У Штыря научилась…

Отсидевшись и отлежавшись дома, она решила-таки выбраться в город. Тем более, что Полина, зазывала в гости. Ей не терпелось показать Веронике свой новый дом и себя в роли хозяйки.

– Ладно, завтра зайду, – согласилась Вероника. – Давай адрес.

Как только оказалась на улице, сразу же захотелось потолкаться среди людей. Да и на очередную консультацию надо было пойти. Но сначала она зайдет к Полине. Хотя Полина теперь дама замужняя, но все равно подруга. Сидя на кухне, не заметили, как проболтали целых три часа. Когда вернулся Боря, Вероника поторопилась уйти. Не привыкла еще, что Полина и этот музыкант теперь семья. И немного одиноко стало, когда Боря при ней оплел своими длинными руками Полину и начал ласково чмокать в щечку. Может быть, именно из-за этих нежностей, она и решила позвонить Лёне. Уже около дома, выйдя из автобуса, достала мобильник. Но открыть крышку не успела. Кто-то загородил ей дорогу.

– Ну, здравствуй!

Услышав знакомый голос, Вероника похолодела. Откуда он взялся? Прежде чем выйти из автобуса, она, как всегда, посмотрела в окно. Народу на остановке было мало, если бы Руслан стоял там, она бы его сразу увидела. Но его там точно не было. Наверное, прятался за киоском. И вот возник внезапно, неслышно появился, как привидение, такой же тощий, как и несколько лет назад, в дурацкой куртке без воротника, отчего его худая шея с выпирающим кадыком казалась еще длиннее, стоял, как оживший ночной кошмар, и с недобрым прищуром ее рассматривал. Действительно он настолько гадкий, или только кажется таким Веронике?

– Где бы еще встретились, – ощерился, наконец, неприятной улыбкой. Лучше бы держал свой рот закрытым. К дефектам его лица добавился еще один – впереди не хватало двух нижних зубов. – Чего не здороваешься?

– Здравствуй, – автоматически произнесла Вероника.

– Рядом живем, а сто лет не виделись, – произнес почти дружелюбно. – Домой?

– Домой, – кивнула, изо всех сил стараясь казаться спокойной.

Штырь еще некоторое время постоял, рассматривая ее.

– Хорошо выглядишь, – произнес одобрительно и отступил, наконец, в сторону. Она двинулась дальше от остановки, он зашагал рядом. Вероника молчала, подавленная неожиданной встречей. Впрочем, Руслан, казалось, ее враждебного молчания не замечал.

– Значит, ты все еще здесь живешь, – констатировал удовлетворенно.

– Здесь, – сухо кивнула она.

– Ну, а муж где? Он с тобой не живет? – поинтересовался вкрадчиво. – И домой тебя не провожает, как я погляжу. Ты же говорила, что вместе учитесь? Значит, и возвращаться должны бы вместе, а? – окончательно прижал ее к стенке.

Дура наивная. Кого вздумала обмануть! Конспирацию соблюдала. По утрам, делая вид, что копается в сумке, поджидала в подъезде кого-нибудь из соседей, спешащих на работу, чтобы вместе дойти до остановки. Или ждала, пока кто-нибудь из другого подъезда или даже из другого дома мимо проходил. Быстренько выбегала, чтобы прицепиться, чтобы рядом идти, как будто вместе. Улыбалась, что-то про погоду несла… С остановки также старалась одна не ходить. Это было нетрудно, район густонаселенный, всегда находился кто-то, кто направлялся в их двор. Четыре дома, народу много живет. Но Штыря не обмануть. Он как клещ, так просто от него не отделаешься. Ему и расследований никаких не понадобилось проводить, чтобы уличить ее во лжи. Понаблюдал за окнами, за ее подъездом, убедился, что она здесь, что одна уходит и приходит, и вот, встретить решил, поговорить, вернуть свое.

– Что молчишь? – Сделал внезапно несколько быстрых шагов, обошел ее и снова загородил дорогу.

Лицо его было совсем рядом. И, как в давние времена, у нее неприятно заныло внутри, когда она увидела совсем эти серые, словно выцветшие глазки и длинный кривоватый нос.

– А что говорить? – приподняла она брови. – Муж работает.

– Ты же говорила, студент? – притворно удивился Штырь.

– Студент. Но еще и работает, чтобы семью содержать, – отчаянно трепыхалась она. – Сейчас в командировке.

– Заботливый, – хмыкнул.

В кармане его куртки зазвонил телефон. Некоторое время он слушал то, что ему втолковывали на той стороне линии.

– Деньги вперед, – прервал, набычившись. – А там везите товар хоть в Среднюю Азию, хоть в Африку, хоть в Японию, меня это не касается. Да, товар что надо, я же сказал. Все!

Засунул телефон снова в карман.

Точно, наркотиками торгует, похолодела Вероника.

– Что смотришь как Ленин на буржуазию? – усмехнулся, поймав ее взгляд. – Думаешь, грязными делами занимается Штырь? А вот и нет. У меня теперь чистый бизнес, комар носа не подточит. Я теперь на международный уровень вышел. Вот, в Турцию на днях летал. Не веришь? Хотя, тебе это вряд ли интересно, – тут же оборвал себя. – Теперь пути наши разошлись, так? Студента нашла себе, да? Ну-ну. Смотри, как бы не пожалела потом. Студенты они и добытчики, и защитники никакие… как бы ни пыжились.

Он, что угрожает? Впрочем, это похоже на него, очень похоже.

– Не знаешь ты жизни, Верка, – произнес с притворной грустью. Покачал головой. – Плохо, когда человек не знает жизни. Плохо.

– Почему же я ее не знаю? – Волна ненависти вытолкнула из нее этот вопрос. – Я многому научилась…

У тебя, хотела добавить, но не посмела. Она была абсолютно беззащитна сейчас в этом предвечернем сумраке на дорожке, ведущей к дому. К счастью, он не обратил никакого внимания на ее реплику, бубнил быстро свое, как будто спешил высказать все, что так долго готовился сказать.

– Ты мне всегда нравилась. Я пока сидел на нарах, только о тебе и думал. Я бы даже женился на тебе, если бы ты захотела. Ты бы у меня как сыр в масле каталась. Я, между прочим, теперь хорошие деньги имею, потому что сидел не за себя, а за другого. А такие услуги хорошо оплачиваются… Но, выходит, я уже не нужен. А раз я тебе не нужен, то и ты мне не очень… Думаешь, что одна такая цаца раскрасивая? – Прищурился, снова придвинул к ней свое лицо, понизил голос. – Да я таких сучек на сотни сейчас считаю! Поняла?

Ей стало по-настоящему страшно.

– Поняла, спрашиваю?

Она почувствовала, как земля под нею качнулась. Показалось ей или действительно кто-то позвал ее? Может быть, она так хочет, чтобы кто-то знакомый окликнул ее в этот момент, что ей уже мерещиться, что ее зовут? Но нет. Штырь тоже встревожено поднял голову.

– Вероника!

Она оглянулась. Их догоняла мать, одной рукой придерживая полу длинной шубы, а в другой неся многочисленные пакеты.

–Зову тебя зову, – произнесла сердито. – Помоги донести. Посылку с наборами получила.

Никогда еще Вероника не была так рада ее видеть. Никогда еще не была так благодарна ей за то, что вовремя появилась. Штырь тут же рванул с места, ушел вперед, не попрощавшись.

– С кем это ты разговаривала? – спросила Людмила, с подозрением глядя ему вслед.

– Да так, прицепился один, – пробормотала Вероника, беря из рук матери тяжелые пакеты.

Дальше шли молча. Молча, поднялись на свою площадку. У Вероники не было ни сил, ни желания разговаривать. Да и у матери был утомленный вид. Тоже устала, с неожиданным сочувствием подумала вдруг Вероника. Постой-ка целый день на ногах с вежливой улыбкой, отвечая на идиотские вопросы, да еще делая при этом массаж лица или маску.

Также молча, если не считать нескольких ничего не значащих фраз, поужинали. Потом мать заняла на полчаса ванную, после которой тут же отправилась спать, а Вероника, перемыв посуду, опустилась в кресло и некоторое время сидела, глядя в одну точку. Шизофрения начинается, подумала, поймав себя на этом. И неудивительно. Веронике не на кого надеяться. Среди всех ее знакомых лишь один человек был достаточно сильным, чтобы помочь ей. Но, к сожалению, он жил в другом городе. К сожалению, ему она была неинтересна. Была бы интересна, уже бы позвонил. Но он не позвонил, ни разу. Так что выбрось его из головы, сказала себе. У него своя жизнь, в которую он Веронику не приглашает.