— Привет, малыш, — зовёт она меня, и парень начинает идти в её направлении. Её носик морщится. Я качаю головой и иду к моей девушке.

— Тебе обязательно ездить на байке? — спрашиваю я, не выглядя удивлённым.

Она улыбается, качая головой.

— В противном случае, дядя Джо будет разочарован, — отвечает она, слезая с байка и держа шлем под рукой. Я смотрю на неё и понимаю, что она права. Джо любит своих мальчиков, но ни один из них не водит байк. Но вот его племянница проявила интерес к этому, и он почувствовал, что у него есть кто-то, с кем он может разделить увлечение, кроме Майка.

— Ты ездила на нём сегодня? — спрашиваю я, забирая у неё шлем.

— Ага, мы ездили в парк и остановились пообедать.

— Хорошо, — произношу я и целую её в носик.

Мы заходим в клуб, проходя мимо группки парней, стоящих у дверей. Меня выводит из себя, когда мужчины открыто окидывают её взглядами, но не сейчас. Она даже не замечает этого. Я ловлю взглядом Нико и Кэша. Они уже заняли столик и ждут нас.

— Привет, парни, — говорит Новембер Кэшу и Нико.

Они оба встают, чтобы обнять её.

— А где Тревор? — спрашивает она, оглядываясь вокруг.

— Он забирает Лиз, — информирую я её, а её глазки загораются.

Я качаю головой. Понятия не имею, что происходит между Лиз и Тревором. Я знаю, что она ему нравится, но её невинность отталкивает его. Он не знает, как вести себя с неопытной девушкой. Когда мы узнали, что её нужно подвезти, он сразу же выступил добровольцем. Может, им просто нужно время, чтобы узнать друг друга получше.

— Лиз приедет? — спрашивает Кэш, потирая руки.

Он постоянно докучал Тревору, если выпадал шанс. Всякий раз, когда Лиз рядом, каждый парень смотрит на неё, и Тревор готов лопнуть от злости.

— Ведите себя хорошо, ребята, — тихо произносит Новембер, снимая куртку и выставляя напоказ майку с низким вырезом. Я чувствую, как мой пульс ускоряется, и оглядываюсь.

— Тебе не холодно, малышка? — я намекаю ей на то, чтобы она снова надела куртку.

Я знаю, что если скажу ей прикрыться курткой, то она мне скажет, куда её можно будет засунуть.

— Неа, я в порядке, — она сладко улыбается.

Её глаза смотрят поверх моего плеча, и я замечаю, как напрягается её тело. Я разворачиваюсь и вижу Бекки, которая идет к нам.

— Дерьмо, — бормочу я, выставляя стул, стараясь усадить на него Новембер.

— Ашер! — визжит Бекки, бросаясь ко мне.

Я убираю её руки, удерживая на месте.

— Где же тыл был столько времени? — спрашивает она, осматривая наш столик. Её глаза останавливаются на Новембер, а черты лица становятся резче. — О, все ясно. Вижу, ты всё ещё тусуешься с теми, кто продаёт киски.

— Прошу прощения? — Я ощущаю, как Новембер встала позади меня. — Что ты только что сказала? — спрашивает она, стараясь обойти меня.

— Тебе лучше уйти, Бекки, — говорю я, преграждая путь Новембер.

Кэш и Нико становятся по обе стороны от неё, проявляя преданность.

— Твой отец продаёт женские киски, — огрызается Бекки.

— Нет, мой отец продаёт развлечение.

— А ты знала, что некоторые девушки продают там свои киски клиентам, пока никто не смотрит? — говорит Бекки, уставившись на Новембер.

— Какая у тебя фамилия? — спрашивает Новмебер, и Бекки кладёт руки себе на бёдра.

— Хадсон, — отвечает за неё Кэш.

Новембер оборачивается к нему, затем снова возвращается к Бекки.

— Так это ты одна из тех девушек, продающих свои киски клиентам, пока никто не видит, верно, Бекки Хадсон? — Новембер усмехается, а Бекки отступает назад. — Клуб моего отца чист, пока такой мусор, как ты, не приходит осквернить его. А ты же знаешь, что обычно происходит с мусором, Бекки? Его всегда выбрасывают. Не смей больше говорить о клубе моего отца. Ты работала на него, пока не начала зарабатывать деньги на стороне. Он узнал об этом и выбросил тебя отсюда, как мусор, которым ты и являешься, — закончив, Новембер разворачивается и идёт к барной стойке.

— Не могу поверить, что ты встречаешься с такой девчонкой, как она, — говорит Бекки, качая головой.

— Тебе нужно уйти и не возвращаться, — говорю я, поворачиваясь к стойке.

Когда я подхожу к Новембер, в её руках уже находится бутылка «Короны».

— Я презираю таких женщин, как она, — произносит она, качая головой и продолжая смотреть на пиво.

— Точно, — соглашаюсь я, думая о том, как тратил время впустую с этим женщинами. — Ты в порядке? — спрашиваю я, прижимая к себе и наклоняя голову, чтобы поцеловать её в макушку.

— Я буду, когда закончу с этой бутылкой и закажу ещё одну, — бормочет она напротив моих губ, и я улыбаюсь.

Я так сильно хочу ей сказать, что люблю её, но продолжаю напоминать себе, что нужно двигаться медленно.

— Давай пойдём обратно к столику и насладимся оставшейся частью вечера.

Сейчас канун Рождества, и я стою в ванной, пытаясь подготовиться к встрече с родителями Ашера. Прошёл месяц с того момента, как я узнала, что стала миллионершей. Единственный человек, который знает о моём наследстве, это отец. Я, наконец, согласилась с ним не отдавать часть денег матери. Она даже не позвонила мне с тех пор, как я приехала в Теннесси. Я пыталась звонить ей и даже оставляла пару сообщений, но она никогда не отвечала мне. Я уверена, что, если бы я упомянула деньги, то незамедлительно получила бы ответ, но я не хочу, чтобы деньги были единственной причиной её звонка.

Ещё одна дилемма — как рассказать Ашеру о деньгах. Каждый раз, когда я набираюсь смелости, то начинаю думать, как изменятся наши отношения. Не думаю, что это произойдёт, но нельзя знать наверняка.

Мы были вместе целый месяц, я продолжала спать в его постели каждую ночь, по сути, у меня не было выбора. Каждый раз, когда я заикаюсь о папином доме, на его лице возникает такое выражение, говорящее, что он затащит меня обратно самым пещерным способом. На самом деле, я не против. Мне нравится ложиться спать и просыпаться рядом с ним.

— Эй, детка. Ты в порядке? — спрашивает Ашер, подходя ко мне сзади, и кладёт руки мне на талию, а губами прижимается к коже на моей шее. Мои руки крутят бигуди у меня на голове. Я даже ещё не оделась. На мне всё ещё мой топик и пижамные шорты. Мы встали рано, позавтракали, а затем поползли обратно в постель.

— Ага, — шепчу я, когда он проводит от моей шеи к плечу. — Эм, вообще—то, мне нужно кое-что сказать тебе, — я глубоко вздыхаю, надеясь, что поступаю правильно.

— Скажи мне, — он прикусывает мочку моего уха, отвлекая меня.

— Я ... ах... эм...

— Малышка, твои «ах» и «эм» мне ни о чём не говорят.

— Ты отвлекаешь меня. Я не способна думать, когда твой рот на мне.

Он поднимает голову, и его глаза встречаются в зеркале с моими. Ямочки возникают на его лице вместе с дерзкой улыбкой.

— Тебе нравится, когда я использую рот, чтобы отвлечь тебя, — напоминает он мне о том, о чём нет нужды напоминать мне сейчас. Не тогда, когда я пытаюсь с ним серьёзно поговорить. Я смотрю на него в зеркале, и он хихикает. — Хорошо, детка. Говори.

— Я миллионерша.

Ладно, я не хотела так резко выпаливать, но теперь это вышло наружу. Я чувствую, как его тело напрягается позади меня.

— Что? — спрашивает он.

Я сглатываю и прикусываю губу. Сейчас уже нет пути назад. Разворачиваюсь в его руках и кладу ладони ему на грудь.

— Родители моей мамы оставили мне в наследство больше миллиона долларов.

— Когда ты об этом узнала?

Я очень не хочу отвечать на этот вопрос. Смотрю через его плечо прямо на дверь.

— Смотри на меня, — я снова смотрю на него. — Когда ты узнала об этом?

— Эм... Я ... — я кусаю губу и снова смотрю в сторону.

— Смотри на меня! — рычит он на этот раз. — Когда ты об этом узнала?

Я смотрю в его прекрасные голубые глаза и вижу грусть. От этого мне сильно становиться больно.

— Когда ходила на встречу с юристом, — шепчу я.