Все это знал департамент полиции и он тому не воспрепятствовал. Выехал туда и Гершуни с полномочиями от саратовских и южных организаций, и ему не помешали.
За границей же начались переговоры об объединении, в результате чего в январе 1902 года официально образовалась «Партия Социалистов Революционеров» [84] с центральным комитетом во главе, с центральным органом «Революционная Россия» и с девизом: «В борьбе обретешь ты право свое».
Народилась партия, которая принесла России так много непоправимого вреда. Ближайшая задача партии – свержение самодержавия, конечная цель – переустройство России на социалистических началах. Средства борьбы – пропаганда, агитация и террор. Партия приступала к работе среди рабочих и интеллигенции и, где можно, среди крестьян.
Партия являлась идейной последовательницей Бакунина [85], Герцена и Лаврова. Ее идеологом в легальной печати был столь популярный Михайловский [86], принимавший, правда, робко некоторое участие и в подпольной работе. Партия являлась представительницей своеобразного русского социализма с основной эфемерной мечтой русской интеллигенции, что наша крестьянская община может быть легко использована, как ступень к переходу на социалистический строй, что наш крестьянин природный социалист. В революционных рядах партия явилась прямой последовательницей партии «Народной Воли» с ее тактическим девизом: «Цель оправдывает средство».
По иронии судьбы и по неизменному закону для всех российских революционных партий второй половины прошлого столетия, главнейшими заправилами этой «народнической» русской партии оказались: Гоц, Минор [87], Гершуни, Рубанович [88], Натансон [89], Азеф… Говорить тут о любви к России и о заботах о русском народе не приходится. Среди них сверкали русские имена, вроде будущего селянского министра и немецкого шпиона Виктора Чернова [90].
Департамент полиции не сумел тогда помешать сплочению партии, хотя и имел к тому полную возможность. Не сумел, хотя имел около центра своего осведомителя Азефа, хотя объединение происходило за границей, где находился весьма талантливый его чиновник Петр Иванович Раковский, получавший сведения непосредственно от Азефа. Центральный и руководящий по розыску правительственный орган не был на высоте положения. Там чванились знанием розыскного дела, но промахи делали непоправимые. Не даром же особым отделом в то время заведывал красивый светский Дон-Жуан, любитель-театрал Леонид Александрович Ратаев [91], слывший в Петербурге под кличкой «Корнета Отлетаева».
VIII
Пришлось мне в те годы познакомиться хорошо и со студенческими беспорядками. Студенческие беспорядки 1899 – 1901 годов [92] послужили началом того общественного движения, которое, нарастая затем постепенно, захватывало все новые и новые слои населения, слилось с революционными и вылилось в первую, 1905 г., революцию, принесшую России хотя и несовершенную, но все-таки конституцию.
8 февраля 1899 года, во время годичного акта в Петербургском университете, студенты, недовольные ректором Сергеевичем [93] за сделанное им предупреждение о ненарушении уличного порядка, освистали его. После акта, при выходе из университета, у студентов произошло столкновение с полицией, во время которого толпа была рассеяна с применением нагаек. Студенты объявили забастовку, которая и перекинулась на все другие высшие учебные заведения столицы, а затем и по другим городам.
Оппозиционные круги общества приняли сторону молодежи, и для выяснения причин и обстоятельств, сопровождавших беспорядки, по высочайшему повелению был назначен генерал-адъютант Ванновский [94], по результатам работ которого были приняты меры к упорядочению академической жизни студентов и в числе их были утверждены 29 июля 1899 г. «Временные правила об отбывании воинской повинности воспитанниками учебных заведений, удаляемыми из сих заведений за учинение скопом беспорядков» [95].
Это было одно из самых ошибочных мероприятий царского правительства. В армию вливали самых недисциплинированных, распропагандированных молодых людей. Там они в большинстве случаев сразу же попадали в привилегированное положение, что меньше всего походило на отбывание наказания, которое выдумало для них правительство. Между тем, все оппозиционные и революционные круги приняли новое мероприятие, как отправку молодежи на исправление как бы в дисциплинарные батальоны. Поднялась агитация против правительства. В результате – вред для армии, вред для правительства и никакой пользы и толку для молодежи.
Осенью 1900 года беспорядки начались в Киевском университете, и когда к участникам применили временные правила, волнения перекинулись и на другие университетские города.
В обществе ходили чудовищные рассказы о том суровом режиме, которому будто бы подвергаются в войсках студенты. Распространялись ложные слухи, что несколько студентов были даже расстреляны. Молодежь волновалась, волновалось и общество. Создавалось крайне враждебное отношение к правительству и, главным образом, к министру народного просвещения Боголепову [96] и, наконец, 14 февраля 1901 года прибывший из-за границы социалист-революционер, бывший студент Карпович, смертельно ранил последнего. Некоторые круги интеллигенции высказали сочувствие случившемуся, что еще больше подняло настроение молодежи.
19 февраля произошли беспорядки в Петербурге и Харькове, а 23 начались они и у нас в Москве [97]. В тот день студенты собрались на университетском дворе, когда же пришла полиция, то студенты взломали двери в актовый зал, где и продолжали сходку. Университетское начальство обратилось к обер-полицмейстеру, по распоряжению которого выходивших со сходки стали задерживать и направлять в манеж на Моховой.
Слух о начавшихся беспорядках распространился по городу. Группы учащихся, вместе с праздношатающейся молодежью и подростками, появлялись то в одной, то в другой части города и нарушали обычный порядок жизни. Все тянулось к манежу. Иногда толпы начинали петь студенческие песни.
Вызывались усиленные наряды полиции, жандармские эскадроны и казаки, при приближении которых молодежь шикала, свистала и разбегалась, чтобы собраться в другом месте. Наряды направлялись туда, туда скакали и жандармы, беспорядочники вновь разбегались и так до бесконечности. Происходила какая-то своеобразная игра в кошку и мышку.
С непривычки полиция действовала неумело, неразумно, что только подбодряло демонстрантов и увеличивало общую сумятицу и беспорядок. Больше всего ерунды было в манеже, куда направляли со всех сторон арестованных.
Огромный манеж был полон народу. Студенты, вольные, курсистки, полиция и несколько эскадронов жандармов. Крики, песни и ржанье лошадей. Над всем повис густой пар и запах навоза. Порядку никакого. Несколько сотен задержанной публики делали, что хотели. На куче песку, около одной из стен манежа организовалась сходка. Взобравшийся наверх студент, председатель, неистово звонит колокольчиком и начинает затем говорить. Галдеж и речи. В другом конце импровизированный хор что-то поет. В левом углу от входа большая группа молодежи устроила живую стену-круг, за которой любители предаются свободной любви с попавшими в манеж проститутками. Оберегающие происходящее действо студенты хохочут. Факт был зарегистрирован и тогда же доведен до сведения товарища прокурора Золотарева, впоследствии товарища министра внутренних дел.
84
[84] Организация партии социалистов-революционеров. – После разгрома «Северного союза эсеров» и «Южной партии эсеров» дело объединения партии перешло к Саратовской группе социалистов-революционеров. Наряду с ней вели большую работу нелегальные эсеры: Е. К. Брешковская, Г. А. Гершуни, П. П. Крафт, М. М. Мельников и др. После большой подготовительной работы в ряде городов России Гершуни выехал за границу с объединительными планами. Туда же выехали осенью 1901 года М. Ф. Селюк и Е. Азеф, которому Аргунов перед арестом передал все связи. При содействии М. Р. Гоца и В. М. Чернова состоялось слияние «Северного союза социалистов-революционеров» с «Южной партией социалистов-революционеров» и официальным органом объединенной партии становится «Революционная Россия». В № 3 «Революционной России» было опубликовано о состоявшемся соглашении.
О программе объединенной партии эсеров см. собр. соч. В. И. Ленина, т. IV. Гиз 1910 г., стр. 118 – 136. [С. 234]
85
[85] Бакунин, М. А. (1814 – 1876) один из основателей анархизма и его теоретик. Участвовал в московском кружке Станкевича, где познакомился с философией Гегеля. В 1840 году уехал за границу, где познакомился с Прудоном и Марксом. В 1849 г. принимал участие в подготовке восстания в Дрездене. Был дважды приговорен к смертной казни, но выдан русскому правительству, присудившему его к 20 годам заключения в Шлиссельбургской крепости. Александр II заменил Бакунину крепость поселением в Сибири, откуда тот в 1861 году бежал в Америку и оттуда в Лондон. Вскоре переехал в Италию и основал «Международное братство». В 1869 году Бакунин вступил в «Международную Ассоциацию Рабочих» (I Интернационал), откуда был исключен в 1872 году по настоянию Маркса за дезорганизаторскую работу. В 1870 году организовал анархический «Федеративный Союз». Бакунин отрицал государство и частную собственность. Он стоял за вольные союзы производителей, особенно крестьян. Средствами переворота Бакунин рекомендовал: бунт, восстание, террор, тайные организации. Бакунин оказал большое влияние на русское революционное движение. Основные тактические принципы Бакунина разделяли народники.
См. М. А. Бакунин. – «Избранные сочинения» т. I – V, изд. «Голос труда». Москва – Петроград. 1919 – 22 г. г., Полонский «Бакунин», т. I. [С. 234-235]
86
[86] Михайловский, Н. К. (1842 – 1904) – видный теоретик народничества 80-х – 90-х годов. Составил письмо от исполнительного комитета «Народной Воли» к Александру III, после убийства Александра II, с требованием учредительного собрания и народоправства. В 90-х годах, возглавляя редакцию «Русского Богатства», вел ожесточенную борьбу против марксизма и социал-демократов. Из школы Михайловского вышли многие народные социалисты и социалисты-революционеры (Чернов и др.). Михайловский выдвинул в своих теоретических работах идею «долга перед народом», который должны уплачивать «каюшиеся дворяне». Михайловский также идеализировал крестьянское «трудовое» хозяйство, как полную противоположность буржуазному.
См. Н. К. Михайловский. – Собр. соч., т. I – X, изд. ред. «Русского Богатства» и позже Н. К. Михайловского. [С. 235]
87
[87] Минор, О. С. (род. в 1861 г.) – впервые арестован 19 декабря 1883 года за участие в народовольческих кружках. В 1886 году выслан в Якутск, где участвовал в вооруженных сопротивлениях политических ссыльных. По этому делу осужден на бессрочную каторгу. В 1898 году получил разрешение выехать в Россию под гласный надзор полиции и в 1902 году выехал за границу. Принял активное участие в организации партии эсеров. Член центрального комитета партии. Руководитель московского комитета партии эсеров в 1905 году. После февральской революции был во главе правого крыла эсеров. После Октябрьской революции вел вооруженную борьбу против советской власти. Сейчас находится в эмиграции, активно работает в газете «Дни», которая изо дня в день клевещет на Советскую Россию. [С. 235]
88
[88] Рубанович, И. А. (род. в 1860 году) – французский подданный, народоволец, затем социалист-революционер. Член центрального комитета и редактор эсеровского журнала «Русская Трибуна» (1904 – 1909). Вел сношения от ЦК партии с Международным Социалистическим Бюро (II Интернационала). Был представителем партии эсеров на международных конгрессах II Интернационала. В годы войны социал-патриот. После Октябрьской революции противник советской власти. [С. 235]
89
[89] Натансон, М. А. (1849 – 1919) – сын купца. С начала 70-х годов участвовал в народнических кружках. Впервые арестован в 1872 году и выслан в Архангельскую губернию. В 1878 году вновь был арестован и выслан в Сибирь, где пробыл до 1877 г. В 1893 году вместе с Тютчевым организовал социально-революционную партию «Народного права» (см. прим. 139). С образованием партии социалистов-революционеров вошел в центральный комитет. Во время реакции (1907 – 1910) боролся против ликвидаторов и упадочников в среде эсеров (Савинковщина и т. п.). С начала империалистической войны примкнул к интернационалистскому крылу II Интернационала. После февральской революции организационно порвал с правым крылом партии и стал во главе левых социалистов-революционеров, которые боролись вместе с большевиками против правительства Керенского. После Октябрьской революции Натансон был представителем левых эсеров во ВЦИКе. После восстания левых социалистов-революционеров против советской власти в июле 1918 года и распада партии левых эсеров вошел в группу «революционных коммунистов», которая вскоре влилась в ВКП(б).
См. «Былое» № 16 за 1921 г. ст. О. В. Аптекмана – «Две дорогие тени». – Из воспоминаний о Г. В. Плеханове и М. А. Натансоне, как семидесятниках». [С. 235-236]
90
[90] Чернов, В. М. (род. в 1876 г.) – из потомственных дворян, один из лидеров партии социалистов-революционеров. Бессменный член центрального комитета партии. Во время войны был интернационалистом. После февральской революции 1917 г. был министром земледелия в коалиционном временном правительстве. После Октябрьской революции принимал активное участие в вооруженной борьбе против советской власти. Был неудачным председателем кратковременного учредительного собрания. Вдохновлял чехословацкую авантюру и кронштадтское восстание (1921) Находится в эмиграции и в своих докладах и статьях травит Советскую Россию. [С. 236]
91
[91] Ратаев, Л. А. (род. в 1860 г.) – видный деятель охранки. Служил там с 1882 года, прошел длинную лестницу служебных ступеней. Был руководителем заграничной охранки, где его непосредственным сотрудником был Азеф. 1 августа 1905 года вышел в отставку, получив пособие в 15.000 франков и поселился в Париже под фамилией Рихтера. Во время суда над А. А. Лопухиным (см. прим. 127) дал обширные показания по делу Азефа.
См. «Дело Лопухина» в особом присутствии правительствующего сената», стенограф, отчет, СПБ, 1910. [С. 236]
92
[92] Студенческие беспорядки 1899 года. 4 февраля 1899 года в Петербурге одновременно в университете и на страницах «Нового Времени» появилось объявление ректора университета В. И. Сергеевича, приглашавшее студентов не нарушать 8 февраля (день акта) общественной тишины и спокойствия и перечислявшее наказания, которым подвергнутся нарушители. Этот факт настолько возмутил студентов, что в течение ближайших дней шли беспрерывные сходки, выражавшие протест против поступка ректора. 8 февраля, когда начался акт и на кафедре появился Сергеевич, студенты устроили ему обструкцию и он вынужден был удалиться. Студенческая масса вышла на улицу и, встретив противодействие со стороны полиции, устроила сходку в своей столовой. На сходке был избран «организационный комитет», который, имея своей опорой «кассу взаимопомощи», стал издавать бюллетени с призывом стойко протестовать против царского произвола. К выступлению петербургских студентов присоединилось студенчество и других городов России. К 20 февраля в движении участвовало 25 тысяч студентов. Царское правительство назначило генерала Ванновского для расследования причин выступления студентов. В связи с этим движение пошло на убыль. Но когда выяснились результаты расследования Ванновского и особенно, когда в ночь с 20 на 21 марта «организационный комитет» был арестован почти в полном составе, движение снова усилилось. Сформировавшийся второй «организационный комитет» в ночь на 25 марта также подвергся аресту. Сформировался и третий «организационный комитет», в состав которого вошел в числе прочих И. П. Каляев (см. прим 166). 30 марта студенты организовали массовый протест против экзаменов, устроенных в присутствии полиции. Студенты были окружены полицией, уведены в манеж, и в течение трех дней задержанные были партиями высланы из столицы. Соединенный «организационный комитет» выпустил по этому поводу листок, где призывал студенчество стойко бороться за свои права Наступившие каникулы положили естественный конец студенческим выступлениям, но они еще в большем размере повторились в 1900 – 1901 г.г. Студенческое движение 1899 года было стихийным, не носило еще политического характера, не выдвигало ясных требований и не выделило из своей среды достаточно крепких руководящих органов. Но это движение имело большое значение для дальнейшей оппозиционной борьбы с правительством. [С. 236-237]
93
[93] Сергеевич, В. И. (1837 – 1911) – известный историк русского права. С 1868 г. читал лекции по государственному праву в Московском университете. В 1872 г. перешел в петербургский университет профессором по кафедре истории русского права. С 1888 г. по 1897 был деканом. В 1897 – 1899 г.г. – ректором. В 1906 году назначен членом государственного совета. По своим политическим убеждениям Сергеевич был последовательным консерватором. Он боролся против требования университетской автономии и студенческих организаций. Русскую историю в области права освещал с идеалистической точки зрения. Ряд его трудов по истории русского права до сих пор сохраняет свою ценность по богатству использованного исторического материала и тонкому анализу. Например: «Русские юридические древности» (три тома), «Земские соборы», «Вече и князь». [С. 237]
94
[94] Ванновский, П. С. (1822 – 1904) – генерал-адъютант участвовал в турецкой войне 1877 – 1878 года. С 1881 по 1897 г. был военным министром, а в 1901 году после убийства Боголепова (см. прим. 96) назначен министром народного просвещения. На этом посту предпринял ряд шагов по расширению прав студентов и устранению классицизма из средней школы, но ничего не добившись в виду противодействия реакционеров, вышел в отставку в 1902 году. В 1899 году Ванновский был назначен Николаем II для расследования причин и обстоятельств, вызвавших студенческие волнения.
См. «Доклад П. С. Ванновского о студенческих беспорядках 1899 г.», изд. «Северная Пальмира» СПБ, 1906 г. [С. 238]
95
[95] «Временные правила об отбывании воинской повинности воспитанниками учебных заведений, удаляемыми из сих заведений за учинение скопом беспорядков» изданы 29 июля 1899 г. в ответ на протесты студенчества против самодержавного произвола. «Временные правила» предписывали сдавать в солдаты студентов, участвующих в коллективных выступлениях. Впервые были применены к 183 киевским студентам, принявшим участие в демонстрации протеста против применения к студентам карцера и увольнения нескольких студентов, разоблачивших белоподкладочников, изнасиловавших девушку.
См. собр. соч. В. И. Ленина, т. IV, Гиз 1920 г., стр. 20. [С. 238]
96
[96] Боголепов, Н. П. (1846 – 1901) – профессор римского права. С 1898 года министр народного просвещения. По его настоянию были изданы «Временные правила» (см. выше) 14 февраля 1901 года смертельно ранен Карповичем (см. прим. 74). [С. 238]
97
[97] Студенческие беспорядки в Петербурге, Харькове, Москве в феврале 1901 года. – Опубликованные «Временные правила» (см. прим. 95) и применение их к 183 участникам киевских студенческих выступлений, затем убийство Карповичем Боголепова – вызвали широкую волну студенческих демонстраций в Харькове, Петербурге и Москве. В Харькове 19 февраля 1901 г в сорокалетнюю годовщину отмены крепостного права, весь день происходили демонстрации, начатые студентами и продолженные рабочими. Были выброшены лозунги «долой самодержавие», «да здравствует республика». В тот же день состоялись демонстрации в Петербурге, но они прошли неорганизованно, т. к. делегатское собрание, подготовлявшее их, было незадолго до того арестовано. 4 марта студенты устроили демонстрацию на Казанской площади, куда пришли также и рабочие. Демонстрация вышла довольно внушительной и носила ясно выраженный политический характер. С 23 по 26 февраля происходили студенческие демонстрации и в Москве. Появившееся в газетах письмо студенчеству, подписанное 71 профессором, в котором студенты призывались не слушать злостных агитаторов, вызвало большое возмущение и в особом листке студенты дали профессуре достойную отповедь. Студенческие волнения продолжались до каникул и настойчиво выдвигали требования отмены «Временных правил», возвращения сданных в солдаты и уволенных студентов.
Самым замечательным в студенческом движении 1901 года является то обстоятельство, что студенты не были предоставлены самим себе, а были поддержаны рабочими. Последних к этому призвала социал-демократия. Вот что писал в январе 1901 года в «Искре» В. И. Ленин: «Лучшие представители наших образованных классов доказали и запечатлели кровью тысяч замученных правительством революционеров свою способность и готовность отрясать от своих ног прах буржуазного общества и идти в ряды социалистов. И тот рабочий недостоин названия социалиста, который может равнодушно смотреть на то, как правительство посылает войско против учащейся молодежи. Студент шел на помощь рабочему, – рабочий должен прийти на помощь студенту. Правительство хочет одурачить народ, заявляя, что стремление к политическому протесту есть простое бесчинство. Рабочие должны публично заявить и разъяснить самым широким массам, что это – ложь, что настоящий очаг насилия, бесчинства и разнузданности – русское самодержавное правительство, самовластие полиции и чиновников» (собр. соч., том IV. Гиз. 1920, стр. 24). [С. 238-239]