Какой кошмар! Какой злодей! На что только не идет человек в борьбе за власть — даже на то, чтобы честно выполнять свои должностные обязанности! Нет ему оправдания ни перед судом истории, ни перед партийным судом!

«Алексей Иванович Аджубей в своей книге приоткрыл краешек завесы тайны над мотивами упреждающего удара Хрущева. Оказывается, Берия придумал хитрый ход с амнистией после смерти Сталина. Она касалась больших групп заключенных. Берию беспокоило, что он уже не был властен автоматически продлевать сроки заключения тем, кто был отправлен в лагеря в годы массовых репрессий и свое отбыл. Они возвращались по домам и требовали восстановления справедливости. А Берии было крайне необходимо вновь отправить в ссылку неугодных, задержать оставшихся там. Тогда-то и начали выпускать уголовников и рецидивистов. Они тут же принялись за старое. Недовольство и нестабильность могли дать Берии шанс вернуться к прежним методам»[100].

Ужас бериевской амнистии наиболее убедительно изображен в знаменитом фильме «Холодное лето 53-го». Правда, не совсем понятно, под какую категорию освобожденных подходят эти уголовные хари — не иначе, это беременные женщины, замаскировавшиеся налетчиками. Аджубей врет точно так же, как и его тесть. С подачи Берии Указом Президиума Верховного Совета были амнистированы: осужденные на срок до 5 лет, а также за некоторые должностные, хозяйственные, воинские преступления, женщины, имеющие детей до 10 лет, беременные, несовершеннолетние, пожилые и тяжело больные заключенные. И где в этих категориях место рецидивистам?

Много плохого еще сотворил Берия. Он ратовал за объединенную Германию, которая будет за это благодарна СССР, а не за разделенную, стремящуюся к объединению и ненавидящую ту силу, что ее разделила. Он настаивал, чтобы делопроизводство в национальных республиках велось не на русском, а на местном языке и работали там местные кадры, а не присланные из Москвы, и многое-многое другое.

В общем, он показал себя серьезным и разумным государственным деятелем, и совершенно непонятно, что могло иметь против него Политбюро. Берия был абсолютно не опасен, он прекратил репрессии, он не имел намерения бороться за власть, что даже Хрущев признавал, да и не мог он за нее бороться, ибо не имел союзников в партийной верхушке, а один в поле не воин. Хваленый аппарат МГБ — МВД после семи лет владычества Абакумова, Игнатьева и Круглова надо было заново собирать по винтикам. Он ничего крамольного совершить не мог и ничего крамольного не хотел.

Так в чем же загадка Берии? За что его убили, а главное, почему его так ненавидят те, с чьей подачи этого человека объявили исчадием ада — а именно хрущевское Политбюро? Допустим, у него руки испачканы кровью — это вранье, но допустим! Но ведь у того же Хрущева руки в крови по локоть, но это никого не возмущает. Допустим, он был патологический бабник, насиловал в извращенной форме старшеклассниц — это тоже вранье, но допустим! Но ведь реабилитированная «жертва сталинизма» Авель Енукидзе насиловал 10–12 летних девочек, и никто по этому поводу не бьется в истерике. Допустим, он хотел захватить единоличную власть в стране — это тоже вранье, но допустим и это! Но ведь прочие соратники ели друг друга, как крысы, запертые в подвале, и все принимают это как должное, никто ни на кого не обижается. Почему же именно Берия представлен в обличии злодея всех времен и народов? За что?

Ответ напрашивается несколько парадоксальный: именно за то, что его не в чем было особо обвинить. Очень надо было, а оказалось не в чем! Реальных серьезных преступлений за ним не нашли, а объяснить, за что с ним вдруг расправились, было необходимо. И существовал для этого только один способ — так громко и долго кричать о его патологическом злодействе, чтобы все это услышали, запомнили и в конце концов поверили. Это ведь не охранник Хрусталев, которого можно просто убрать, это лицо заметное, тут обоснования нужны.

И, кстати, почему это так просто удалось? Ведь если Берия, опытный чекист, ввязался в борьбу за власть, он должен был понимать, с кем имеет дело, и должен был быть настороже. Один из исследователей его жизни, Алексей Топтыгин, пишет: «Если брать единицу измерения интуиции, ее следовало бы назвать «берия». А его взяли голыми руками. Как же он так оплошал? И здесь тоже напрашивается несколько парадоксальный ответ: а потому и взяли, что он не собирался ни с кем бороться — есть некие телепатические свидетельства, что он «хотел», но нет ни одного свидетельства, что в сторону этого «хотения» он сделал хотя бы шаг. Уже 9 марта он в своей речи на траурной церемонии говорил о «стальном единстве руководства» и не сделал ничего, чтобы это единство подорвать. Берия был настроен на нормальную работу и даже перед смертью, наверное, не успел понять — а что он сделал не так?

Юрий Мухин в своей превосходной книге «Убийство Сталина и Берии» на многих страницах, подробно и убедительно, сопоставляя информацию и показания свидетелей, доказывает, что никто Берию не арестовывал, что его попросту убили при аресте, и даже называет предполагаемых исполнителей этого преступления, ибо убийство без суда и следствия — преступление. «Дело Берии», равно как и будто бы имевшее место присутствие его на судебном процессе, было инсценировано. Никто из тех, кому можно доверять как свидетелям, после 26 июня не видел его живым. Более того, ни мне, ни моим знакомым историкам, журналистам, политикам ни разу не довелось общаться с человеком, который видел пресловутое «дело Берии», или даже слышать о ком-то, кто это дело видел, так что неясно, существует ли оно в природе. В общем, отсылаю всех желающих к книжке Мухина. По крайней мере меня он убедил.

Впрочем, Мухин не первый высказал эту версию. Первым был сын Берии Серго, который сказал своей матери 26 июня, перед тем как их всех арестовали, что отца они больше не увидят. Кстати, спустя много лет, когда он получил такую возможность, он начат интересоваться обстоятельствами смерти отца. «Я встретился с Н. Михайловым, который являлся официальным членом суда, — говорит он в интервью московской газете «Вечерний клуб». — Я с Николаем Александровичем был хорошо знаком еще по ЦК комсомола. Он мне сказал: "Я тебя обманывать не буду, я твоего отца на суде не видел: человек, который демонстрировал куклу (так он говорил), — это не твой отец. Насколько известно, он был убит в тот день. Как это произошло, я не знаю". То же мне сказал другой член суда — Н.Шверник.»[101]

Следующим, по крайней мере по утверждению Авторханова, собравшего все сплетни европейских бульваров, эту версию озвучил… сам Хрущев. «Хрущев рассказывал своим иностранным собеседникам, особенно коммунистам, как Берия был арестован и убит. Непосредственными физическими убийцами Берии у Хрущева в разных вариантах рассказа выступают разные лица, но сюжет рассказа остается один и тот же…» (Далее следует рассказ о заседании Президиума ЦК, о ловушке, подстроенной Берии, об его аресте — этот сюжет достаточно известен. — Е. П.). «Теперь, — рассказывал Хрущев, — мы стали перед сложной, одинаково неприятной дилеммой: держать Берию в заключении и вести нормальное следствие или расстрелять его тут же, а потом оформить смертный приговор в судебном порядке. Принять первое решение было опасно, ибо за Берией стоял весь аппарат чекистов и чекистские войска, и его легко могли освободить. Принять второе решение и немедленно расстрелять Берию у нас не было юридических оснований (а что, могут быть юридические основание для расстрела без суда и следствия в мирное время? — Е. П.) После всестороннего обсуждения минусов и плюсов обоих вариантов мы пришли к выводу: Берию надо немедленно расстрелять, поскольку из- за мертвого Берии никто бунтовать не станет». Исполнителем этого приговора (в соседней комнате) в рассказах Хрущева выступает один раз генерал Москаленко, другой раз Микоян, а в третий раз даже сам Хрущев. Хрущев подчеркнуто добавлял: «Наше дальнейшее расследование дело Берии полностью подтвердило, что мы правильно расстреляли его».