- Значит, эти два дня и всю последующую неделю я тебе дарю. Как постоянному клиенту. Но если через десять дней у меня денег не будет, сам понимаешь... Ну что, Бедуин? Еще по коньячку? Для поднятия жизненного тонуса и настроения.

   - Наливай. У меня к тебе еще одно дело есть.

   - Говори. Всегда рад помочь.

   - Мне бы с кем-нибудь из ваших 'умников' переговорить насчет Потапа. Понимаешь, он как-то странно вел себя всю дорогу...

   - Странно?

   - Да. Вроде был вполне адекватен, пока мы не подошли к вашим воротам. А потом вдруг раз, и как отрезало. Нутром чую, не то здесь что-то...

   - Ты вот что, - подумав, предложил Вишневский. - Пока не лезь с вопросами ни к кому, подожди пару дней. Кстати, все равно тебе придется здесь застрять - вертолет в Ванавару будет только во вторник. А ты пока к медикам сходи, гипс наложи. Отдохни. - Он вспомнил о чем-то и оживился: - У нас тут лаборанточка новая появилась. От егерей просто тащится. Ты ей расскажи пару историй про хуги, и она тебя сутки из постели не выпустит. - Олег хохотнул, а потом стал серьезным: - Короче, лечись, отдыхай. А я с Рыбачуком насчет новой темы потолкую. Добьюсь, чтобы ее уже на днях открыли, а исполнителем поставили нужного нам человека... Есть у меня на примете один... Из новеньких. Молодой да ранний. Специалист отличный, при этом не фанат, реально на жизнь смотрит, от денег нос не воротит. Я сам буду платить ему. Ты, Бедуин, при нем о деньгах даже не заикайся...

   Вишневский добился открытия темы уже на следующий день. И сразу повел меня знакомиться с генетиком Александром Разенковым, на попечении которого теперь находился Потап.

   Знакомство состоялось в одной из лабораторий блока 'С'. Помещение делилось на две комнаты, причем стенка между ними была из прочного бронированного стекла. В одной из комнат стояли кровать с тумбочкой, стул, стол, шкаф. Потап находился именно там - неподвижно сидел за столом, положив ладони на столешницу.

   Вторая комната являлась собственно лабораторией - стояли приборы неизвестного мне назначения, на столе располагался компьютер, а стеклянные шкафы были битком набиты микроскопами, колбами и прочим исследовательским инвентарем.

   Хозяин лаборатории генетик Александр Разенков произвел на меня сложное впечатление. Молодой, деловитый, подтянутый, он, как оказалось, и в самом деле реально смотрел на жизнь...

   - Господин Вишневский, у вас вероятно множество своих неотложных дел? - вежливо заговорил Разенков, как только Олег представил меня ему. - У нас с господином Рязанцевым будет скучный научный разговор, который вряд ли покажется вам интересным.

   Я едва удержался от смешка: во дает, генетик! Почти в открытую сказал всесильному заму по хозяйству: пошел вон! Видно, Олежек пожадничал и мало ему заплатил...

   Сам Вишневский тоже прибалдел - явно не ожидал от своего протеже подобной прыти.

   - Если вы не забыли, Александр, эту тему курирую я, - с угрозой в голосе произнес Олег. - Мне пришлось долго убеждать Рыбачука в целесообразности ее открытия. А вот закрыть не составит труда.

   Разенков и Вишневский уставились друг на друга, как волколаки перед битвой за добычу.

   Я поиграл желваками. Вот они - настоящие хищники АТРИ. Люди, а ведут себя хуже живоглотов. Учуяли запах крови, шакалы, и теперь будут яростно драться за добычу, то бишь хабар...

   Пока они выясняли, 'кто в доме хозяин', я подошел к стеклу и посмотрел на Потапа:

   - Здравствуй, братишка.

   Алексей поднял голову, его глаза приняли осмысленное выражение - он явно узнал меня.

   - Леха, я вытащу тебя отсюда. Не знаю, как и когда, но вытащу, - пообещал я.

   Потап встал. Его губы дрогнули, словно он хотел улыбнуться.

   - Да, кое-какие осмысленные реакции у данного экземпляра еще сохранились, - громко произнес Разенков.

   Реплика явно предназначалась мне. Я обернулся. Генетик смотрел мимо меня, сквозь стекло, на Потапа.

   - Это не 'экземпляр', а капитан российских вооруженных сил Алексей Федорович Потапов, - отчеканил я и посмотрел на Разенкова своим фирменным взглядом хуги.

   Лицо генетика вытянулось. Он откашлялся, желая скрыть замешательство, и торопливо пробормотал:

   - Да-да, конечно...

   Вишневский злорадно усмехнулся, окинул его насмешливым взглядом и направился к дверям, поманив меня за собой. Мы вышли в коридор.

   - Бедуин, наш с тобой договор в силе, - заговорил Вишневский. - Запомни, за Потапа ты платишь мне и только мне. Если этот выскочка станет с тебя еще деньги вымогать, сразу говори, я его осажу. А в остальном не волнуйся, он и в самом деле хороший специалист, так что твой Потап в надежных руках. Чем черт не шутит, а вдруг Разенкову и впрямь удастся его воскреси... э-э-э... вылечить...

   - А такое возможно? - с надеждой спросил я.

   Вишневский замялся.

   - Ты особо-то не надейся, Бедуин, но... Мы здесь на Стрелке не только свои кошельки набиваем, науку тоже потихоньку вперед двигаем.

   Я вернулся в лабораторию к Разенкову. Генетик предложил мне чаю и принялся дотошно расспрашивать о последних событиях. Я рассказал подробно про желтый свет на 'Октябренке', как встретился с Потапом и как мы с ним проделали весь путь к Стрелке. Умолчал лишь про то, что нас сопровождал атрийский рысенок. Зато поведал, как Потап насильно сделал мне инъекцию антидота - действие, которое мог совершить только человек в полном рассудке, а уж никак не безмозглый зомби. У 'ходячего мертвеца' на подобное не хватило бы разума.

   - Что ж, давайте попробуем установить, когда именно Потап стал зомби, - предложил Разенков, как только я закончил. - Из того, что вы рассказали, господин Рязанцев...

   - Бедуин, - перебил я. - Зови меня просто Бедуин. И давай на 'ты'. Нам обоим будет проще.

   - Тогда я Алекс.

   Я кивнул и усмехнулся: вот и закорешились. Мне обязательно нужно с ним дружить, ведь теперь в его руках жизнь Потапа. Да-да, именно жизнь, потому что никто не докажет мне, что Леха мертв!

   - Итак, - продолжал Разенков, - из того, что ты рассказал, следует, что Потап мог стать зомби только в результате аномального явления на 'Октябренке'. Других источников ка-излучения у вас на пути не было.

   - Не было, - подтвердил я. - Но после 'Октябренка' Потап вел себя не как зомби. Иначе я бы заметил.

   - Зомби теряют разум не мгновенно. Процесс деградации мозга происходит постепенно, - пояснил генетик. - В зависимости от полученной дозы излучения он длится от нескольких минут до одних суток. Более того, пока происходит перестройка организма, у человека даже еще циркулирует кровь. Так что, если ка-излучение, превратившее Потапа в зомби, было не слишком интенсивным, твой напарник вполне мог первые сутки оставаться нормальным человеком.

   - С момента катастрофы на 'Октябренке' и до того, как мы подошли к воротам Стрелки, прошло ровно трое суток. Три дня и три ночи, - веско сказал я. - Почему Потап продержался так долго?

   - Ну... - Разенков задумчиво походил по лаборатории, понаблюдал через стекло за Лешей. - Такие случаи бывали и раньше. Один из них даже официально зафиксирован. Но вряд ли ваш аналогичен тому.

   - Почему?

   - Да потому что того зомби вел шептун.

   К счастью, Разенков не смотрел на меня и потому не видел, как исказилось мое лицо. Я сумел быстро взять себя в руки и даже изобразить заинтересованность.

   - Расскажи подробнее, Алекс.

   - Подробностей я толком не помню, но если в двух словах... Бродяга попал под действие ка-волн и стал превращаться в зомби. Тут-то его и подцепил шептун, накинул ментальный поводок и водил по диким землям несколько дней, пока на пулю изгоев не нарвался. Зомби они убивать не стали, продали нам для исследований.

   - И что? - поторопил я.

   - Зомби был на редкость адекватен. Помнил свое имя и вообще вел себя так, будто попал под облучение не больше часа назад, хотя - и это установили точно - прошло несколько суток.