После этого Мэй работал в Нью–Йорке: практиковал в качестве частного психиатра, писал книги и статьи, был адъюнкт–профессором в Новой школе социальных исследований при Нью–Йоркском университете, обучающим аналитиком и наблюдателем в Институте Уильяма Алансона Уайта. Затем он переехал в Сан–Франциско, где продолжал практику и преподавательскую деятельность, а также написал ряд новых книг. Скончался Ролло Мэй 22 октября 1994 г.
Мэй пытался совместить реформированный психоанализ З. Фрейда с идеями С. Кьеркегора, прочитанного «онтологически», т. е. сквозь «бытие и время» М. Хайдеггера, «экзистенциальный анализ» Л. Бинсвангера и теологию П. Тиллиха. Он пришел к выводу, что причиной неврозов являются не проблемы из прошлого пациента (фиксации либидо, нарушенные объектные отношения и т. п.), а те проблемы, которые он не может решить в настоящий момент. Такая актуальная импотентность неминуемо ведет к потере спонтанности, нацеленности в будущее, творческих способностей.
Массовая культура, поощряющая конформистские тенденции в обществе, приводит к тому, что современные люди подавляют в себе чувство бытия, связанное со всем опытом их существования, как сознательным, так и бессознательным. Между тем людям жизненно необходимо ощущать свое бытие в мире и иметь основной «Я–существую» опыт. Один из пациентов Мэя сказал об этом так: «Поскольку Я Есть (Существую), Я имею право Быть». Очевидно, что опыт «Я–существую» сам по себе не приводит к решению проблем пациентов, но он является необходимым условием для решения этих проблем.
С точки зрения Мэя, психически нормальный человек способен находить конструктивные пути для самовыражения. Для него характерен разрыв между тем, что он есть, и тем, чем он хочет быть, создающий творческое напряжение. Согласно этому исследователю, имеется множество окружающих миров – столько же, сколько людей. «Мир является структурой смысловых отношений, в которых существует личность и в образе которого она соучаствует». Мир включает в себя прошлые события, которые существуют не объективно, а в зависимости от отношения индивида к ним, от того смысла, который они для него имеют, и возможности индивида. Человек все время как бы «достраивает» свой мир. Вслед за Л. Бинсвангером Мэй выделяет три «основных модуса мира».
Первый, Umwelt – «внешний мир». Umwelt представляет собой естественный мир, законы природы и окружающую среду. Umwelt и животных, и людей включает в себя биологические потребности, стремления, инстинкты. Он также включает в себя ежедневные и жизненные циклы каждого организма. Естественный мир воспринимается как реальный.
Второй, Mitwelt – «совместный мир». Это социальный мир общения людей с подобными им людьми отдельно и в группах. При наличии как личных, так и групповых отношений люди влияют друг на друга и на структуру смысла, которая развивается. Вслед за М. Бубером Мэй пишет о том, что сущность человеческих отношений заключается во взаимном изменении. Значимость взаимоотношений зависит от того, насколько индивид ценен, важен, привлекателен для партнера. Точно так же от степени вовлечения людей в жизнь группы зависит то, какое значение имеют для них эти группы.
Третий, Eigenwelt – «внутренний мир». Eigenwelt уникален у каждого человека и обусловливает развитие самосознания и самоосознания. Eigenwelt также лежит в основе постижения смысла вещи или человека. Именно он определяет индивидуальное отношение к вещам и людям (например, выражение «Этот цветок красив» с точки зрения Eigenwelt означает «Для меня этот цветок красив»).
Три вида бытия взаимосвязаны. Например, любовь подразумевает нечто большее, чем биологические стремления Umwelt, а также нечто большее, чем социальные или межличностные отношения Mitwelt. Для возникновения и развития чувства любви требуется наличие Eigenwelt, так как, для того чтобы общаться с другими, люди должны быть самодостаточными. Однако «собственный мир» человека не может быть сведен к этим модусам. Этот мир предполагает самоотнесенность и самосознание. Только обратившись к этому измерению, можно понять, что значат для индивида окружающие его предметы.
Чтобы продемонстрировать применение данных модусов в клинической практике, приведем отрывок из уже упоминавшегося «Случая Эллен Вест», описанного Бинсвангером. «.Если мы еще раз попытаемся суммировать индивидуальные черты и феноменологические формы модуса этого бытия–в–мире [Эллен] в различных зонах мира. мы снова сочтем за лучшее начать с мира–ландшафта: бытие–ограниченным и бытие–подавляемым здесь представлены как затемнение, темнота, ночь, холод, отлив, пределы или границы – как сырая туманная или облачная пелена, пустота – как Сверхъестественное, страстная жажда освобождения (от дыры) – как подъем в воздух, Я – как беспокойная птица. В мире растительного прозябания бытие–ограниченным и бытие–подавляемым обнаруживает себя как увядание, барьеры – как спертый воздух, пустота – как сорняки, страстное желание свободы – как влечение к росту, Я – как увядшее растение. В мире вещей мы находим бытие–ограниченным в норе, клетке, гробу, барьеры–в–стенах, крепости, ловушках, путах; желание свободы – в оплодотворенной утробе, Я – в выброшенной скорлупе. В животном мире бытие–ограниченным представляется как бытие–в–норе, барьеры – как земля или темная ночь, Я – как червь, более неспособный ни к какой жажде свободы, пустота – как всего лишь прозябание. В Mitwelt бытие–ограниченным рассматривается как бытие–порабощенным, – подавленным, – истощенным и–преследуемым, пустота – как утрата покоя, безразличие, безрадостное подчинение, изоляция, одиночество, барьеры – как ловушки, или змеи повседневности, или удушливый воздух, сама дыра – как маленький мирок (обыденность), страстное желание свободы – как стремление к независимости, неповиновению, восстанию, бунту, Я – как мятежник, нигилист; позже – как трусливый соглашатель. В Eigenwelt как в мире мысли мы узнаем бытие–ограниченным в трусости, потакании слабостям, отказе от возвышенных намерений, барьеры – в обвиняющих, глумящихся духах или призраках, обступающих и нападающих со всех сторон, пустоту – в управляемости одной–единственной идеей, даже в качестве Ничто, Я–в робком черве, замороженном сердце, страстное желание свободы мы видим в отчаянии. Наконец, в Eigenwelt как в телесном мире мы нашли бытие–ограниченным или подавленным в потолстении, барьеры или стены – в слое жира, в который существование, как в стены, колотит кулаками, пустоту – в ощущении себя пустой, глупой, старой, уродливой и даже мертвой, жажду свободы – в желании–быть–стройной, Я – как просто полость для наполнения и нового опустошения» (Экзистенциальная психология, с. 469).
Ключевым понятием для понимания человеческого мира служит тревога. Мэй отмечает, что тревога неизбежно присутствует в человеческой жизни. Согласно его утверждению, быть человеком – значит быть тревожным. Проводя различие между нормальной и невротической тревогой, он определяет нормальную тревогу как результат угрозы человеческому существованию или ценностям, которые индивид идентифицирует со своим существованием. В ходе нормального развития каждый человек переживает различные угрозы своему существованию. Одним из источников нормальной тревоги является человеческая экзистенциальная уязвимость по отношению к природе, болезни и смерти. Другой источник тревоги – это потребность постепенно становиться независимым от родителей, связанная с развитием напряженных отношений и кризисов. Но люди могут использовать такие угрозы с пользой для себя в качестве обучающего опыта и продолжать развиваться.
Нормальная тревога характеризуется тремя чертами. Во–первых, выраженность нормальной тревоги соответствует серьезности объективной угрозы, имеющей место в сложившейся ситуации. Во–вторых, нормальная тревога не приводит к подавлению. В–третьих, такую тревогу можно использовать творчески – идентифицировать факторы, обусловившие ее возникновение, и постараться противостоять этим факторам. Отсюда вытекает главная задача экзистенциальной психотерапии – помочь пациентам научиться мириться с «нормальными» неприятностями, которые являются частью человеческого существования.