Но не в этом было главное. Священник стоял у перекрестка и непроизвольно считал идущие с небольшой дистанцией взводы по двадцать четыре человека. Восемь, девять, десять... Потом двадцать два, двадцать три... Подростки все шли и шли, и никогда прежде священник не думал, что их в городе так много. И лишь на сорок втором взводе Бачина колонна завершилась. Отец Василий мысленно перемножил количество взводов на двадцать четыре и охнул. Получилось одна тысяча восемь человек, не считая идущих сбоку взводных из ребят постарше. Никогда прежде Усть-Кудеяр не видел такой силы, собранной вместе.

Не соображая, что делает, отец Василий пошел вслед за гигантской, на несколько кварталов, колонной и лишь у самой Волги, куда по традиции приходили десантники в этот знаменательный для них день, понял весь масштаб замысла. Потому что у нового причала стоял теплоход.

Десантники сразу же загрузились и расселись за стоящие на палубе столики, а к пацанам спустился высокий, крупный мужчина в белом костюме, и отец Василий горько кивнул головой, подтвердив свою догадку о том, кто мог все это организовать, а главное, оплатить. Конечно, это был Бачурин. И тогда священник махнул на все рукой и побрел к себе в храм; ему оставалось лишь молиться.

Он просидел в бухгалтерии до самой вечерни, затем ровно и правильно отслужил службу и снова вернулся в бухгалтерию. Идти домой не хотелось. Впервые за много-много дней он чувствовал, что проигрывает по-крупному.

И дело было вовсе не в том, что Бачурин положил руку на сердце всего подрастающего поколения городка. Дело было в том, что именно он собирался туда вложить. Вот христианским смирением там и не пахло. Скорее, серой.

Отец Василий не мог этого объяснить, но он чувствовал, что это юное поколение будет для православной церкви потерянным. Все. Целиком. Их и так в церковь калачом не заманишь; уже пару лет назад было видно, что этих насквозь испорченных американской видеокультурой ребятишек можно будет приобщить к церкви разве что исполнением «кантри» сводным оркестром банджо или хоровым пением заезжей афро-американской поп-группы. Но теперь, с появлением нового лидера, и эта возможность потускнела – быстро и бесповоротно. Слишком иные ценности у таких, как Бачурин. Слишком...

– Разрешите? – Дверь бухгалтерии заскрипела, и священник поднял голову.

Перед ним в дверном проеме стоял Вовчик.

– А... Вова... заходи. Ты по венчанию хотел что-нибудь спросить?

– Нет, батюшка, – неожиданно мотнул головой Вовчик. – Я из-за Бачи пришел.

– Чего? – не понял священник. – Как так из-за Бачи?

– Его надо остановить. – Закидывая искусственную ногу в сторону, тот прошел к столу и оперся о него руками. – Я Бачу знаю, служили вместе.

– Вы?! – потрясенно сказал отец Василий.

– Я, – кивнул Вовчик и присел на стул. – Я слышал, вы тоже им не слишком довольны?

– Еще бы, – невесело хмыкнул отец Василий. – Когда бывший десантный старшина всю свою энергию направляет...

– Он не десантник, – покачал головой Вовчик.

– То есть?

– Я же сказал, мы вместе служили, а я из внутренних войск.

До священника что-то ни хрена не доходило.

– Но я же видел его в форме. Планки орденские, погоны, берет, все дела...

– Все это туфта, – хмыкнул Вовчик. – Откуда у него ордена? Он два года поваром отслужил.

У отца Василия аж в голове зазвенело.

– Ничего не понимаю, – тряхнул головой священник. – А как же Союз ветеранов? Там что, ни хрена не знают? Он же там чуть ли не почетный член!

– У него дружбан в штабе дивизии в строевой части работал, он и добазарился с десантниками насчет документов... Так что по бумагам Бача десантник. И ордена, и звание... он же и не старшина вовсе.

– А кто?

– Ефрейтор.

– А ты откуда знаешь? – недоверчиво покосился отец Василий на парня.

– А я потом с этим строевиком полгода в одном госпитале валялся, на соседних койках, – пожал плечами Вовчик. – Только мне ногу отняли, а у него свищи по всему телу пошли, все время переливание крови делали.

– И он тебе все это так просто рассказал? – не мог до конца поверить в услышанное священник.

– Полгода на койке – большой срок, – печально кивнул Вовчик. – Если не рассказывать никому ничего, крышу может снести.

Это была новость!

– Вот это да! – Священник вскочил и пробежался по кабинету. – А почему ты раньше молчал?

– Не хотел... – опустил глаза Вовчик. – Думал, пусть живет, как хочет. А потом, когда он за пацанов взялся... в общем, хватит ему беспредельничать. Да и псих он полный, только снаружи правильный, а копни...

– Тогда, может быть, ты знаешь, откуда у него деньги такие взялись? – высказал одну из десятков роящихся в голове мыслей священник.

– Не-е, про деньги я ничего не знаю, – вздохнул Вовчик. – Я только одно знаю, надо это кончать.

– Когда?

– Сейчас.

Как рассказал Вовчик, теплоход был заказан Бачуриным на двое суток. Это знали практически все, кто толокся в этот день на новой пристани. Как знали и то, что главным пунктом назначения теплохода был остров Песчаный с расположенным на нем элитным «Домом рыбака» и целым десятком турбаз. И, как говорили между собой местные, Бача выкупил все это, как и теплоход, на все двое суток. Такого размаха Усть-Кудеяр еще не знал.

Священник позвонил Ольге, чтобы предупредить, что несколько задержится, и по недовольным интонациям жены понял, что она в это «несколько» ничуть не верит. И тогда он стремительно переоделся в свой рыбацкий комбинезон, посадил Вовчика в свои белые «Жигули» и помчался в район старого причала, к лодочнику Петьке. Вовчик был абсолютно прав: если Бачу и останавливать, то прямо сейчас. Потому что, судя по темпам, с которыми этот непредсказуемый псевдостаршина набирает авторитет, стоит помедлить, и будет просто поздно.

Они разбудили Петьку, некоторое время объясняли заспанному и, кажется, не вполне трезвому мужику, что им непременно нужно попасть на остров Песчаный именно этой ночью, почти силком протащили его на берег, погрузились, и вскоре, преодолевая сопротивление теплой ленивой воды, Петькина моторка подходила к острову. Но тут их ждал сюрприз: вдоль всего берега, куда ни ткнись, торчали назначенные Бачей посты.

– Куда?! – сразу же пресекли их первую же попытку высадиться двое пятнадцатилетних мальчишек.

– Иди на хрен, щегол! – откинул одного в сторону Вовчик. – Я еще соплякам отчета не давал, куда иду!

– Васек! Звони Чичеру! – крикнул упавший в песок охранник, и у второго, отбежавшего к кустам ивняка пацана мелькнул в руках черный мобильник.

«Чичер...» – повторил отец Василий про себя кличку и сразу вспомнил, что именно Чичер обеспечивал охрану давнего Бачиного «мероприятия», когда они с врачом нарвались на женский бой, а потом и на неприятности. «Значит, и здесь охраной заправляет Чичер!» – подумал он. Священник резко сдал назад, схватил Вовчика за рукав и потащил его обратно в лодку.

– Давай, Петя! – скомандовал он. – Вокруг острова... – И уже тише добавил: – Может, где посвободнее будет...

Вовчик недоуменно глянул на священника, но промолчал. Петька дождался, когда Вовчик со своей пластмассовой ногой перевалился через борт, и рванул вдоль берега на ту сторону острова.

Они обогнули острый мысок, прошли по самому обрезу воды, но везде видели одно и то же: посты и факелы, факелы и посты, и опять посты.

«Все правильно, – горько хмыкнул отец Василий. – Из тысячи человек две сотни выставить проблем нет. А через пару часов этих сменят, и снова все будет тики-так...»

Когда-то они с Костиком пробирались сквозь камыш, подступающий к острову с севера; там охраны наверняка нет, но если честно, то лезть в сентябрьскую воду не хотелось.

– Ну что, мужики, вы решайте, что делать будете! – крикнул, преодолевая рев двигателя, Петька. – Я так всю ночь кружить не буду!

– Давай в камыш! – распорядился священник. – По-другому нам не высадиться!