– За что? Ты все сделал правильно... – И, подумав, Ленка добавила: – Я бы даже сказала, мудро.

– «Мудро» от слова мудак?

– «Мудро» от слова «утро», – неожиданно срифмовала она, – утро завтрашнего дня. Оно взойдет и всех осчастливит. И волки, которые Серые, – живы, и овцы, которые глупые, – целы.

– Спасибо, что не ударила. – Он снова отвернулся от Ленки и не увидел, как она вдавливает в глаза пальцы, чтобы не зареветь.

– Ты не думай, я не шучу. Я на самом деле видела только то, что было у меня перед носом. А ты был на высоте. Далеко вперед смотрел. Знал наверняка, что отрывать надо сразу, мужественно и смело. Чтоб быстрее зажило.

– Ну и что, зажило? – Серый резко обернулся, но Ленка уже успела спрятать руки за спину.

– Все равно бы у нас ничего не вышло.

– Почему?

– Тебя бы мучила совесть, а ты бы мучил меня, и мы вместе мучились бы. Мучились, мучились, мучились, а потом бы взяли и умерли в один день.

Неожиданно за стеной хлопнула дверь, послышались голоса, смех и чьи-то быстрые удаляющиеся шаги.

Но музыка за стеной осталась.

«Падает снег, падает снег...»

– Все зря, – повторил Серый.

– Что «зря»? – не поняла Ленка.

Он вернулся к столу, налил в стакан воды из графина, но пить не стал.

– Ты знаешь, – усмехнулся он, – я же потом Кате все рассказал.

– Когда «потом»? – Ленка подняла на него глаза, но он уже ее не видел.

– Потом – это потом, – бодро сказал Серый. – Когда она уже болела.

– Зачем ты это сделал? – Ленка схватила со стола сигареты и стала метаться по комнате. – Куда эта долбаная зажигалка вечно девается?

– Успокойся. – Он достал из кармана свою. – Все нормально. Я просто покаяться перед ней хотел. Как перед святой. Она так смеялась...

– Что она делала? – Ленка так и застыла на месте с неприкуреной сигаретой.

– Она так хохотала, что я подумал, уж не вызвать ли ей «скорую».

Ленка не нашлась, что ответить, и Серый продолжал:

– Сказала, что уж лучше бы я ушел, чем так оставаться. Ни себе, ни людям. Я так на нее орал, прости, господи, мою душу грешную... А она спокойно мне говорит, что всю жизнь для нее главной была ее семья, то есть даже не семья, а наши дети. А у детей должен быть отец. Потому и цеплялась. Хотя, надо отдать ей должное, делала она это молча... А на старости лет все мое блядство уже не имело никакого значения. Девочки выросли, вышли замуж, родили собственных детей, и роль хоть и молодой, но все же бабушки стала ей гораздо милее, чем участь хоть и верной, но ненавистной жены.

Серый залпом выпил воду и, поморщившись, преувеличенно осторожно поставил стакан на место.

– Так и сказала? – не поверила Ленка.

– Так и сказала! – Серый снова схватил стакан и на этот раз так грохнул им об стол, что стеклянная пробка графина мелко затряслась.

– Все зря! Понимаешь? Тридцать лет жизни коту под хвост! Если бы ты слышала, как она хохотала! Как будто перед ней клоун. Я – клоун! Ванька-дурак! Идиот! Кретин! Раз в жизни захотел стать порядочным по отношению к ней, а она так хохотала!

– Сережа! – Ленка подбежала к нему и стала трясти его за плечи. – Сережа, успокойся! Сережа, я тебя прошу, пожалуйста!

– Оставь меня. – Он сбросил ее руки со своих плеч и стал мерить комнату шагами. – Я тебя не пожалел! Тебя в жертву принес! А она так хохотала! Тридцать лет – ради чего? Ради тепла родного очага? Но не было этого гребаного очага, понимаешь? Мне было все равно где ночевать, с кем и когда. Лишь бы домой не возвращаться, лишь бы...

– Сережа, – тихо сказала Ленка, – ее больше нет.

Серый остановился и поглядел на Ленку, словно не узнавая ее.

– Да, – произнес он. – В общем, да.

Ленка подошла к нему, взяла за руку, как маленького мальчика, и усадила на кровать.

– У тебя есть какие-нибудь таблетки? – спросила она и прислонилась губами к его лбу.

– Ты думаешь, я не понял? – Он отвел ее руку и посмотрел прямо в глаза.

– Что не понял?

– Этот диктофон, твоя красивая речь... Думаешь, я не понял?

Ленка опустила глаза и отвернулась.

– Это все не для меня, да?

В его голосе еще слышалась надежда, и можно было ничего не говорить, а просто подать какой-то знак, качнуть головой, улыбнуться, заплакать, но Ленка не смогла даже пошевелиться.

– Все зря, – который раз сказал Серый, – все зря.

Ленка порывисто встала и отошла к окну.

– Как его зовут? – спросил Серый.

– Кого?

– Хахаля твово.

– Малыш, – не оборачиваясь, ответила Ленка.

– Почему Малыш? Он что, тебя моложе?

– Не знаю, – удивилась своей неосведомленности Ленка, – кажется, даже старше.

– Ты что, недавно его знаешь?

– Давно, почти уже год.

– Странное совпадение, не находишь?

– Какое совпадение?

– Кто-то теряет, кто-то находит...

Если бы он знал, подумала Ленка, если бы он только знал, насколько на самом деле он неправ. Потери постигли не его одного. И поэтому именно сейчас между ними стало гораздо больше общего, чем когда-либо раньше.

– Бог с тобой, Серый. – Ленка машинально перекрестилась и повернулась к нему. – Разве все в нашей власти?

– Нуда, – усмехнулся он, – бог дал, бог взял...

– Не надо так, – прошептала Ленка, – это уже не смешно.

Только бы снова не зареветь, только бы не зареветь. Неясная тревога опять поднялась откуда-то снизу и подступила к самому горлу. Что я здесь делаю, что я здесь делаю?

– А хочешь, я дам тебе ценный совет? – нарушил тишину Серый. – На правах, скажем, старшего товарища.

– Хочу! – быстро, чтобы он не передумал, согласилась Ленка.

– Ехала бы ты домой, подруга, нечего тебе тут делать.

Он читает мои мысли, испугалась Ленка. Что я здесь делаю? А ничего не делаю!

Вслух же она возразила:

– Как это нечего? Я как-никак почетный гость.

– А что от тебя проку? Ты даже концерт не удосужилась до конца посмотреть.

– А от тебя что проку?

– За меня мальчики всю работу сделают, на мне только монтаж и какой-нибудь текст дурацкий. Ехала бы ты уже в Москву...

– Что я там не видела? – пожала плечами Ленка.

– А я в на твоем месте давно свалил, – преувеличенно бодро сказал Серый, – чем так себя мучить.

– Откуда тебе знать, мучаюсь я или нет?

– Так я же тебя подслушивал.

– И что?

– Да ты там такого наговорила... Камень бы не выдержал, покатился бы за тобой на край света.

– Слова, – покачала головой Ленка. – Все это только слова. Ничего они не значат.

– Послушай старика, он тебе плохого не пожелает, – настаивал Серый. – Поезжай в Москву, найди там своего Малыша и повтори ему это все открытым текстом.

– С каких это пор ты стал таким добреньким? – разозлилась Ленка.

– А долг у меня перед тобой, – сказал Серый. – Долг по счастью, понимаешь? Если я не смог, то, может быть, хотя бы твой Малыш...

– Да! Он такой! – засмеялась Ленка. – Он сможет!

– Он что, тоже перед тобой в чем-то виноват?

– А может, я виновата?

Ленка произнесла эту фразу и сама удивилась. А вдруг, действительно, я? Ушла такая гордая, такая непогрешимая, такая чистая, такая строгая, такая непрощающая...

– Может, и ты, – согласился с ней Серый, – но не повторяй моих ошибок, не закрывай дверь до конца, а то она сорвется с петель и вдарит тебе по морде, как мне сегодня...

Ленка прыснула в кулак:

– Я не хотела...

– Чего уж там, – улыбнулся Серый, – сам напросился.

В дверь соседнего номера затарабанили: «Открывайте, сволочи, хватит уже трахаться!»

Серый засмеялся:

– У всех одни и те же проблемы.

Ленка никак не отреагировала. Она молчала и, казалась, думала о чем-то своем.

– Ну мне пора, – поднялся Серый, но сам медлил, не уходил.

– Я не могу, – разжала губы Ленка.

– Что ты не можешь?

– Я лучше здесь останусь.

– Ну как хочешь, – сказал он как будто даже с облегчением. – Наше дело предложить, ваше – отказаться.