Видимо со страха и решили нажраться. Я лишь на полчаса в вагоне задремал, а ко мне в купе уже проводник прибежал, тормошит: "Твои ребята напились и куражатся". Действие алкоголя, страх видимо только усилил, плацкартный вагон был хорошо протоплен, отжары они совсем одурели, слюни распустили, сопли по пояс. Мат- перемат! Кто песни спевает, кто друг дружку за грудки хватает, кто к женщинам пристает. Взялся я успокаивать дебоширов, а они только сильнее взбесились. Неуправляемый процесс пошел. Некоторые распоясались, так что в драку бросаться начали. Ну, я и приложился к их пьяным физиономиям. В проходе встал и молочу пудовыми кулаками одного за другим. Подходи следующий, кто смелый! Им ко мне толпой не подобраться, мешают друг дружке. Хрясть первому в челюсть - готов! Хрясть второму, он под полку упал, бац в рыло третьему, он под ноги наседающим приятелям рухнул. Остальные по нему прошли и не заметили. Еще двоих вырубил, одного ногой в пах, второго правым боковым в голову. Следующую парочку за шеи схватил и головой о голову, что есть, силы треснул. Даже хруст лобовой кости услышал. Купе наполнилось лежащими и вопящими хлопцами, а я по ним как по тротуару протопал коваными сапогами, к остальным подступающим наглецам. Думаю надо додавить бунт в зародыше, иначе очухаются, перегруппируют силы и вновь в атаку пойдут. В одну оскаленную харю въехал кулаком, другой в челюсть. Большая часть бунтовщиков оказалась вырубленной, а остальные в панике бросились к туалету. Догнал и накостылял без жалости и без исключения. Каждому перепало и досталось крепко! Как говорится: "Бунт на корабле был подавлен, а зачинщики болтались на реях". Точнее сказать стояли в одну шеренгу, по стойке смирно и пели государственный гимн. Кто не мог стоять на ногах, стоял на коленях. Спели, попросили прощения, утерли слезы, сопли, кровь, умылись и легли спать. Меня тоже кто -то не слабо кулаком зацепил, позже выяснилось трещина в ребре. Все довольны: пассажиры, проводник и, конечно же, я в числе довольных. На вокзале в Педжене утром построил хохлов, смотрю, рожи у нескольких никуда не годятся: распухли, в кровоподтеках. Строем отвел в туалет, там умылись, почистились, привели себя в порядок. На всякий случай заставил написать объяснительные, в которых сами хлопцы признавались в пьянстве и дебоше, кроме того, просили прощения. Прибыв в батальон, доложил командиру о происшедшем. Тот обругал меня, что не доглядел за приобретением спиртного, не уследил, на этом история и закончилась. Так в начале мне показалось. Ан, нет! История только началась.

Полгода учебы курсантов завершилось, а я уж и забыл об этом происшествии, ребро зажило, служебные дела закрутили, как вдруг события закрутились хороводом. Перед выпуском из учебки, курсанты дружно написали на меня жалобы в прокуратуру: избивал, измывался, всячески унижал (гимн на коленях), причинил тяжелые телесные повреждения, повлекшие тяжкие последствия. Я действительно погорячился в поезде: двоим, сломал челюсть, одному вывихнул руку, троим, выбил зубы, у двоих трещины ребра. А как не погорячишься, когда целая толпа пьяных обезумевших переростков на тебя одного?! Перестарался.... Но виноватым себя не абсолютно не считал! Я ведь тоже пострадал! Но тем временем прокурор возбудил уголовное дело. Постановление ЦК партии "о борьбе с пьянством", мне сильно навредило. Солдаты как один твердят, что сопровождающий был крепко пьян! Командир и замполит, чтоб себя обезопасить и прикрыть, свалили все на меня. Отстранили от должности, быстренько исключили из партии. Комбат объявил пять суток ареста и отправил в Ашхабад на "кичу" посидеть, подумать о дальнейшей жизни и перспективах службы.

Тем временем в Афган вместо этих кляузников, отправили других ребят! А моих хохлов на время следствия разместили по дивизии, как потерпевших, для присутствия в суде. И вот вскоре, меня плавно переместили из гауптвахты в вонючую городскую тюрьму. Хорошо камера отдельная, в соседях сидел лишь мент- взяточник. Урок уголовных, я почти не видал, с туркменами и чеченцами, держащими тюрягу и заправляющими ею, почти не общался. Кстати, в соседней камере обитал наш бывший начальник политотдела Хавов. Но это отдельная история. Другая. После расскажу. Срок мне чувствую, светит не малый, лет пять. Сидеть ужасно не хочется, я на это не учился. Но повезло, адвокат хороший попался, отработал полученный гонорар на совесть. Я вспомнил про объяснительные, о трещине в ребре, он съездил в Педжен, нашел бумаги в моем столе, рентгеновский снимок, на суде это сыграло решающую роль. Судья, выяснив, что я вынужден, был отбиваться от двух десятков пьяных призывников, дал мне два года. Но условно! Почему срок все ж нарезали, да потому что я не сумел доказать, что был трезв. Адвокату удалось, вдобавок вытянуть из потерпевших, что претензий они ко мне больше не имеют. А действительно, какие у них претензии? Дело свое сделали, на войну не поехали. А пока следствие шло, один из медиков, что вместо них в Афган отправился, погиб! Эти козлы, даже рады радешеньки, что я их побил. Короче говоря, из-под стражи меня освободили, в должности восстановили. Меня и звания, под горячую руку лишить не успели, а могли. Ну и, слава богу! Взял я отпуск по семейным обстоятельствам, потому что пока я сидел, жена собрала вещички и умотала домой, бросила. Хотел вернуть ее, а потом передумал, мне и одному хорошо, спокойно. Вот и развлекаюсь вместе с Байрамом, по кабакам таскаемся с девицами. Мы с ним вместе в один день вышли, теперь вместе празднуем освобождение. Очень серьезный мужчина. Авторитет!"

Нахлынувшие воспоминания капитан тотчас залил пивом. Зубами открыл пробку и несколькими глотками выпил содержимое до дна. Ромашкину было неудобно лезть с разговорами о тюрьме, вновь теребить душу капитану но, однако зудящее любопытство взяло свое. Брошенная вскользь фраза о Хавове, заинтриговала, и любопытство пересилило скромность и тактичность.

- А что за история с начпо? Ты сказал, что видал начальника политотдела в тюрьме. Но я такого Хавова не знаю. У нас в дивизии другой - Луценко!

- Э- э -э, то новый, а полковник Хавов год назад в Афган уехал, выполнять интернациональный долг. Интернационалист хренов. Ну, да ладно! Слушай еще историю!

Второй рассказ капитана. Иронический и злорадный.

Капитан Александр Сергеевич П. хлебнул пива из очередной бутылки и заулыбался. "Лейтенант, ты Адрусевича знаешь? Заместителя командира дивизии? Так вот этот Адрусевич, ранее был командиром вашего танкового полка, и тоже год назад чуть в тюрьму не угодил. Сколько взяток он раздал, какие подарки дарил прокурорам и следователям, чтоб остаться на свободе - один бог ведает. Поэтому в тюрягу чудом не загремел. А Хавов в Афгане служил, и что дело против него завели, сразу не узнал. Вовремя подмазать не успел, а когда следственный маховик раскрутился, было поздно. Блатные сказывали, позавчера, Хавова расстреляли. А за какие художества, сейчас расскажу! Группа штабных пройдох, придумала целую систему по извлечению "нетрудовых доходов" из родителей военнослужащих. Сам понимаешь, война дело не шуточное, и когда сынок попадает в трудную ситуацию, то родители заплатят любые деньги, чтоб свое чадо уберечь от беды. А война - это большая беда. Пуля - дура, вдруг убьют? Не знаю, точно как и с чего, все началось, но бизнес поставили на поток. Выстроили настоящий конвейер! Приезжал папаша к Хавову на беседу, тот звонил особисту дивизии, и солдата вычеркивали из списка как политически не благонадежного. А к начпо отцов на беседу направлял Андрусевич, или начальник связи Бордодым, и вроде бы еще и командир пехотного полка. Цепочку хитро сплели. Родитель шел к командиру части просить за сыночка, тот сделать ничего не может, но знает, кто поможет. Все, дескать, во власти начальника политотдела, а Хавов тоже рад помочь, но сам не имеет права, зато знает, кто такой властью обладает. Однако помощь эта стоит дорого. Если договаривались с родителями о готовности финансировать спасение сыночка от войны, то по получению денег, Хавов сообщал особисту дивизии, подполковнику Путятину, фамилию солдата, который не должен ни в коем случае убывать в Афган. Особист звонил в полк и курсант по окончанию учебки, ехал в тихий гарнизон Туркмении или Узбекистана. Сколько лет они так обогащались, не знаю точно, но верно, не один год! Отлаженную стройную систему нарушила кадровая перестановка. Самого нашего Хавова отправили на войну!