Пронизана болью. Слезы ручьями

Бегут по щекам. Все прошлые беды

Бросили тень на солнца часы.

И не было грусти в цветах…

— Святое дерьмо, — я прикрываю рот ладонью и бегу в ванную, чтобы избавиться от тоста и кофе, которое были у меня сегодня на завтрак. Я чувствую влажное полотенце на шее и нежное поглаживание по спине.

— Ты в порядке? — спрашивает мистер Джеймс со злостью в голосе.

— Да, — отвечаю я, смывая.

Я беру тряпку с шеи и вытираю лицо. Подняв на него глаза, я вижу, что он злится. Просто надеюсь, это не из-за того, что я принесла проблемы в дом его сына.

— Мне так жаль, — произношу я, опускаю лицо в руки.

Почему это происходит со мной? Он притягивает меня в свои объятия.

— Мы разберёмся и не позволим ничему плохому произойти с тобой.

— Не понимаю, зачем кому-то так поступать со мной, — я рыдаю в его рубашку.

Больше всего я ненавижу, что и Ашеру приходится с этим бороться. Если что-то с ним произойдёт из-за меня, то я не знаю, что сделаю.

— Можно мне минутку? — спрашиваю я, отходя назад и вытирая глаза.

— Конечно, милая.

Я захлопываю дверь в ванную, отгораживаюсь от всей суеты по ту сторону и смотрю на себя в зеркало. Мои глаза покраснели и опухли. Я быстро собираю волосы, пускаю холодную воду и брызгаю её себе на лицо. Мне нужно почистить зубы, но я пока не готова покинуть на данный момент единственное помещение, где я чувствую безопасность. Это очевидно, что, как только я выйду за дверь, на меня посыплется град вопросов, на которые у меня нет ответов. Я полощу рот, затем запрыгиваю на стойку и стараюсь думать о том, кто мог так поступить со мной. Я даже представить не могу себе человека, которого обидела, и который бы так меня ненавидел, чтобы постараться убить или преследовать в другом штате и беспокоить. Меня осеняет: где они были все эти месяцы? Ничего же не случалось с той недели до Дня благодарения. Не то чтобы я их пропустила, но почему они ушли и почему снова вернулись?

— Новембер! — кричит Ашер у входной двери.

Я соскакиваю со стойки и начинаю открывать дверь ванной, когда она распахивается и ударяет меня прямо по голове.

— Дерьмо! — восклицаю я, поднимая руки к месту, куда меня ударила дверь.

— О, Господи! Малышка, ты в порядке?

Я не знаю, насколько я сейчас в порядке. Зато я знаю, что у меня болит лоб. Кто, чёрт побери, открывает дверь с такой силой?

— Позволь мне взглянуть, — говорит он, убирая мои руки с лица. — Чёрт! — выкрикивает он, и я понимаю по его взгляду, что мне это не понравится.

Теперь у меня ещё и голова болит плюс ко всему дерьму, что уже произошло.

— Мне так жаль, малышка. Мне чертовски жаль, — он выглядит расстроенным.

Боже, это больно, но ведь крови нет. Всё так плохо? Я поворачиваюсь к зеркалу, и мне хочется смеяться. В центре моего лба красуется красная отметка. Я похожа на Гарри Поттера. Я начинаю хихикать, а глаза Ашера прищуриваются.

— Это, бл*дь, не смешно. Я ведь мог тебе навредить.

— Знаю, — заикаюсь я. — Какого вообще чёрта? Ты кто, невероятный Халк? Серьёзно, кто так открывает дверь в ванную?

— Папа сказал, что ты здесь. Но я даже не думал. Просто хотел убедиться, что ты в порядке.

Теперь я чувствую себя виноватой.

— Прости, мне просто больно, — мягко отвечаю я, чувствуя себя полной стервой.

Он всегда беспокоится обо мне. Даже когда для этого нет причин, он всё равно беспокоится. Так что теперь с таким же успехом я могу заковать себя в наручники.

Он целует меня прямо в место ушиба.

— Так почему ты смеялась? — спрашивает он, обнимая меня.

— Просто я похожа на Гарри Поттера.

Его глаза поднимаются к моему лбу, а губы дергаются. Я смотрю на него.

— Теперь мне придётся носить чёлку, чтобы спрятать это и не слушать дурацкие шутки твоих братьев по этому поводу, — произношу я, указывая на лоб.

— Они любят тебя.

Это правда, уж я-то знаю. Мы стали лучшими друзьями. Если Ашера не будет рядом, то я знаю, что смогу положиться на них, что бы ни случилось. И это не игра, а настоящие братско-сестринские отношения. И за это и я им благодарна. А Свен — это другая история. Мне с ним некомфортно. Не уверена, то ли это потому, что он такой видный красавчик, или потому, что такой человек. Иногда в его словах или взглядах мне удаётся разглядеть сексуальный подтекст. Но я видела его в действии, когда я и Ашер встретили его в баре. Если он добивается девушку, то пойдёт на все, чтобы добиться успеха. Он гиперагрессивен, но женщины по-прежнему летят к нему, как бабочки на огонь. Однажды, когда он встретит девушку и будет иметь на неё серьёзные намерения, то она должна быть очень сильной, чтобы справиться с его личностью.

— Я знаю, что они любят меня, — ворчу я.

— Все хорошо? — спрашивает мистер Джеймс за дверью.

Я обхожу Ашера и открываю дверь. Мистер Джеймс смотрит на меня.

— Что за хрень? — спрашивает он, глядя на Ашера

— Всё в порядке. Мне просто нужно немного льда и таблетка аспирина, — говорю я, проходя мимо него.

— Как это произошло?

— Это потому что ваш сын — невероятный Халк, а также его привлекает Гарри Поттер, — говоря я через плечо.

Я смеюсь, когда Ашер стонет.

— Это моя вина, — говорит Ашер, подняв меня и усадив на столешницу. — Дверь ударила её, когда я открывал, чтобы добраться до неё.

Я наблюдаю за ним, пока он идёт к ящику, чтобы взять мешочек, а затем к холодильнику. Он насыпает туда льда, а затем заворачивает его в кухонное полотенце и прикладывает к моей голове.

— Спасибо, милый, — шепчу я.

— Всегда пожалуйста, малышка. Мне жаль, что твой день полный отстой.

— Мне тоже.

Он целует меня в макушку, а затем смотрит на отца, но его глаза останавливаются на разах, которые всё ещё лежат на столешнице.

— Это принёс какой-то парень? — спрашивает он.

Я сглатываю и поднимаю глаза на отца Ашера. Он не сказал ему насчёт карточки. Мистер Джеймс сначала смотрит на меня, а затем на Ашера.

— Что вы не договариваете? — Ашер спрашивает у отца.

— Когда я подъехал, Новембер вышла и нашла карточку.

— Где она? — спрашивает Ашер, и его тело напрягается. Мистер Джеймс вручает Ашеру карточку, которая теперь внутри пакета с застежкой «молния», и видно, что у неё снаружи и внутри. Ашер смотрит на неё несколько секунд и видит там изображение Нью-Йорка, затем отбрасывает пакет. Могу сказать, что он использует всё своё терпение, чтобы не разорвать её пополам.

— Что это значит? — рычит Ашер.

Это звучит так дико, и так не похоже на него.

Я достаю телефон и вбиваю поиск слова, которые написаны.

— Это тот же автор, чье стихотворение красовалось у меня на стене, — говорю Ашеру и мистеру Джеймсу.

— Прошлое стихотворение называлось «Ноябрь». А это как? — задаёт вопрос Ашер.

— «Ожидание», — отвечаю я, и дрожь проходит по моему телу, когда я читаю его.

Грядущие события отбрасывают тень

Пришло виденье мне во свете лета.

В нем грусть была. Душа моя

Пронизана болью. Слезы ручьями

Бегут по щекам. Все прошлые беды

Бросили тень на солнца часы.

И не было грусти в цветах,

Растущих под солнцем апреля,

Иль в соцветиях яблока, один за другим

Раскрывших сердцевину свою.

Ни в чириканьи птиц,

Ни в отблеске крыльев,

Ни в жужжании мух золотых.

Самым печальным было видеть ее,

Сидящую на кресле из листьев.

Она дарила свою благодать

Тем теням, что сокрыли лицо

И безмятежный лоб, и любовь,

Что горит в её кротких глазах,

Что впитали весь свет словно в жажде,

И улыбка, и ладонь ее,

Что стремится и поднята к свету, —