Косвенно то, что Сталин задумал в стране грандиозные изменения, подтверждает Дмитрий Трофимович Шепилов. Как раз в 1952 году, когда он был занят написанием учебника по политэкономии, его внезапно назначили главным редактором «Правды». Он кинулся к Сталину: как же так, у меня ведь учебник…

— Да, я знаю — сказал Сталин. — Мы думали об этом. Но слушайте, сейчас кроме учебника мы будем проводить мероприятия, для которых нужен человек и экономически, и идеологически грамотный. Такую работу можно выполнить, если в нее будет вовлечен весь народ. Если повернем людей в эту сторону — победим! Как мы можем это практически сделать? У нас есть одна сила — печать… — ну, и так далее.

Какие глобальные преобразования задумал Сталин? Сейчас самым крупным его делом, будто бы намечаемым на 1953 год, считается предполагаемое выселение евреев на Дальний Восток. Если ради этого ему понадобилась помощь всего советского народа и экономически грамотный человек на посту редактора «Правды», ради которого «всех перебрали», то извините, это уже не политика, это психиатрия, диагноз под названием «мания величия» — не у Сталина, разумеется, а у борцов с антисемитизмом.

Первая схватка прошла вничью, с поста секретаря ЦК Сталина не отпустили. Но соратники хорошо знали вождя, знали, как он умел добиваться своего — не одним способом, так другим, не мытьем, так катаньем.

Кроме Президиума ЦК на пленуме было утверждено и не предусмотренное уставом Бюро Президиума. Странный это был орган. Между его членами не были распределены сферы ответственности, о нем не упоминалось в печати, оно не принимало никаких решений. Так, партийный междусобойчик. Учитывая вышеизложенное, совершенно ясна роль этого органа — с его помощью Сталин предполагал, раз уж не вышло сразу оставить партию без себя, провести свои преобразования постепенно.

Сталин прекрасно понимал, что играет в опасные игры. Известно, что с 17 февраля он не посещал Кремль, запершись у себя на даче. Однако менее известно, что именно 17 февраля внезапно умер комендант Кремля генерал- майор Косынкин, бывший телохранитель Сталина, беззаветно преданный ему человек, после чего глава государства туда не приезжал. А на даче он встречался и беседовал лишь с четырьмя из соратников. Это были Маленков, Берия, Хрущев и Булганин. С ними он готовил некие преобразования в государстве. Судя по раз взятому курсу — а Сталин, напоминаем, был человеком чрезвычайно, как говорят в народе, «упертым», — эти преобразования должны были передать управление страной в руки конституционной власти, то есть осуществить тот шаг, который должен был стать концом партийной номенклатуры. Спасти их могла только смерть вождя. И как же вовремя она случилась!

Из мифологии:

Есть предположение, что Сталина устранили: у него было высокое давление, и вечером ему подмешали в пищу тогда редкое, а ныне распространенное средство для гипотоников, поднимающее давление. Эффект был острым, но картина не такой, как при инсульте, когда смертельный исход если наступает, то через два часа после начала приступа. Между тем даже с момента, когда почувствовали неладное, до приезда дочери и членов Политбюро прошло не менее 6 часов.

Кто мог задумать и осуществить устранение Сталина? Только Берия. Он был уже обречен и понимал это, но еще имел в своих руках большую власть.

В конце 50-х годов весьма осведомленный человек — сын генерала МТБ, писатель Евгений Д. — утверждал, что Берия, чувствуя затягивавшуюся вокруг его горла петлю, отравил Сталина.

Шофер Маленкова якобы со слов своего хозяина рассказывал:

«Когда Сталин заболел, врач приготовил ему воду с лекарством. Стакан с этой водой понес Сталину Берия и по дороге туда что-то насыпал. Берия вернулся из комнаты Сталина и сказал, что Сталин умер.

Отдыхая в санатории в последний год жизни, Поскребышев шепотом говорил: «Сталина убили. Когда он упал с инсультом, Берия прислал новых охранников, и они мешочками с песком били Сталина по голове, чтобы усилить кровоизлияние в мозг».

Слухи об убийстве Сталина Берией подкрепляются такими соображениями, высказывавшимися разными людьми.

Берия уже находился в опале. Мимо него шли многие важные дела, в том числе дело врачей, хотя в его руках все еще находилась большая власть. Используя ее, он добился того, что Сталин отстранил начальника личной охраны генерала Власика. Это повлекло за собой замену всех старых охранников Сталина новыми.

Берия радостно воспринял смерть Сталина и воскликнул у еще не остывшего тела: «Тиран умер!».

Многие предполагают, что Сталин был отравлен, некоторые же отвергают эту версию и утверждают, что старому и перенесшему инсульт Сталину кто-то из охраны по указанию Берии дал сильный подзатыльник. Этого оказалось достаточно, тем более что толчок был действием не только физическим, но и психологическим: чувство страха постоянно жило в сознании подозрительного Сталина. Утверждают, что высшие круги НКВД уже после ареста Берии давали подписку о неразглашении этого дела, ибо оно могло вызвать лишь смятение в умах и смуту.

В. Молотов. Некоторые считают, что Сталина убил Берия. Я думаю, это не исключено. Потому что на кого Сталин мог опереться, если мне не доверял и видел, что другие не особенно твердо стоят?

Ф. Чуев. Западные радиостанции подробно рассказывали о «деле врачей», что суд над ними должен был состояться пятого марта, и как раз в этот день умирает Сталин. Прозрачный намек, что его умертвили.

В. Молотов. Возможно. Не исключено, конечно. Берия был коварный, ненадежный. Да просто за свою шкуру он мог. Тут клубок очень запутанный. Я тоже держусь того мнения, что Сталин умер не своей смертью. Ничем особенно не болел. Работал все время… Живой был, и очень… Что Берия причастен к этому делу, я допускаю… Он сыграл очень коварную роль.

Несколько выше, пытаясь восстановить события ночи с 28 февраля на 1 марта, я высказала предположение, что Сталину могло стать плохо в присутствии кого-либо из задержавшихся соратников — любого, кроме Берии. Почему кроме него? Да потому, что властолюбие, коварство и прочие ужасные свойства натуры — это все романтика, в том смысле, что в духе дешевого романа. Для убийства необходим в первую очередь сильный и реальный мотив, а как раз Берия, единственный из всех, не имел мотива желать Сталину смерти. То, что вождь решил под старость, неясно из каких соображений, перебить всех прежних соратников, — версия, конечно, красивая, да один у нее недостаток — уж очень она, опять же, романтична. Мотивы где? Зачем ему это надо? Чтобы, в свою очередь, объяснить это притянутое за уши объяснение, придумали паранойю, но где хотя бы одно свидетельство, позволяющее заподозрить Сталина не то что в паранойе, а даже в минимальном помрачении разума? Не считать же свидетельством тот факт, что психиатр Бехтерев, посетив Сталина, весь вечер молчал…

Глупо все это придумано, глупо и неумело. Да и как Сталин мог это сделать, даже если бы и пришла ему такая фантазия? Каким способом? Чьими руками? Нет, теоретически он мог это сделать руками Берии, назначив его министром госбезопасности и дав указания раскрутить дела на всю партийную верхушку, — но в этом случае мотив отравить Сталина у Берии приближается к минус бесконечности. А если Сталин, как хотят нас уверить, решил уничтожить и Берию тоже, то повторим вопрос — какими силами и чьими руками? Ибо слухи о сталинском всесилии, скажем так, несколько преувеличены.

А вот что настораживает — так это ритуальные пинки в сторону Берии, причем пинают его абсолютно все. Само по себе это не удивительно — к тому времени, как писались все эти мемуары, он был давно мертв и физически, и политически, за него некому было вступиться, так что на этот дважды труп можно валить все что угодно — и валят, до сих пор валят. Но азарт до добра не доводит — в итоге получилась настолько мрачная фигура, прямо монстр какой-то из американского мультфильма, что это поневоле заставляет насторожиться. Трудно назвать в нашей истории другой подобный персонаж, о котором никто не сказал ни одного доброго слова — разве что Малюта Скуратов, может быть… Но если бы мы читали детектив, в котором группа людей, у каждого из которых была причина желать кому-либо смерти, гак упорно и исступленно указывала как на убийцу на того единственного, у кого такой причины не было и кто давно опозорен, мертв и безгласен, то какая мысль невольно появилась бы? Правильно, мысль об их вероятной вине и о том, что его используют в качестве прикрытия.