– Слышали, что в Москве творится? – возбужденно спросил он.

– Да, слышали, – отмахнулся Валеха. – Пусть они там хоть все друг друга перестреляют. Нам-то какое до этого дело?

– Нет уж! – не согласился с ним Егор. – Если большая буча начнется, то вся страна полыхнуть может, тогда всем нам будет до этого дело.

– В мутной воде рыбка всегда легче ловится, – Валеха посмотрел на всех с чувством собственного превосходства. – Как говорится, кому война, а кому мать родна.

– Вовремя мы, однако, успели из Москвы выскочить, – вставил реплику Граф. – Я думаю, что там, в связи с этими событиями, сейчас уже все перекрыто.

Все нестройно загалдели, высказывая предположения о дальнейшем развитии событий.

– Ладно, пацаны, хватит базары вести, – остановил их Марик. – Давай быстрей по машинам. Делаем последний рывок, и мы дома!

Через несколько часов они без приключений добрались до Владикавказа и разъехались на пригнанных машинах по домам. Добравшись до своей квартиры, Егор всю дорогу думавший о Лине, кое-как вытерпел восторги родителей по поводу его возвращения и заперся в своей комнате, чтобы позвонить девушке, оставшейся в Москве.

Он быстро пробежал пальцами по кнопкам и после нескольких длинных гудков услышал ее голос:

– Алло.

– Здравствуй, малыш! – выдохнул с облегчением Егор, боявшийся, что Лины не будет в номере.

– Привет! – обрадовалась она – Ты уже дома?

– Да, только что приехал и сразу же тебе позвонил. Как у тебя дела?

– Да никак, очень скучаю, – ее голосок сделался совсем жалобным. – В Москве сейчас такое творится! Я боюсь на улицу выходить.

– Да, я уже слышал, что у вас там намечается что-то вроде переворота. Надеюсь, рядом с гостиницей все в порядке? Не стреляют?

– Слава богу, здесь не стреляют. Но повсюду очень много милиции, а вчера вечером всю гостиницу перевернули вверх дном здоровенные омоновцы. Они ходили по всем номерам, проверяли документы и кого-то искали. Ко мне тоже заходили. Я так испугалась! Представляешь, такие все огромные, хмурые и с автоматами в руках. Слава богу, все обошлось.

– Да ты не волнуйся, – усмехнулся Егор, – Ты же не террорист какой-нибудь, тебе милиции бояться нечего.

– Все равно страшно, – пожаловалась Лина и сразу спросила: – Ты когда приедешь в Москву?

– Точно пока не знаю, – вздохнул Егор. – Но думаю, что через две-три недельки буду.

– Ты знаешь, что я решила?…

– Что?

– Если бы я с тобой не встретились, то уже уехала бы к себе домой ждать вызова. Все документы я уже подала, так что кроме тебя меня здесь ничего не держит. Пока тебя нет, я, чтобы зря здесь не сидеть, найду себе работу и сниму квартиру.

– Хорошо, милая, делай как знаешь. Я постараюсь побыстрее приехать и помогу тебе с поисками квартиры и работы.

– Я и сама справлюсь. Я же не маленькая! – раздался в трубке обиженный голосок Лиины.

– Да, конечно, ты большая. Я совсем забыл об этом, – рассмеялся в ответ Егор.

На парней, вернувшихся из Москвы, сразу же обрушились новости. За время их отсутствия произошло несколько весьма значительных событий.

Во-первых, вернулся из Калининграда Виталик, и вернулся он не абы как, а с победой. Ему удалось спасти всю водку, арестованную милицией. Для этого Виталику пришлось раздать нужным людям немало денег и вручную, с помощью нескольких нанятых местных алкашей, переклеить все этикетки на более чем десяти тысячах двухлитровых графинов с водкой, чтобы там нигде не фигурировала Северная Осетия. Потом он быстро продал товар по явно заниженной цене и даже получил незначительную прибыль от этой операции. Триумфальное возвращение Виталика с деньгами за, казалось бы, окончательно утраченный товар, подняло оптимизм всей бригады, уже и так подогретый успешной перегонкой машин из Москвы.

Вторым значительным событием стало появление Закира. Невысокий светловолосый крепыш, старый и проверенный друг Марика и Егора, после окончания института уехал домой в Дагестан, помогать отцу и старшим братьям развивать семейный бизнес. Закир в течение пяти лет был постоянным членом "четверки мушкетеров", включавшей помимо него Марика, Алана и Егора. Он был открытым и прямодушным парнем с широкой душой, любящим немного прихвастнуть.

За пару месяцев до окончания института Марик и Егор предложили ему и Алану работать вместе, но Закир тогда не смог принять это предложение, вынужденный по семейным обстоятельствам вернуться домой. Через полтора года, решив все домашние проблемы, он вернулся во Владикавказ, нашел старых друзей и стал еще одним членом их команды.

Третье событие никак напрямую не касалось Егора и Марика, но все же не могло оставить их равнодушными. Буквально за несколько дней до их возвращения из Москвы на рутинной городской разборке был убит Уртай. В Осетии стрельба на разборках была пока еще редкостью. Все это, конечно, придет, но немного позже. Спорные вопросы на стрелках в основном решались мирно. Оружие зачастую присутствовало у обеих договаривающихся сторон, но никто не спешил пускать его в ход, хорошо понимая, что в маленькой республике, где все друг друга знают, любое неадекватное применение силы обязательно вызовет еще более жесткий ответ.

Несмотря на произошедший у них конфликт, известие о гибели Уртая резануло Егора ножом по сердцу. Именно Уртай остановил их с Аланом, когда они уже шли в машину, готовые сцепиться в смертельной схватке где-нибудь в безлюдном месте. Кроме того, Егор знал, что у погибшего молодого парня была семья – жена и маленький ребенок, которые остались без мужа и отца.

Услышав об этом печальном событии сразу же по возвращении, он через пару дней увидел Алана. На улице было довольно прохладно. С унылого неба, затянутого серыми тучами, накрапывал мелкий осенний дождик.

Егор остановился у бордюра, посигналил, привлекая внимание Алана, и вышел из машины. Тот оглянулся, увидел Егора и зашагал к нему.

– Привет, Алан! – Егор первым протянул руку. – Я слышал о том, что у вас произошло. Прими мои искренние соболезнования.

– Да, такие вот дела творятся!…

– Садись в машину, – предложил Егор. – Незачем под дождем стоять и мокнуть.

Парни сели в машину, отгородившись от обычного уличного шума, и Егор, сказав еще несколько дежурных фраз, обязательных в таком случае, поинтересовался подробностями трагедии, произошедшей совсем недавно.

– Все как-то непонятно вышло, – тяжело вздохнув, сказал Алан. – Ты, наверное, слышал про бригаду Бацоя.

– Что-то краем уха слышал. Говорят, это довольно беспредельные парни из блатных.

– Ну да. У них верховодят два брата, здоровые оба такие, прямо амбалы, – подтвердил Алан и продолжил: – За несколько дней до этой разборки к нам за помощью обратился один парень, родственник Уртая. Два козла из бригады Бацоя по беспределу отняли у него машину, трехлетний пятисотый "мерин". Родственник Уртая очень просил помочь, ну и мы взялись за это дело, пересеклись со старшим Бацоем в городе и забили им стрелку около аэродрома ДОСААФ, как раз там, где с вами разговаривали. На стрелке мы вроде бы обо всем нормально договорились, и те согласились вернуть машину. Через пару- тройку дней они ее и вправду вернули, но перед этим поснимали с нее все, что только можно было. Сам понимаешь, это, конечно же, было нарушением достигнутых договоренностей, и такое никак нельзя было им спускать. Уртай, сильно разозлившись, снова забил стрелку Бацою. Вот тут-то мы и сглупили. Обманувшись тем, как прошла первая разборка, мы рассчитывали решить все миром, да и место встречи специально было выбрано в пределах города, чтобы ни у кого не возникло никаких дурных соблазнов. Но разговор с самого начала не заладился, Бацой и его брат внезапно начали бычиться и резко накалять обстановку. В этой ситуации Уртай решил перебить стрелку на более подходящее место для подобных бесед. Он довольно резко высказал все, что о них думал, дал время сдать назад и назначил последний разговор на следующий день, в одном тихом местечке за городом. Мы развернулись и пошли к своей машине. Я услышал лязг передергиваемого затвора, оглянулся, увидел, что эти гады достали стволы, немного опешил и как-то замешкался у задней двери. Тогда Уртай, шедший немного позади, буквально силой втолкнул меня в машину. В этот момент началась беспорядочная стрельба, Уртай быстро заскочил в машину следом за мной, Хадар, сидевший за рулем, выжал полный газ и ушел из под обстрела. Когда мы проехали метров сто, я почувствовал, что Уртай начал заваливаться на меня. Он весь побледнел. Потом я увидел кровь на его руках и тут же заорал Хадару, чтобы он быстрей летел в больницу. Как потом оказалось, в Уртая попало несколько пуль. Мы успели довезти его живым до больницы. Он умер прямо на операционном столе.