рериха. Там сторожит землю Настасья Микулична; на берегу потока сидит отшельник, погруженный в размышления. Розовеют, синеют, золотятся на солнце Гималаи.
Последние работы, гималайские, перекликаются с «Гонцом» Третьяковской галереи, с «Идолами» и «Заморскими гостями» Русского музея, с «Соглядатаями» г. Горького, с «Сокровищем Ангелов» Смоленска, с «Колдунами» Киева, с «Весной Священной» Театрального музея, с «Пер Гюнтом» Музея Художественного театра. Нет почти картинной галереи в России без картины или эскиза Рериха.
Картины осеняют спокойный кабинет Юрия Николаевича в квартире на Ленинском проспекте: натянул тетиву Гэсар-хан; Будда нисходит на дно морское; розовеют, отливают синевой цепи Гималаев.
Здесь много книг, но основную, редкостную библиотеку индийских, тибетских, монгольских книг Юрий Николаевич передал Институту востоковедения, где он заведовал сектором.
Юрий Николаевич много работал, руководил работой молодых ученых, будущих ученых — аспирантов. Подготовил к печати древнеиндийский памятник «Дхаммападу», мечтал о продолжении «Biblioteca buddhica», о цикле новых работ по лингвистике Азии, по ее истории, культуре, искусству. Собственные его работы издавались в Нью-Йорке, в Париже, в Праге, в Лондоне, в Индии; теперь он готовил их к изданию в Москве.
Юрий Николаевич работал радостно, как отец. Видел в труде, в деянии смысл жизни и ее назначение.
Со здоровьем у Юрия Николаевича было неважно — возможно, влияла перемена привычного воздуха, привычного климата.
Юрий Николаевич умер внезапно, от острого сердечного приступа, 21 мая 1960 года. Гроб стоял в зале Института востоковедения. Горели масляные светильники, сменялись у гроба индийцы, монголы, буряты, русские.
Кремация состоялась в московском крематории; могила Юрия Николаевича — на Ново-Девичьем кладбище; на розоватой плите высечено зубчатое пламя.
Бережно сохраняется Кабинет Юрия Рериха в институте, где он работал. Молодые востоковеды не просто чтут его имя — постоянно пользуются его трудами, постоянно вспоминают его, изучая восточные языки и древние книги Тибета, Монголии, Индии. Изданы в России труды Юрия Рериха, издана монография о Святославе Рерихе — художнике, общественном деятеле, лауреате премии имени Джавахарлала Неру. И прежде всего — постоянны издания, многочисленны выставки работ Николая Константиновича. Сборники литературного наследия, книга путешествия «Алтай — Гималаи», «Письмена», пьеса «Милосердие» — подарки многочисленным читателям и почитателям, подарки истинно дорогие, потому что, как бы ни были велики тиражи книг, достать их невозможно: любой тираж расходится в считанные часы.
Празднование столетия со дня рождения Николая Рериха в 1974 году сочетало обширную выставку в залах Академии художеств в Москве и научную сессию, проходившую в тех же залах. Торжествен был вечер в Большом театре, звучала музыка Мусоргского и Чайковского, и знаменитые «Половецкие пляски» шли на фоне золотистого задника, повторившего декорацию Рериха к «Князю Игорю».
В зале были друзья, приехавшие из Индии и Нью-Йорка (Зинаида Григорьевна Фосдик прилетела как раз к вечеру в Большом театре); в зале были Святослав Рерих и Девика Рани Рерих. Они часто бывают в Москве, любят ее.
Зимой они живут в Бангалуре — городе на юге Индии, где кроны деревьев смыкаются над улицами.
Живут на окраине, в просторном доме, увитом зеленью. Еще недавно слоны приходили сюда на водопой, теперь их спугнул разросшийся город. Но в саду Рерихов — прежняя тишина, цветы и деревья разных стран. Сероватые деревья-эфироносы из Мексики. Они дают ценные масла для парфюмерии, плантация Рерихов славится в Индии.