Гарриман отмечает, что в документе, врученном ему Молотовым, ничего не говорится о праве Главнокомандующего принимать окончательные решения до консультации с представителями союзников или в случае наличия разногласий с ними. Следовательно, может создаться такое положение, когда Главнокомандующий будет связан в принятии решений по срочным вопросам. Другими словами, говорит Гарриман, три правительства могут навязать свою волю американскому правительству.

Молотов отрицает подобное положение и поясняет, что в ответе Советского Правительства говорится только о немногих вопросах принципиального значения, по которым необходима согласованность между Главнокомандующим и членами союзного контрольного органа в Японии. По остальным же вопросам, каковых большинство, Главнокомандующий будет иметь право действовать самостоятельно, как председатель союзного контрольного органа. Речь идет только об ограниченном количестве вопросов, требующих договоренности между союзниками, по остальным же вопросам Главнокомандующий может действовать самостоятельно.

Гарриман спрашивает, кто же должен принимать окончательное решение при наличии расхождений по тому или иному вопросу. Если правительство США не будет обладать правом принятия окончательных решений, то может создаться безвыходное положение, тупик. Предлагаемая система согласованности действий похожа на систему, принятую в Германии. Однако американское правительство не может согласиться с такой системой. В Германии в каждой оккупационной зоне имеется главнокомандующий, который и принимает окончательные решения в случае наличия разногласий. Правительство США согласилось с функциями советского главнокомандующего в балканских странах, где за советским главнокомандующим остается право окончательного решения. Правительство США согласилось на такое право советского главнокомандующего. Правительство США и Главнокомандующий в случае необходимости принятия срочных и эффективных мер в отношении Японии не в состоянии будет действовать быстро и эффективно, когда на переговоры с союзниками для достижения договоренности потребуется несколько недель.

Молотов отвечает, что подразумевается лишь некоторое количество вопросов, по которым требуется договоренность между Главнокомандующим и представителями союзных держав и что Советское Правительство полагает, что союзники смогут договориться по этим вопросам так же, как они договаривались до сих пор по всем принципиальным вопросам. Далее Молотов поясняет, что в последнем 5-ом параграфе ответа Советского Правительства кратко разъяснены цели, которые преследуют советские поправки, дабы участие Советского Союза в контрольном органе в Японии не носило декоративного характера. Затем Молотов спрашивает Гарримана, означают ли или нет упоминания и ссылки Гарримана на положение союзных контрольных органов в Румынии и Венгрии, что американская сторона желает, чтобы права Макартура в Японии были такие же, как права советского главнокомандующего в Румынии и Венгрии.

Гарриман уклоняется от ответа на этот вопрос, ссылаясь на то, что он не уполномочен обсуждать этот вопрос, и вновь повторяет, что положение в Японии иное, чем положение в Румынии и Венгрии, ибо в схеме союзных органов по Японии имеется Дальневосточная Комиссия, какового органа нет в Румынии и Венгрии.

Молотов указывает, что Советское Правительство учитывает это различие и признает преимущественное положение США в делах Японии. Однако Советский Союз, участвуя в осуществлении контроля над Японией, также вправе нести свою долю ответственности за это, а не участвовать только декоративно.

Гарриман заявляет, что Правительство Соединенных Штатов считает основным принципиальным вопросом вопрос о том, чтобы оно, Правительство США, могло давать директивы Макартуру и принимать окончательные решения в случае срочной необходимости по всем вопросам до обсуждения этих вопросов в Дальневосточной Комиссии и в случае наличия расхождений между союзниками по этим вопросам. Этот вопрос в ответе Советского Правительства не затронут, в то время как Американское правительство считает его основным принципиальным вопросом.

Молотов отвечает, что в пунктах 2 и 5 врученной им Гарриману ноты Советское Правительство дает ответ на этот вопрос. В пункте 5 говорится, что Советское Правительство не намерено умалять преимущественные права США в делах Японии, а из содержания пункта 2 явствует, что по большинству вопросов Главнокомандующий имеет решающее слово. Однако Советское Правительство не может согласиться с тем, чтобы Главнокомандующий принимал окончательные решения по всем без исключения вопросам.

Гарриман поясняет, что в ноте Американского правительства говорится, что все принципиальные вопросы должны быть подвергнуты всестороннему обсуждению Дальневосточной Комиссией. Это само собой разумеется. Однако Правительство США предложило также, чтобы в случае необходимости принятия срочных решений Правительство США имело право давать указания Главнокомандующему до принятия решений Комиссией, а также в случае возникновения расхождений между союзниками по этим вопросам. Затем Гарриман вновь указывает, что все принципиальные вопросы будут передаваться на рассмотрение Дальневосточной Комиссии.

Молотов отвечает, что ему понятно заявление Гарримана о том, какие вопросы будут передаваться на рассмотрение Дальневосточной Комиссии, но Дальневосточная Комиссия будет вырабатывать директивы, а контрольный орган на месте, в Японии, будет проводить эти директивы в жизнь. Как эти директивы практически будут проводиться в жизнь, этот вопрос имеет большое значение и, в особенности, вопрос о практическом осуществлении директив по основным вопросам принципиального характера. Советское Правительство придает важное значение не только вопросу выработки директив, но особенно тому, как эти директивы будут исполняться на месте, в Японии.

Гарриман говорит, что Правительство США настаивает на своем праве давать директивы Главнокомандующему до принятия решений Дальневосточной Комиссией, а также в случае расхождений между союзниками по тому или иному вопросу.

Молотов поясняет, что в п. 2 ответа Советского Правительства достаточно широко истолкованы права как Правительства США, так и американского Главнокомандующего в Японии. Оговорено только, в порядке исключения, несколько вопросов, по которым важно иметь договоренность и согласие между союзниками.

Гарриман в ответ на это спрашивает Молотова, консультировался ли Ворошилов со своими союзными коллегами по вопросу сформирования нового правительства в Венгрии.

Молотов отвечает, что новое правительство Венгрии еще не сформировано.

Гарриман поясняет, что он ставит вопрос не с целью критики, а потому, что он получил сообщение о роспуске венгерского правительства прежнего состава.

Молотов отвечает, что он только сегодня получил телеграмму от Ворошилова о том, что новое венгерское правительство еще не сформировано.

Гарриман говорит, что, по полученным им сведениям, между Ворошиловым и лидерами политических партий достигнуто соглашение о сформировании нового состава венгерского правительства.

Молотов отрицает это и говорит, что лидеры политических партий сами между собой до сих еще не могут договориться.

Гарриман заявляет, что Правительство США не может пойти на ограничения своих прав и прав американского Главнокомандующего в Японии, предлагаемые Советским Правительством, ибо их невозможно принять ввиду наличия особых трудностей и опасностей положения в Японии. Правительство США, говорит он, искренне хотело сотрудничать и достичь договоренности с союзниками, но оно не может согласиться с тем, чтобы иметь для себя какие-либо затруднения в принятии решений и действий. Практика, применяемая союзниками в Германии, не может быть применена в Японии.

Молотов отвечает, что Советское Правительство не предлагает применения этой практики в отношении Японии и что Советское Правительство признает преимущественное положение Соединенных Штатов в делах Японии.

Гарриман отвечает, что возможно у Молотова имеется его, Молотова, собственная трактовка этого вопроса.