В скором времени императорский двор настолько обессилел, что власть от аристократов (кугэ) перешла к воинам — самураям (буси). Начался период Камакура (1192–1333). Государственное правление самураев продолжалось около семи столетий, до начала Мэйдзи (1868).

Однако ни императорская система, ни придворная культура не исчезли бесследно. В начале периода Камакура была составлена еще одна антология стихов — «Новая Кокинсю» (1205), которая развивала законы поэтического мастерства хэйанскон «Кокинсю». Есть, конечно, и в ней увлечение игрословием, но главное в духе ёэн, югэн, ёдзё [96], в иллюзии чувств, сближающей ее с современной символической поэзией. Поэт Сайгё-хоси (1118–1190) соединил обе эпохи — Хэйан и Камакура.

Все думала о нем
И так уснула.
И он пришел…
О, если б знала, что это сон,
Не стала б просыпаться.
Я по тропинкам снов
Без устали
За ним бреду.
Но почему-то наяву
Не встретила ни разу.

Это стихи из «Кокинсю», поэтессы Оно-но Комати. И хотя это стихи о снах, они навеяны реальностью. Поэзия же, появившаяся после «Новой Кокинсю», и вовсе близка натуре.

Бамбуковая роща,
Где воробьи
Щебечут,
Солнце отражая,
Окрасилась в осенний цвет.
В саду, где одиноко
Куст хаги [97] облетает,
Осенний ветер дует.
Вечернее солнце
Заходит за стеной, —

а это конец Камакура, стихи императрицы Эйфуку (1271–1342). Воплощая присущую японцам утонченную печаль, они звучат, по-моему, очень современно.

Монах Догэн, написавший «Чистый и холодный снег — зимой», и мудрец Мёэ, сочинивший стих «Провожающая меня зимняя луна», — оба они принадлежат к эпохе «Новой Кокипсю».

Мёэ и Сайге обменивались стихами, говорили о поэзии: «Каждый раз, когда приходил монах Сайге, он начинал рассуждать о стихах. Он говорил: у меня свой взгляд на поэзию, отличный от других. Хотя и я воспеваю цветы, кукушку, луну — словом, все явления этого мира, но, в сущности, все это одна видимость, которая застит глаза и заполняет уши. Стихи, которые мы сочиняем, разве это истинные слова? Когда пишешь о цветах, ведь не думаешь, что это на самом деле цветы. Когда пишешь о луне, не думаешь о луне. Мы создаем только подобие, что нам хочется, к чему нас влечет. Упадет красная радуга, и кажется, что бесцветное небо окрасилось. Засветит белое солнце, и пустое небо озаряется. Но ведь небо само по себе не окрашивается и само по себе не озаряется. Вот и мы в душе своей, подобной этому небу, окрашиваем разные вещи в разные цвета, не оставляя следов. Но только такая поэзия и способна воплотить истину Будды» (из «Биографии Мёэ», его ученика Тэйси Кикай).

В этих словах угадывается японская, вернее восточная, идея «пустоты», «небытия». И в моих рассказах находят «небытие». Но это совсем не то, что называется нигилизмом на Западе [98]. По-моему, сами основы наших душевных устройств различны.

Сезонные стихи Догэна, озаглавленные «Изначальный образ», воспевающие красоту четырех времен года, и есть дзэн.

Словарь японских слов, встречающихся в тексте

Варадзи — соломенные сандалии.

Тэта — японская национальная обувь в виде деревянной дощечки на двух поперечных подставках.

Дзабутон — плоская подушечка для сидения на полу.

Дзё — мера длины, равная 3,8 м.

Дзори — сандалии из соломы или бамбука.

Какэмоно — картина или каллиграфическая надпись, выполненная на полосе шелка или бумаги.

Касури — хлопчатобумажная ткань.

Кимоно — японская национальная одежда.

Котацу — прямоугольная жаровня, вделанная в углубление в полу и накрываемая одеялом.

Кэн — мера длины, равная 1,8 м.

Мидзуя — комната для мытья чайной утвари в чайном павильоне.

Оби — длинный широкий пояс на женском кимоно.

Ри — мера длины, равная 3,9 км.

Сакэ — японская рисовая водка.

Сёдзи — раздвижная стена в японском доме.

Сун — мера длины, равная 3 см.

Сэн — мелкая денежная единица, сотая часть иены.

Сяку — мера длины, равная 30,3 см.

Сямисэн — трехструнный щипковый инструмент.

Таби — японские носки с отделением для большого пальца.

Тан — мера длины, равная 10,6 м.

Танка — японское пятистишие.

Татами — плетеные циновки стандартного размера (примерно 1,5 кв. м), которыми застилаются полы в японском доме; числом татами определяется площадь жилых помещений.

Те — мера длины, равная примерно 110 м.

Токонома — ниша в японском доме, обычно украшаемая картиной или свитком с каллиграфической надписью, вазой с цветами.

Фурисодэ — кимоно с длинными рукавами.

Фуросики — квадратный платок, в котором носят мелкие вещи, книги и т. п.

Фусума — раздвижные деревянные рамы, оклеенные с обеих сторон плотной бумагой. Служат внутренними перегородками в японском доме.

Хайку (хокку) — японское трехстишие.

Хакама — широкие штаны, заложенные у пояса в глубокие складки.

Хаори — накидка, принадлежность парадного (мужского и женского) костюма.

Хибати — жаровня: деревянный, металлический или фарфоровый сосуд с золой, поверх которой укладывается горящий древесный уголь.

Юката — ночное кимоно.

вернуться

96

Ёэн — очаровательный, обворожительный; югэн — таинственное, сокровенное — скрытая суть вещей, которую призвано выявлять искусство; ёдзё — недосказанность, то, что подразумевается, то, что «за словами» — та же скрытая суть вещей. Все это основные категории японской эстетики.

вернуться

97

Хаги — декоративный кустарник.

вернуться

98

«Ничто» (или «небытие») — с точки зрения восточного миросозерцания нечто противоположное нашему пониманию. «Ничто» — это целостность мира, из которого все рождается и куда все возвращается. Реальный мир есть лишь манифестация этого всеобщего «ничто», его частное, зыбкое выражение.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: