Однако Мальчик пребывал не в полной бессознательности. Ему казалось, что вокруг слышится какое-то шуршание и тяжелый скрежет, словно камни лениво трутся друг о друга. Через некоторое время он ясно ощутил себя растением, побеги которого пытаются пробиться сквозь каменную осыпь. Некоторые побеги зажало, и растение осторожными-осторожными движениями в разных направлениях пыталось их освободить. Оно направило туда другие свои побеги, чтобы они оплели камни и приняли их тяжесть на себя, пока плененные освобождаются...

- Эй ты! Подох, что ли? - услышал он вдруг громоподобный голос и ощутил удар острого камня по корням.

"Нет, - дошло вдруг, - это не камень... Кто-то кулаком ударил в бок."

Мальчик с трудом открыл глаза. Сквозь мутную пелену всплыла

колеблющаяся пьяная рожа атамана.

- Слышь, браток, - услышал он ирреально плывущий и резонирующий голос. - Я должен тебе сказать, пока эти твари кайф ловят, что мы с тобой чужие в этом мире. Мы с тобой тут в командировке... Вот сотворим этим амебам мессию и отвалим обратно... Туда, где нас ждут и любят... Даже больше... Я чувствую, что мы с тобой - это одно и то же, только в разных телах. Умрет твое тело, и ты перейдешь в меня. Умрет мое - я перейду в тебя... Мы здесь в г о с т и н и ц е, как писал Сенека... Тебе больше повезло - пора домой... Хочешь, я кончу тебя поскорей? Чтобы ты не мучался в этом клоповнике... Ты слышишь меня, братик?..

Мальчик сосредоточил на нем расплывающийся взгляд.

- Ты простил меня? - спросил атаман.

- Мне жаль тебя, - ответил вдруг противоестественно ясным голосом Мальчик.

- Тебе меня?! - пораженно вскричал залитый пьяными слезами

палач.

- Мне жаль тебя, Стон Вулкана, - четко произнес Мальчик. - Тебя никто не любит ни там, ни здесь...

Эта фраза отняла последние его силы, и резкая боль от того, что атаман схватил его за бока, оттянув кожу, и потянул к себе, унесла Мальчика обратно в странное беспамятство. Он не слышал, как палач тряс его и требовал:

- Повтори, что ты сказал! Что ты несешь? Какой еще стон

вулкана? Где это там?!.. Отвечай же, дерьмо собачье!.. Вырубился,

тварь!.. Слабак!.. Молокосос!.. Всего-то ничего провисел, а вырубился... Еще и ноги ему не пробивали... Почему это меня никто не любит?! Вот эти все меня любят - я им и отец, и мать, и брат, и друг!.. Впрочем, ты прав... И не нуждаюсь я ни в чьей любви... Ни здесь, ни там... Я свободен!.. И не тебе, не тебе - мне жаль тебя!.. Нет, не жаль мне тебя, - махнул он рукой и соскочил с табуретки. - Слишком большая роскошь жалеть слабаков, которые ни за понюх табаку попадают на распятие... Ну, и подыхай... А я тоже кайф половлю...

Он плеснул себе коньяка в стопку, выпил и, напялив фантоматический копак, завалился на лежанку.

... Растение ухватилось всеми своими побегами за камень, зажавший

один из них, и попыталось потянуть его вверх. Высвобождающиеся ткани пронзила нестерпимая боль, и если бы Растение умело орать, оно бы заорало так, что рухнули горы... Вдруг оно почувствовало, что к листьям пробивается свет и...

Мальчик открыл глаза, глядя в сторону освобожденного побега... Там, зажав большими черными клещами длинный окровавленный гвоздь, раскачивалось белое тело Березки.

- Потерпи, малыш, - чуть слышно прошелестела Березка.

И Растение направило свои побеги в другую сторону, где еще мучался в плену их собрат. Пробираться приходилось сверхосторожно, потому что в любой момент один из спасателей мог оказаться между камнями. Все время слышался монотонный скрежет их движения. Свет сменялся тьмой, тьма сменялась светом, а спасатели спешили на помощь... Наконец, они уцепились за злополучный камень, принимая на себя его тяжесть... И мгновением резкой боли ознаменовалось освобождение второго побега...

- Ну вот, малыш, - прошелестела Березка, - потерпи еще чуть-чуть... Осталось совсем немного.

Мальчик приоткрыл глаза. Перед ним никого не было. Только ослепительный свет солнца!.. Нет, черт побери, - это прожектор... Вдруг тело его всей тяжестью повисло на руках, отчего, как ему показалось, захрустели локтевые суставы, но тут веревка спасительно впилась под ребра, сдирая кожу с живота. Рухнула безжизненной ветвью одна рука... Тело повисло на второй... Упала вторая рука, которой вроде бы и не было, и тело, перегибаясь через веревку, устремилось вниз, вдруг оказавшись на чьем-то плече, сползло по спине... по стволу Березки... Ослабла веревка под ребрами. По телу мощным прибоем перекатывались волны боли, острыми когтями продирая плоть до самых глубин. Мальчик услышал свой стон и окончательно открыл глаза.

- Тише, малыш, тише, - зажала ему рот рукой Девчонка. - Не дай

бог услышат, - опасливо покосилась она в сторону пацанов, валявшихся на лежанках с колпаками на головах.

А тело продолжало с болью возвращаться к жизни. Девчонка

аккуратно массировала его конечности. Мальчик посмотрел было на свои ладони и тут же отвернулся - зрелище было страшное.

Наконец, он смог сделать первое движение, и Девчонка тут же

встрепенулась.

- Сможешь идти? - спросила она.

Мальчик кивнул.

- Подожди чуток. - Она одним движением накинула на себя платье и исчезла во мраке за прожектором.

Мальчик огляделся вокруг. Его палачи подергивались на лежанках, активно участвуя в фантодействиях. Присев, он глянул на таймер фантомата. Минут на сорок еще должно было хватить.

Кот растянулся на границе света и тьмы и, похоже, никак не мог ее преодолеть.

Мальчик попытался встать на ноги но они его не послушались.

Тогда он пополз к коту, опираясь на локти и отталкиваясь ногами. Почти по-пластунски, как недавно полз кот.

- Мяу, - пожаловался кот, когда Мальчик подполз к нему.

- Ничего, зверюга, выкарабкаемся, - успокоил его шепотом Мальчик. Тут появилась Девчонка.

- Ну-ка, давай оденемся, - принялась она натягивать на него какие-то шорты. Он приподнял таз, помогая ей. Майку она протягивала через его руки с особой осторожностью. Одев, обхватила его за талию и

помогла подняться. Ноги еще дрожали и подгибались, но уже держали. Мальчик упер локти в живот и вытянул вперед согнутые руки.

- Положите-ка его, пожалуйста, сюда, - попросил он Девчонку,

показав головой на кота.

- Да куда уж тебе, - усмехнулась она криво, смущенная таким

обращением. - Сама возьму. Ты уж себя донеси как-нибудь.

На левую согнутую руку она пристроила жалобно запищавшего кота и чуть прижала его к груди. Правой ухватила за талию Мальчика.

Первые шаги дались ему с трудом, но чем дальше они шли, тем

уверенней он ступал. Хотя голова кружилась, по рукам сочилась кровь, и его бросало из жара в холод и обратно.

На поверхность они выбрались через подвал здания рядом с домом

Мальчика. Было рабочее и учебное время, поэтому неудивительно, что никто им не встретился. Они пересекли двор и подошли к дверям, тут же распахнувшимся перед Мальчиком.

- С вами посторонний, - напомнил услужливый голос приятного

бархатистого тембра.

Девчонка шарахнулась.

- Пропустить, это со мной, - распорядился Мальчик.

- Ваша гостья находится в розыске, - сообщил компьютер у лифта.

- Отлично, - кивнул Мальчик. - Значит, нашлась. Пропустить! Со

мной!

Они вошли в лифт и он устало оперся о стенку.

- Держись, малыш, уже докандыбали, - ободрила его Девчонка и,

потянув за талию, вывела из лифта прямо в холл мэровских апартаментов, занимавших весь верхний этаж. Попасть сюда снизу можно было только на персональном лифте в сопровождении кого-нибудь из членов семьи мэра, либо по специальной магнитной карточке с секретным кодом. Впрочем, меры безопасности этим не ограничивались.

- Куда кантовать тебя? - спросила Девчонка, растерявшись от

обилия дверей и коридоров, сходящихся к холлу.

Мальчик показал головой на коридор, уходящий влево. Наконец, они добрались до его комнаты, где еще были раскиданы подарки, и Девчонка помогла ему осторожно устроиться на диване, откинувшись на спинку. На колени ему она водрузила подушку, поверх нее, постелив клеенку, бережно пристроила руки Мальчика.