Черезъ нѣсколько мѣсяцевь безпорочной службы, въ одно прекрасное утро, Робмнъ отворилъ садовыя ворота м-ру Домби, который, по обѣщанію, шествовалъ завтракать къ его хозяину. Въ ту же самую минуту явился и м-ръ Каркеръ, поспѣшившій встрѣтить знаменитаго гостя и привѣтствовать его обоими рядами блистательныхъ зубовъ.

— Мнѣ никогда и въ голову не приходило, — началъ Каркеръ, помогая ему слѣзть съ своей лошади, — что я буду имѣть удовольствіе видѣть васъ здѣсь. Это необыкновенный день въ моемъ календарѣ. Такой человѣкъ, какъ вы, разумѣется, можетъ дѣлать все, что ему угодно: случайности для него нипочемъ; но такой человѣкъ, какъ я… о, это совсѣмъ другая статья!

— У васъ, однако, недурная дача, — сказалъ м-ръ Домби, благоволившій ступить на лугъ и обозрѣвшій ближайшіе предметы.

— Вы это можете сказать, — отвѣчалъ Каркеръ. — Благодарю васъ.

— Нѣтъ, Каркеръ, не шутя, всякій можетъ это сказать. Мѣстоположеніе чудесное и чрезвычайно удобное, сколько, по крайней мѣрѣ, можно судить по этой обстановкѣ, — продолжалъ м-ръ Домби тономъ высочайшаго покровительства.

— Да, развѣ по этой обстановкѣ, — небрежно возразилъ Каркеръ, — эта оговорка необходима. Очень вамъ благодаренъ. А, впрочемъ, объ этомъ не стоить распространяться. Не угодно ли вамъ пожаловатъ впередъ?

Войдя въ домъ, м-ръ Домби изволилъ благосклонно замѣтить объ изящномъ расположеніи комнатъ и о многочисленныхъ принадлежностяхъ комфорта, которыя бросились ему въ глаза. М-ръ Каркеръ смиренно выслушалъ такой отзывъ и замѣтилъ, что весьма хорошо понимаетъ его истинное значепіе.

— А, впрочемъ, — прибавилъ онъ, — дача въ самомъ дѣлѣ недурная, даже, можетъ быть, лучше, нежели на какую можетъ разсчитывать подобный мнѣ горемыка. Но ваше мнѣніе, м-ръ Домби, во всякомъ случаѣ преувеличено; и немудрено: вы, по своему положенію, слишкомъ удалены отъ бѣдныхъ людей. Такъ точно сильные міра всегда находятъ нѣкоторыя пріятности и удовольствія въ жалкой жизни какого-нибудь нищаго.

При этой выходкѣ фальшивый ротъ открылся во всемъ объемѣ, и любопытный наблюдатель могъ бы безпрепятственно пересчитать всѣ зубы интереснаго собесѣдника. Въ продолженіе разговора, Каркеръ не сводилъ глазъ съ своего гостя, и взоръ его сдѣлался еще проницательнѣе, когда м-ръ Домби, остановившись передъ каминомъ въ позиціи, въ совершенствѣ изученной его подчиненнымъ, началъ обозрѣвать картины, висѣвшія на стѣнахъ. Онъ слѣдилъ за малѣйшимъ его движеніемъ, тщательно замѣчая каждый пунктъ, обращавшій на себя вниманіе гостя. Наконецъ, когда взоръ м-ра Домби остановился въ особенности на одной картинѣ, Каркеръ, казалось, притаилъ дыханіе, и весь обратился въ кошку, сторожившую лакомый кусокъ; но, сверхъ всякаго ожиданія, глазъ великаго командира равнодушно перешелъ отъ картины на другіе предметы, какъ будто это была ничтожнѣйшая изъ всѣхъ вещей въ роскошной мебели м-ра Каркера.

Но Каркеръ смотрѣлъ на картину — это былъ портретъ Эдиѳи — такъ, какъ будто бы она была живымъ существомъ. По его лицу пробѣжала злобная, язвительная насмѣшка, обращенмая, по-видимому, къ картинѣ, но которая, на самомъ дѣлѣ, имѣла предметомъ великаго челонѣка, стоявшаго съ невозмутимымъ спокойствіемъ подлѣ него. Подали завтракъ. Приглашая м-ра Домби сѣсть на стулъ, стоявшій спиною къ портрету его жены, Каркеръ, по обыкновенію, занялъ мѣсто насупротивъ картины.

М-ръ Домби на этотъ разъ былъ даже серьезнѣе обыкновеннаго и не говориль ни слова. Напрасно попугай, безъ умолку махавшій крыльями около золотого обруча въ роскошной клѣткѣ, покушался обратить на себя вниманіе: м-ръ Домби, погруженмый въ глубокія думы, неподвижно и почти угрюмо смотрѣлъ черезъ накрахмаленный галстукъ, не отрывая глазъ оть столовой скатерти. Что же касается до Робина. стоявшаго за стуломъ, всѣ его способности и душевныя силы были обращены исключительно на его хозяина, и онъ даже едва ли подозрѣвалъ, что настоящій гость былъ тотъ великій джентльменъ, передъ которымъ въ своемъ дѣтствѣ онъ стоялъ, какъ живой документъ цвѣтущаго здоровья кочегаровой семьи, и которому впослѣдствіи обязанъ былъ форменной курткой и кожаными панталонами.

— Позвольте спросить, — вдругъ началъ Каркеръ, подобострастно выставивъ голову, — какъ здоровье м-съ Домби?

М-ръ Домби покраснѣлъ.

— Благодарю, Каркеръ, — сказалъ онъ, — м-съ Домби совершенно здорова. Кстати, Каркеръ, вы обращаете мои мысли на разговоръ, который мнѣ надобно имѣть съ вами.

— Можете насъ оставить, Робинъ, — сказалъ м-ръ Каркеръ ласковымъ тономъ.

Вѣрный рабъ мгновенно исчезъ.

— Вы, конечно, не помните этого мальчишку?

— Нѣтъ, — отвѣчалъ м-ръ Домби съ величественнымъ равнодушіемъ.

— Разумѣется, гдѣ вамъ помнить всякую сволочь. Впрочемъ, этотъ мальчуганъ изъ семьи, откуда была взята ваша кормилица. Можетъ быть, припомните, какъ еще въ ту пору вы великодушно озаботились насчетъ его воспитанія?

— Неужели это тотъ самый мальчикъ? Воспитаніе, кажется, не пошло ему въ прокъ.

— Да, я боюсь, что изъ него выйдетъ негодяй, — замѣтилъ Каркеръ, пожимая плечами. — Но дѣло видите ли въ чемъ: y него не было мѣста, и онъ слонялся, какъ ошельмованный, изъ угла въ уголъ. Потомъ, ужъ не знаю, самъ ли онъ выдумалъ, или, что, вѣроятнѣе, мать нашептала ему въ уши, только онъ забралъ себѣ въ голову, что имѣетъ какое-то право на ваше покровительство, и поэтому началъ день и ночь шататься около вашего дома, чтобы пристать къ вамъ со своей просьбой. Мои сношенія съ вами, разумѣется, главнымъ образомъ, ограничиваются только торговыми дѣлами, однако, по-временамъ я принимаю нѣкоторое участіе во всемъ, что…

— Каркеръ, — прервалъ Домби, — мнѣ пріятно благодарить васъ, что вы не ограничиваете вашей…

— Службы, — подсказалъ улыбающійся собесѣдникъ.

— Нѣтъ, я хочу сказать — вашей любезной внимательности нашими конторскими дѣлами, — замѣтилъ м-ръ Домби, обрадовавшійся случаю сказать прекрасный и лестный комплиментъ своей правой рукѣ. — Наравнѣ съ коммерціей васъ интересуютъ также мои чувства, желанія, надежды и самыя несчастія, какъ доказываетъ теперешній маловажный случай, о которомъ вы только что упомянули. Я очень вамъ обязанъ, Каркеръ.

М-ръ Каркеръ слегка наклонилъ голову и тихонько потеръ руками, какъ будто опасаясь болѣе нескромнымъ движеніемъ возмутить потокъ откровенности въ м-рѣ Домби.

— Итакъ, — продолжалъ Домби послѣ нѣкотораго колебанія, — итакъ, я пользуюсь настоящимъ случаемъ начать разговоръ, для котораго, собственно, я пріѣхалъ сюда, на эту дачу. Предваряю, впрочемъ, что главныя основанія бесѣды вамъ небезызвѣстны, хотя, натурально, я буду теперь гораздо откровеннѣе въ отношеніи къ вамъ, нежели до сихъ поръ…

— Удостоиться совершенной откровенности! — шепталъ Каркерь, скрестивъ на груди руки и повѣсивъ голову, — такое отличіе! такая почесть! могъ ли я воображать? Впрочемъ, такой человѣкъ, какъ вы, отлично понимаетъ, какъ будетъ оцѣнено его благоволеніе.

М-ръ Домби бросилъ величественный взглядъ, поправилъ галстукъ и, помолчавъ съ минуту, продолжалъ такимъ образомъ:

— Я и м-съ Домби, сверхъ ожиданія, не соглашаемся въ разсужденіи нѣкоторыхъ пунктовъ, имѣющихъ большую важность по своей натурѣ. Мы, кажется, еще не понимаемъ другъ друга. М-съ Домби должна пріобрѣсть нѣкоторую опытность, нѣкоторыя свѣдѣнія, для нея необходимыя.

— М-съ Домби, безспорно, владѣетъ превосходными качествами души и тѣла, и, нѣтъ сомнѣнія, она издавна должна была привыкнуть къ лестнымъ для нея похваламъ и комплиментамъ, — возразилъ сладкимъ языкомъ неусыпный стражъ всѣхъ движеній м-ра Домби, — но тамъ, гдѣ долгъ и уваженіе неразрывно соединены съ нѣжными влеченіями сердца, тамъ, безъ сомнѣнія, какое-нибудь мелкое недоразумѣніе легко можетъ быть отстранено двумя-тремя словами, сказанными во время и кстати.

Мысли м-ра Домби инстинктивно перенеслись на лицо, смотрѣвшее на него въ уборной его жены, когда повелительная рука протянута была къ дверямъ. Онъ живо представилъ себѣ уваженіе и долгъ, соединенный съ нѣжнѣйшими влеченіями сердца, и тутъ же почувствовалъ, что кровь прихлынула къ его головѣ.